Открыть главное меню

Шамиль

Шами́ль (авар. Шамил[3]; 26 июня [7 июля1797, Гимры, ныне Унцукульский район, Дагестан — 4 [16] февраля 1871, Медина, ныне Саудовская Аравия) — предводитель кавказских горцев, в 1834 году признанный имамом теократического государства — Северо-Кавказский имамат, в котором объединил горцев Западного Дагестана и Чечни. Национальный герой народов Северного Кавказа[4][5].

Шамиль
авар. Шамил[1]
Шамиль
Фотопортрет Шамиля работы Г. Деньера, 1859 год
Флаг 3-й Имам Дагестана
24 сентября 1834 — 25 сентября 1859
Предшественник Гамзат-Бек
Преемник Экмирзаев, Тоза[2].
Флаг Имам Чечни
8 марта 1840 — 25 сентября 1859
Предшественник Ташев-Хаджи
Преемник Тоза Экмирзаев
Рождение 26 июня (7 июля) 1797(1797-07-07)
Гимры, Аварское ханство
Смерть 4 (16) февраля 1871(1871-02-16) (73 года)
Медина, Османская империя
(ныне Саудовская Аравия)
Место погребения Кладбище Джаннат аль-Баки, Медина
Отец Денгав-Магомед
Мать Баху-Меседу
Супруга 1. Фатимат (ум. в 1845)
2. Джавгарат (ум. в 1839)
3. Загидат (1830—1871)
4. Шуайнат-Анна Улуханова (1824—1876)
5. Аминат
Дети От Фатимат:
сыновья:
Джамалуддин,
Гази-Мухаммад,
Мухаммад-Шапи,
дочери:
Нафисат (1842—1866),
Фатимат (1845—1870)
От Джавгарат:
сын Саид
От Загидат:
сын Мухаммад-Камиль,
дочери:
Нажават (ум. в 1874),
Баху-Меседу (ум. в 1875)
От Шуайнат:
дочь Сафият (1854—1870)
Вероисповедание Ислам суннитского толка
Награды Награждён великим орденом Казбека Уруджева
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Семейство Шамиля, рисунок В. Ф. Тимма с фотографий, Санкт-Петербург, 1860 год.

ПроисхождениеПравить

По национальности — аварец. Сын аварского узденя кузнеца Денгав-Магомеда и дочери аварского бека Пир-Будаха — Баху-Меседы[6][7][8][9][10].

Что касается предков Шамиля, некоторые источники указывают, что они были выходцами из аварского селения Урада[11].

Писательница М. Н. Чичагова, встречавшаяся с Шамилём, привела сообщение, согласно которому прапрадедом Шамиля был "Кумык-Амир-Хан, человек очень известный на Кавказе"[12][13][14][15][16]. Некоторые исследователи приводят, а некоторые поддерживают данную версию[17][18][19]. Существует также и редкая версия о том, что мать Шамиля была кумычкой[20].

Родился Шамиль в аварском селении Гимры (Генуб) общества Хиндалал, Аварского ханства (нуцальства) (ныне Унцукульский район, западный Дагестан) 26 июня (7 июля1797 года, по мусульманскому календарю первого числа месяца мухаррам, то есть в первый день Нового года. Имя ему дано было в честь деда ― Али. В детстве много болел, и родители согласно поверьям дали ему новое имя ― Шамиль (Шамуил ― «Услышанный богом»)[21], в честь дяди (брата матери).


Духовное становлениеПравить

Мальчику в честь деда дали имя Али. Ребёнком он был худым, слабым и часто болел. По народному поверью горцев, в подобных случаях предписывалось переименовать ребёнка. Ему решили дать имя «Шамиль» в честь дяди, брата его матери. Маленький Шамиль начал поправляться и впоследствии сделался крепким, здоровым юношей, изумлявшим всех своей силой.

В детстве отличался живостью характера и резвостью; был шаловлив, но ни одна шалость его не была направлена кому-нибудь во вред. Гимринские старики рассказывали, что Шамиль в молодости отличался угрюмой наружностью, непреклонной волей, любознательностью, гордостью и властолюбивым нравом. Страстно любил гимнастику, он был необыкновенно силён и отважен. Никто не мог догнать его на бегу. Пристрастился и к фехтованию, кинжал и шашка не выходили из его рук. Летом и зимой, во всякую погоду, он ходил с босыми ногами и с открытой грудью.

