Хинин (Япония)

Хинин (яп. 非人) — термин, использовавшийся в Японии периода Эдо для обозначения одной из каст неприкасаемых. Представители этой касты занимались в первую очередь попрошайничеством[1], а также охотой, рытьём могил, переносом императорских паланкинов[2], исполнением наказаний или изящными искусствами[3][4]. В отличие от эта[ja] (яп. 穢多), другой касты неприкасаемых, они жили не в изолированных поселениях, а вместе с людьми остальных сословий; статус «хинин» обычно не наследовался, он мог быть дан в наказание за определённые проступки (его получали беглые крестьяне[1] и люди, выжившие после попытки самоубийства на почве несчастной любви[5]) и мог быть снят после достаточного очищения[2]. В некоторых местах к хинин причислялись такие маргинальные группы, как странствующие монахи[ja] и ныряльщицы ама[5].

Нищий из книги Вакан сансай дзуэ, 1712 год

Хинин находились вне системы си-но-ко-сё, однако одновременно стояли в стороне от горных цыган[ja]* и подобных низших сословий. Остальные люди обращались к ним по прозвищам, обозначавшим род занятий (например, дворников в Эдо называли словом «сиробэй», хотя в среде хинин у каждого из них было личное имя[5]).

ЭтимологияПравить

Изначально слово «хинин» не имело дискриминационного подтекста. Оно имеет буддийское происхождение и взято из таких текстов, как Лотосовая сутра и Сёбогэндзо-дзуймонки[ja] Догэна (в последнем хининами называются монахи в значении «люди, отдалённые от общества»)[6]. Первое применение этого слова относится к 842 году, когда им был назван Татибана-но Хаянари[en], обвинённый в государственной измене: перед тем, как отправить его в ссылку, император официально лишил его фамилии и титулов, и присвоил новую фамилию Хинин[7].

Хинином также именовал себя один из влиятельных деятелей буддизма начала периода КамакураМёэ, он даже включил это слово в свой титул и стал подписываться как «хинин Кобэн из школы Кэгон» (яп. 華厳高辯非人). Мёэ был известен действиями, направленными на помощь больным, умирающим и мёртвым; он придумывал специальные очистительные молитвы и при их чтении выступал в роли возвращающего чистоту и святость хинина[8].

Хининами также называли и продолжают называть существ восьми классов[ja] (дэвов, нагов, асуров и других).

История появленияПравить

Первые сведения о хинин как о некоей общности людей относятся к началу периода Хэйан (794—1185)[9]. Изначально хинин убирали тела умерших животных и исполняли обязанности, связанные с похоронами, а также очищали синтоистские святые места; свой статус они получали добровольно, зачастую для того, чтобы покинуть общество и избавиться от уплаты налогов; среди таких хинин было некоторое число людей, считавшихся святыми[ja][10]. Жёны (вернее, сожительницы, так как хинин было запрещено вступать в законный брак даже с другими хинин, в отличие от эта[11]) и дочери хинин иногда ходили по улицам в шляпах в форме зонтиков, распевая песни под сямисэн; из окон им бросали деньги, благодаря чему за ними закрепилось прозвище «оконные гейши» (яп. 窓芸者 мадо-гэйся)[12]; сами нищие-хинин обычно сопровождали попрошайничество пением, танцами, игрой на музыкальных инструментах, предсказаниями, фокусами. В 1710 году актёры кабуки, но и кёгэна были демаргинализованы и выведены из категории хинин, однако другие религиозные и артистические представления (и их исполнители), в частности, дзацугэй (яп. 雑芸, акробатика, магия, марионетки, представления с обезьянами) и дайдогэй (яп. 大道芸, уличные представления) перестали официально считаться религиозными и быстро потеряли культурную ценность[9].

Многие учёные придерживаются мнения, что изначально хинин считались не отбросами общества, а носителями некой очищающей силы; впрочем, ко времени средневековья они были понижены в социальном статусе до изгоев[13]. К XII веку кое-где хинин уже были организованной социальной группой, имели вождей[ja] (яп. 長吏 тё:ри) и глав (яп. 非人頭 хинин-гасира) (подчинявшихся вождям; в Эдо их было 4, иногда 5[1]), и в XIII—XIV веках представляли вооружённую силу[13]. С течением времени к моменту позднего Средневековья хинин из избегаемых превратились в дискриминируемых. С другой стороны, в Осаке об изгоях не было известно до 1660—1680-х годов[14].