Первым учителем Шамиля был друг его детства Адиль-Мухаммад (Гази-Мухаммад), родом из Гимры. Учитель и ученик были неразлучны. Серьёзным учением Шамиль занялся с 12 лет в Унцукуле, со своим наставником шейхом Джамалуддином Казикумухским[22]. В 20 лет он окончил курсы грамматики, логики, риторики, арабского языка и начал курсы высшей философии и законоведения.

 
Мухаммад Ярагский. Основатель мюридизма на Северном Кавказе. Учитель Гази-Мухаммада, Гамзат-бека и Шамиля.

Кавказская войнаПравить

Становление ИмаматаПравить

Основная статья: Кавказская война
 
Карта Дагестана в эпоху Ермолова. 1818—1826 годы

Проповеди Гази-Мухаммада, первого имама и проповедника «священной войны» — оторвали Шамиля от книг. Новое мусульманское учение Гази-Мухаммада, «Мюридизм», распространялось быстро. «Мюрид» означает «ищущий путь к спасению». Мюридизм не отличался от классического ислама ни в обрядах, ни в учении.

 
Гимры

Осаждённый вместе с имамом Гази-Мухаммадом в 1832 году войсками под начальством генерала Вельяминова в башне близ родного селения Гимры, Шамиль успел, хотя и страшно израненный, пробиться сквозь ряды осаждающих, тогда как имам Гази-Мухаммад, первым бросившийся в атаку, погиб. Много позже сам Шамиль, находясь в Калуге, так описал это сражение:

Кази-Магомед сказал Шамилю: «Здесь нас всех перебьют и мы погибнем, не сделав вреда неверным, лучше выйдем и умрём, пробиваясь». С этими словами он, надвинув на глаза папаху, бросился из дверей. Только что он выбежал из башни, как солдат ударил его в затылок камнем. Кази-Магомед упал и тут-же был заколот штыками. Шамиль, видя, что против дверей стояли два солдата с прицеленными ружьями, в одно мгновение прыгнул из дверей и очутился сзади обоих. Солдаты тотчас повернулись к нему, но Шамиль изрубил их. Третий солдат побежал от него, но он догнал и убил его. В это время четвёртый солдат воткнул ему в грудь штык, так что конец вошёл ему в спину. Шамиль схватив правою рукою дуло ружья, левою изрубил солдата (он был левша), выдернул штык и, зажав рану, начал рубить в обе стороны, но никого не убил, потому что солдаты от него отбегали, поражённые его отвагой, а стрелять боялись, чтобы не ранить своих, окружавших Шамиля[23].

По совету Саида ал-Аракани во избежания новых возмущений, тело имама было перевезено в Тарки, близ города Петровска (ныне Махачкала), на территорию, контролируемую врагом Гази-Мухаммада — шамхалом Тарковским и русскими войсками. По всей вероятности, во время встречи с сестрой Фатимат, по причине волнения в крови вскрылась едва зажившая рана Шамиля, из за чего новым имамом стал не он, а Гамзат-бек Гоцатлинский — другой близкий сподвижник Гази-Мухаммада, сын Алискандирбека. Это было в конце 1832 года.

В 1834 году Гамзат-бек сумел взять Хунзах и истребить мехтулинскую династию аварских нуцалов. Однако 19 сентября 1834 года Гамзат-бек был убит в Хунзахской мечети заговорщиками, мстившими ему за истребление нуцалов.

Избрание Имамом Дагестана. Первые годыПравить

Не все горские общества принимали имама. К примеру, в марте 1835 года койсубулинцы совершили нападение на Гимры с целью убийства Шамиля, однако был спасён вмешательством шамхала Сулеймана, который заплатил за него выкуп и запретил койсубулинцам посягать на его жизнь.[24]

В феврале 1836 года Имам Чечни, Ташев-Хаджи с отрядом в 200 человек, отправился в Чиркей для встречи с Шамилем. В марте того же года они совместно выступили для наказания непокорных жителей дагестанских аулов Игали, Урата, Аракана, Ирганая, Кодуха и Унцукуля. В конце июня 1836 года, Шамиль, Ташев-Хаджи и Уди-мулла вторглись в койсубулинское общество, захватив такие сёла, как Игали, Херадаре, Балаханы. В феврале 1837 года, по приглашению чеченских предводителей Ташев-Хаджи, Уди-муллы, Домбая, Умахана и Оздемира, имам Шамиль с отрядом дагестанцев прибыл в Чечню. Однако их объединенные войска были разбиты генералом Фези на реке Хулхулау у селения Автуры.[25]

 
Свидание генерала Клюки-фон-Клюгенау с Шамилем. Между ними, в центре, сидит наиб Ахбердил Магома.