Позднее СредневековьеПравить

Судя по имеющимся законам 1770-х, 1830-х и 1853 годов, запрещающим эта и хинин появляться на улицах вне своих кварталов и работать на несвойственных им работах, буракумины не были согласны с существующей стратификацией, хотя и предпочитали молчаливое игнорирование законов протестам из-за отсутствия организованного лидерства. Единственный известный пример восстания — волнения, произошедшие в 1855—1856 годах в Бидзэне (Окаяма), когда эта и позже присоединившиеся к ним хинин числом до трёх тысяч выступили против недавно принятых законов, ограничивавших разрешённый цвет одежды изгоев тёмно-синим и тёмно-коричневым[14]. В последние годы правления сёгуната Токугавы также были отмечены протесты против ужесточения законодательства в Мацухиро (Нагано) и Тамбе (предместья Осаки).

После начала правления Бакуфу государственная дискриминация сперва была относительно слаба, но новое правительство с 1715 по 1730 годы приняло ряд законов, которые, во-первых, отделяли изгоев «сэммин» от простых «горожан рёнин», а во-вторых, усиливали стратификацию среди самих сэммин[9] с целью получения вооружённой силы для подавления крестьянских восстаний[14]. Среди прочих мер было перемещение поселений сэммин в центр фермерских, передача сэммин функций исполнителей наказаний и раздача некоторым хинин статуса фермеров (последнее — с целью усилить раздоры между эта и хинин)[9].

В 1800 году в Канто насчитывалось 7720 изгоев: 5664 эта и 1995 хинин; в Эдо насчитывалось 232 домовладенй эта и 734 — хинин[15]. В Хиросиме в 1825 году изгои составляли 5 % населения, а столетием раньше — 2 %[14]. Согласно дальнейшим переписям, в 1869 году в Осаке было 395 домов хинин[14], в 1871 по всей стране насчитали 23 480 хинин, 281 311 эта и 79 095 прочих неприкасаемых[12].

ИерархияПравить

В Эдо, Киото и Кокуре эта стояли выше хинин; в Коти и Фукуяме — наоборот, а в Хиросиме эта не было вообще[14].

Среди хинин также существовала своя иерархия, в частности, выделяли чистильщиков (яп. 清目 киёмэ)[13], диких хинин (яп. 野非人 нохинин) и зарегистрированных хинин (яп. 抱え非人 какаэ-хинин)[5][1]. При этом зарегистрированные хинин должны были охранять город от диких хинин, либо заставлять тех осесть и получить бирку нищего[5]. Дикие хинин обычно были крестьянами, спасавшимися от голода[1].

В некоторых городах хинин делились на три категории: хинин по рождению, хинин из-за наказания и простые люди, ставшие хинин[16]. В Эдо XVIII века хинин по рождению не могли стать горожанами, однако если статус хинин был получен человеком, рождённым с другим социальным статусом, то его родственники имели право в течение десяти лет подать прошение Дандзаэмону из Асакусы[17]. В других городах любые хинин могли пройти церемонию «омовения ног» (яп. 足洗 асиарай)[9] после того, как найдут себе уважаемого спонсора и заплатят некую сумму денег[18].

Внешний вид и бытПравить

Согласно закону, хинин не могли носить шёлка, только хлопок, обязательно стригли волосы, им было запрещено носить обувь[18], головные уборы и одежду ниже колена[15], выходить на улицу ночью, они не могли появляться вне своего района; женщинам-хинин запрещалось сбривать брови и чернить зубы, как остальным замужним японкам[15]; лишь вожди-тёрин имели право надевать хаори, но без оби, и не стричь волосы. При первом нарушении правил хинин выносили предупреждение; на второй раз им татуировали плечо, на третий — левое запястье, а на четвёртый — убивали; в 1790 году правила ужесточили, и первый этап исчез. В домах хинин (яп. 小屋 коя)[1] размером восемь дзё (около 350×350 см) была крыша, но не было ни пола, ни перегородок сёдзи[12]. Эдоский Дзэнсити был богатым человеком: он был равен хатамото с содержанием в 3000 коку риса и доходом чуть менее 600 золотых рё; в 1848—1854 годах его власть простиралась на 6000 домовладений[12]. Его дом в начале периода Мэйдзи имел общую площадь в 152 дзё и 14 комнат. В его усадьбе был большой пруд. После реставрации Мэйдзи это здание было отдано под школу; сейчас в нём располагается частная старшая школа Дайто[ja][12].