В 1837 году произошла встреча Шамиля с имперским генералом фон-Клюгенау, где между ними произошла мелкая ссора. Дело в том, что по окончании переговоров наиб Ахбердил Магома встал между Шамилем и генералом, который предложил имаму руку, тем самым препятствуя возможному рукопожатию. В ответ на это Клюгенау махнул костылем в сторону наиба, на что тот выхватил кинжал. В этот момент Шамиль поймал генеральский костыль и вступился за наиба, выразив против Клюгенау свой гнев. Благодаря вмешательству штабс-капитана Евдокимова конфликт едва удалось погасить. Мухаммед объяснил своё поведение тем, что «повелителю правоверных не следует пожимать руку колонизаторам».

В апреле 1837 года, произошло тайное соглашение между Шамилем и Ташев-Хаджи о согласованных действиях против имперских войск в Чечне и Дагестане; так весной 1837 года, Ташев-Хаджи совершает беспрерывные набеги на Кавказскую линию в целях отвлечь имперские силы от Дагестана. В конце августа 1837 года, Шамиль потерял контроль над обществами Андийским, Гумбетовским и Койсубулинским, после чего в сентября Имам прибыл в Беной.[26]

12 июня 1839 года началась кровопролитная резня, известная как Штурм Ахульго. Имперская армия, совместно с войском Тарковского шамхальства и Мехтулинского ханства, приступила к осаде укрепленного аула Ахульго, защиту которого возглавляли Шамиль и главный аварский наиб Хириясул Алибек. После первых трех неудачных штурмов и таких же безрезультативных переговоров, союзные войска приступили к очердному штурму. 5 июля , умер от ран Алибек ,через 2 дня после смерти была взята штурмом Сурхаева башня. 21 августа начался 5-й штурм, который закончился взятием крепости уже на следующий день. 23 августа отряд генерала Граббе приступил к окончательной «зачистке» Старого и Нового Ахульго.

Бой был ужасный. Женщины принимали в нём самое деятельное участие с оружием в руках; самыя дети кидали каменья на штурмующие войска; матери с детьми своими бросались в кручу, чтобы не попасть в плен, и целые семейства были живыми погребены под развалинами сакель своих, но не сдавались. О пощаде нельзя было и думать; кроме тех, которые положили оружие при начале штурма. Остальные (до 1500 человек) решились умереть и на предложение капитуляции отвечали выстрелами из винтовок и ударами кинжала.

Горцы, несмотря на неминуемую гибель ни за что не хотели сдаваться и защищались с исступлением: женщины и дети, с каменьями или кинжалами в руках, бросались на штыки или в отчаянии кидались в пропасть, на верную смерть. Трудно изобразить все сцены этого ужасного фанатического боя: матери собственными руками убивали детей, чтобы только не доставались они Русскимъ: целые семейства погибали под развалинами саклей. Некоторые из мюридов, изнемогая от ран и тут ещё хотели дорого продать свою жизнь: отдавая уже оружие, они коварно наносили смерть тому, кто хотел его принять.

Из Ахульго удалось вырваться примерно двум десяткам человек, во главе с Шамилём, который был ранен. При штурме погибла жена Шамиля Джавгарат и их грудной сын Саид. Сестра Шамиля покончила с собой, бросившись в ущелье. Старший сын Шамиля Джамалуддин был взят в заложники Граббе. Секретарь Шамиля Мухаммад Тахир аль-Карахи говорит о потерях русской армии в 33 тысячи человек, потери горцев согласно нему составляли около 300 человек. Об этом он пишет:

Осада Ахульго стоила русским несметного числа солдат и офицеров. Джаватхан и Дарго, служившие у них, уверяли, что по сведениям, полученным тогда в Кизляре, пало русских 33 тысячи. Думаем, что это не преувеличение, если принять во внимание правдивое показание очевидцев, что в один день у русских выбыло 5 тысяч человек и однажды, после неудачного штурма, генерал Пулло вернулся в лагерь с двумя солдатами. Но и у мюридов пало немало: на долю трехсот бойцов выпала славная завидная смерть праведных.

[27]

 
Письмо имама Шамиля чеченскому военачальнику Исе Гендергеноевскому

Избрание Имамом Чечни. Объединение Чечни и ДагестанаПравить

В 1839 году, после тяжёлого поражения при Ахульго, Шамиль был вынужден покинуть Дагестан и перебираться в Чечню, где он некоторое время вместе со своей семьёй проживал у Батуко Шатойского в селение Гуш-Корт[28][29]. 7 марта 1840 года Шамиль по приглашению Исы Гендаргеноевского прибыл в Урус-Мартан на съезд чеченских военачальников[30][31]. Начальник центра Кавказской линии генерал-майор Пирятинский писал об этом:

«Возмутитель Шамиль с двумястами мюридами 7 числа сего месяца прибыл в дер. Урус-Мартан, где и расположил мюридов своих по квартирам и сам стал у жителя той дер. Исы Гендир Гева»

На следующий день, 8 марта 1840 года, в доме Исы Гендергеноевского прошёл съезд чеченского народа, на котором Шамиль был провозглашён имамом Чечни и Дагестана[32][33][34][35].

Став третьим имамом Чечни и Дагестана, Шамиль 25 лет объединяет горцев Дагестана и Чечни, успешно борясь против количественно превосходивших его российских войск. Менее торопливый, чем Гази-Мухаммад и Гамзат-бек, Шамиль обладал военным талантом, и главное, большими организаторскими способностями, выдержкой, настойчивостью, уменьем выбирать время для удара. Отличаясь твёрдой и непреклонной волей, он умел воодушевлять горцев к самоотверженной борьбе, но и принуждать к повиновению своей власти, которую он распространил и на внутренние дела подвластных общин, последнее для горцев и особенно чеченцев было тяжело и непривычно.

Шамиль соединил под своей властью все общества Западного Дагестана (аваро-андо-цезские джамааты) и Чечни. Опираясь на учение ислама о «священной войне» с неверными (газавате), и приложенной к ней борьбе за независимость, он старался объединить разрозненные общины Дагестана и Чечни. Для достижения этой цели он стремился к упразднению всех порядков и учреждений, основанных на вековых обычаях — адат; основой жизни горцев, как частной, так и общественной, он сделал шариат, то есть основанную на тексте Корана систему исламских предписаний, применяемую в мусульманском судопроизводстве. Время Шамиля называлось у горцев «Временем шариата», его падение — «Падением шариата».

После взятия имперскими войсками аула Ахульго в 1839 году, имам Шамиль устроил свою резиденцию в чеченском ауле Дарго, расположенном в горно-лесистой местности близ границы между современными Чечнёй и Дагестаном. Власть Шамиля в тот период усилилась. Он сплотил чеченских и дагестанских горцев, дал им административное устройство разделив контролируемые территории на наибства. Система управления Шамиля сплотила многие горские народы. Вместе с тем, попытка генерала Граббе захватить аул Дарго в 1842 году не увенчалась успехом. Граббе был вынужден отказаться от своего намерения, потеряв на пути к Дарго около 1700 солдат[36].

 
Карта Кавказской перешейки. Автор von J. Grassl, 1856.

В последнее десятилетие своей деятельности Шамиль завёл полки в 1 тысячу человек, делившиеся на 2 пятисотенных, 10 сотенных и 100 отрядов по 10 человек, с соответственными командирами. В состав его личной охраны входила группа польских кавалеристов-перебежчиков из русской армии; начальником артиллерии имамата был польский офицер. Некоторые особо пострадавшие от вторжения русских войск селения, в виде исключения, были избавлены от военной повинности, но в обмен на это обязаны были доставлять серу, селитру, соль и тому подобное. Самое большое войско Шамиля не превышало 30 тысяч человек. В 1842—1843 годах Шамиль завёл артиллерию, частью из брошенных или трофейных пушек, частью из приготовленных на собственном его заводе в Ведено, где было отлито около 50 орудий, из которых годных оказалось не более четверти. Порох изготовлялся в Унцукуле, Гунибе и Ведено.

 
Первая фотография имама Шамиля, сделанная в начале сентября 1859 года графом И. Г. Ностицом в Чирюрте

Государственная казна составлялась из доходов случайных и постоянных; первые состояли из трофеев, вторые из закята — установленного шариатом сбора десятой части дохода с хлеба, овец и денег, и хараджа — подати с горных пастбищ и с некоторых селений, плативших такую же подать ханам. Помимо плодородных земель Чечни, которая по сути была основной житницей всего теократического государства горцев, набеговая система существенно пополняла казну имамата, из добытых в набегах трофеев пятую часть горцы отдавали Шамилю:

Я был при Шамиле секретарём и вёл счёт всеми его приходам и расходам. Самые большие доходы Шамиля были со стороны Ириба и Уллукале, где жили мухаджиры. Откуда они делали набеги на Грузию, и другие места и из добыч своих пятую часть уделяли Шамилю.

Точная цифра доходов имама неизвестна.