Несмотря на богатство, даже самые влиятельные из сэммин за пределами своих районов оставались неприкасаемыми. К примеру, Дандзаэмон любил посещать дорогой ресторан в Эдо, где его кормили в отдельной комнате. Если по какой-либо причине ему приходилось принимать пищу в общем зале, то татами, на котором он сидел, после него заменяли на новый, чтобы не «загрязнить» других гостей[19].

РелигияПравить

Большинство изгоев к XVIII веку принадлежало к буддийской школе Дзёдо-синсю, и правительство Токугавы выпустило указ о помещении всех храмов дискриминируемых групп под юрисдикцию этой школы[12]. Некоторые монахи считали, что пребывание среди изгоев позволяет ощущать прямое покровительство будд, ками и императора[8].

Деятели буддизма Мёэ, Эйдзон[ja] и ученик Эйдзона Нинсё уделяли много времени помощи хинин и другим отверженным. Эйдзон в 1269 году устроил грандиозную церемонию подаяния милостыни по случаю освящения статуи Манджушри в храме Ханнядзи (яп. 般若寺) на севере Нары. В качестве дарителей участвовало до шести тысяч людей[20]. От двух до трёх тысяч хинин посетило церемонию и последовавшую раздачу риса, соломенных шляп, татами, вееров, сковородок, игл и ниток, а также белой материи. Аналогичная благотворительная акция была проведена Эйдзоном в 1282 году[20]. Помимо этого, Эйдзон стремился организовать хинин, дать им работу и улучшить поведение[20].

Возле храма возникло поселение хинин, которое стало одним из самых больших и влиятельных в Западной Японии, с ним могло сравниться лишь киотоское Киёмидзудзака (яп. 清水坂)[8]. Храм Кофукудзи, родительский для Ханнядзи, выделил хинин некоторые площади в Наре для попрошайничества, что позволило, с одной стороны, получать часть их заработка в виде «налога», а с другой — давал нищим возможность забирать себе в поселение прокажённых[8]

ПроказаПравить

В Средневековье проказа считалась наказанием за грехи в прошлых жизнях, и прокажённые часто попадали в класс хинин. В литературе периода Камакура (1185—1333) описаны случаи, когда больной вместе с семьёй отправлял главе хинин дары перед тем, как стать одним из них[21]. В период Эдо появилось поверие, что от болезни может избавить паломничество в дом умершего от проказы Като Киёмасы в Кумамото или по 88 храмам Сикоку[en][22].

ЭдоПравить

Вождём хинин Эдо, а также всего региона Канто с XVII века[14] был Курума Дзэнсити[ja] (яп. 車善七), он жил в Асакусе и подчинялся вождю эта, Дандзаэмону[ja] (яп. 弾左衛門)[1][12][23]. Дандзаэмон происходил из рода Ияно, который c 1590 года проживал в Нэриме, а в 1657 по приказу переселился в Асакусу[14]. В 1722 году Курума Дзэнсити заявил, что у него есть бумага, согласно которой он является главным над всеми хинин и эта. Несмотря на то, что предъявленный "документ" был очевидной подделкой, власти воспользовались ситуацией для укрепления контроля над изгоями, и в продолжение позднего периода сёгуната Токугав хинин оставались под властью Дандзаэмона из Асакусы[1][14][23], хотя контроль Дандзаэмона над эта был более всеобъемлющим, чем над хинин[24].

Весь город был поделён между группами хинин; помимо общественных работ (правительство нанимало Куруму Дзэнсити на работы, а он отряжал своих подчинённых, позже передавая им в оплату часть денег администрации), они могли также выполнять поручения жителей «своего» района, охранять дома купцов от других хинин, а для поддержания хороших отношений с богатыми нанимателями хинин могли посещать их дома в праздничные дни с поздравлениями[12].

Иерархия и основные занятия эдоских глав хинин перечислены ниже[25].

Северной частью города управлял Дзэнсити, южной — Мацуэмон, Дзэндзабуро прислуживал Дзэнсити, а Кюбэй — Мацуэмону[23].

ИсчезновениеПравить

После вступления в 1871 году в силу антидискриминационных законов хинин, в отличие от эта, полностью ассимилировались, так как они не были обязаны жить в отдельных кварталах[15]. Дискриминация потомков эта (называемых теперь буракумин) продолжается в современной Японии.

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 «О хинин» (非人について) Архивировано 18 октября 2012 года., Асахи симбун
  2. 1 2 Walter L. Ames. Police and Community in Japan. — Univ of California Pr, 1981. — С. 100. — ISBN 978-0520040700.
  3. ひ‐にん【非人】 (яп.). goo.ne. Дата обращения: 15 августа 2013.
  4. ひにん [非人] (яп.). Сансэйдо. Дата обращения: 15 августа 2013.
  5. 1 2 3 4 5 David L. Howell. Share Geographies of Identity in Nineteenth-Century Japan. — University of California Press, 2005. — ISBN 9780520240858.
  6. «ты отказываешь ему в помощи, извиняясь тем, что ты не человек»
  7. Такаянаги, Канэсиро (高柳金芳). 非人の生活. — Юдзанкаку (雄山閣), 1974. — С. 11—12.
  8. 1 2 3 4 Абэ, Рюити. Mantra, Hinin, and the Feminine: On the Salvational Strategies of Myōe and Eizon (англ.) // Cahiers d'Extrême-Asie. — 2002. — Vol. 13. — P. 102—125.
  9. 1 2 3 4 5 Emiko Ohnuki-Tierney. The Monkey as Mirror. — Princeton University Press, 1989. — (Asian Studies/Anthropology). — ISBN 978-0691028460.
  10. Морита, Ёсинори (盛田 嘉徳). Свитки речного дна (河原巻物). — 法政大学出版局, 1978. — ISBN 978-4588202612.
  11. Tom Gill. Men of Uncertainty: The Social Organization of Day Laborers in Contemporary Japan. — SUNY Press, 2001.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 George A. De Vos, Hiroshi Wagatsuma. Japan's Invisible Race: Caste in Culture and Personality. — University of California Press, 1972.
  13. 1 2 3 Икэгами, Эйко. The Taming of the Samurai: Honorific Individualism and the Making of Modern Japan. — Harvard University Press, 1998. — С. 115—116. — ISBN 978-0674868083.
  14. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Ian Neary. Political Protest and Social Control in Prewar Japan: The Origins of Buraku Liberation. — Manchester University Press, 1989. — (Studies on East Asia). — ISBN 978-0719029851.
  15. 1 2 3 4 Constantine Nomikos Vaporis. Voices of Early Modern Japan. — ISBN 978-0313392016.
  16. Моринага, Танэо (森永種夫), «Беглецы и нелюди» (яп. 流人と非人 рунин то хинин), с. 17 — Иванами сётэн
  17. John Henry Wigmore. VIII A: Persons: Legal Precedents // Law and Justice in Tokugawa Japan: Materials for the history of Japanese Law and Justice under the Tokugawa Shogunate, 1603—1867. — Tokyo: University of Tokyo Press, 1986. — С. 176—177 document 125.
  18. 1 2 George A. De Vos. Socialization for Achievement. — Berkeley: University of California Press, 1975. — (Essays on the Cultural Psychology of the Japanese). — ISBN 978-0520028937.
  19. Харада, Томохико (原田伴彦). Введение к «отчёту Дандзаэмона» (弾左衛門由緒書解題). — 日本庶民生活史料集成. — 1971. — Т. 14.
  20. 1 2 3 Sharf, Robert and Elizabeth. Living Images: Japanese Buddhist Icons in Context. — Stanford University Press, 2002. — (Asian Religions & Culture). — ISBN 978-0804739894.
  21. Ёкои, Киёси[ja]: «Культура средневекового народа» (яп. 中世民衆の生活文化), издательство Токийского университета
  22. Ямамото, Сэйносукэ (яп. 山本成之助), «История традиции лечебных сэнрю» (яп. 川柳医療風俗史), 1972 год
  23. 1 2 3 «Эдоские разговоры» (江戸ばなし), Митамура, Энгё[ja], Дайто сюппанся[ja] 1943 г.
  24. Asiatic Society of Japan. {{{заглавие}}} (англ.) // Transactions of the Asiatic Society of Japan. — Vol. 27, no. 4. — ISBN 9781154399370.
  25. Тёя симбун[ja], «Низшие социальные слои Эдо» (江戸の下層社会) — Акаси сётэн[ja]: ISBN 4-7503-0488-3