Вся подчинённая Шамилю страна была разделена на округа, из которых каждый находился под управлением наиба, имевшего военно-административную власть. Для суда в каждом наибстве был муфтий, назначавший кади. Наибам было запрещено решать шариатские дела, подведомственные муфтию или кади. Каждые четыре наибства сначала подчинялись мюриду, но от этого установления Шамиль в последнее десятилетие своего господства принуждён был отказаться, вследствие постоянных распрей между джамаатовскими амирами и наибами. Помощниками наибов были джамаатовские, которым, как испытанным в мужестве и преданности «священной войне» (газавату), поручали исполнять более важные дела. Число джамаатовских было неопределённо, но 120 из них, под начальством юзбаши (сотника), составляли почётную стражу Шамиля, находились при нём безотлучно и сопровождали его во всех поездках. Должностные лица были обязаны беспрекословно повиноваться имаму; за ослушание и проступки их подвергали выговору, разжалованию, аресту и наказанию плетьми, от которого были избавлены мюриды и наибы. Военную службу обязаны были нести все способные носить оружие; они делились на десятки и сотни, бывшие под начальством десятских и сотских, подчинённых в свою очередь наибам.

В марте 1840 года, после избрания Имамом Чечни, Шамиль совершил попытку присоединить ингушей к Газавату, однако получил поражение у реки Сунжа, неподалеку от аулов Алхан-Юрт и Кулары.[37]

5 мая 1840 года отряд горцев во главе Ахбердилава нанёс поражение имперским войскам у села Ачхой. 11 октября Ахбердилав совершил набег на Моздок. Во время набега в плен к нему попала армянка, дочь моздокского купца-миллионщика Улуханова — Анна. Улуханов неоднократно пытался выкупить свою дочь у Ахбердила за огромный выкуп, взывая при этом «к милосердию и армянскому происхождению самого Ахвердилава», однако последний всякий раз отвечал, что «судьбу Анны может решить только сам Имам»[38]. Впоследствии Анна, после принятия ислама, стала женой Шамиля. В июле 1840 года Ахбердил командовал горцами в сражении на реке Валерик. В мае следующего года его отряд уничтожил военное поселение Александровское в Малой Кабарде на Военно-Грузинской дороге. В 1842 году принял участие в обороне Кумуха. По признаниям современников онявлялся вторым человеком в Имамате, после Шамиля. Предполагалось, что именно он займёт место имама в случае гибели Шамиля. Сам Шамиль про него говорил:

«Нет другого храбреца как Ахбердил Мухаммад, и острее сабли, чем его сабля».

В декабре 1840 года[39], Шамиль назначил Ахбердил Магому мудиром Малой Чечни, самой большой по численности и территории области имамата (4,3 тыс. квадратных верст — 292 тыс. чел. перепись имамата в 1844 г. данные секретаря имама Шамиля , Мухаммеда Тахира). Хайдарбек Геничутлинский писал:

«Шамиль назначил своим наместником в одной из областей аварца (аль-авари), являющегося для тех мест мухаджиром — Мухаммада сына Ахберди-набожного учёного, активного борца за веру, помощника делу религии, сокрушителя неверных и мунафиков, опору Имама, верного слугу Ислама».

В июне 1843 года Мухаммед совершил свой последний поход в Хевсуретию. 12 июня 1843 года на мудира было совершено покушение близ Грузинского села Шатили (Хевсуретия, в верховьях реки Аргун). Через три дня, после тяжёлого ранения в спину, Ахбердил Мухаммед скончался.[40]

В июне или в июле 1840 года отряды Шамиля и Ташев-Хаджи захватили селение Зубутли в Салатавии, после чего это общество стала частью Имамата.[37]

В ноябре 1840 году[41], бывший наместник в Хунзахе, Хаджи-Мурат, брат Османа, убийцы Гамзат-бека, перешёл на сторону Шамиля, с этого времени началась его служба имаму Шамилю, назначившему его наибом всех аварских селений. В течение 10 лет Хаджи-Мурат был правой рукой имама. Когда Хаджи-Мурат приехал в Дарго, Шамиль не совсем поверил ему. Он назначил его наибом селения Тлох, которое не подчинялось ни Имамату, ни Империи. Тлохцы, затем и другие окрестные хиндаляльские селения, а также село Цельмес (к юго-западу от Амишта) добровольно подчинились[42]. С ноября, по другим данным с декабря[39], 1840 года Хаджи-Мурат становится сподвижником Шамиля. Именно в этот период засияла его звезда и он стал выдающимся героем Кавказской войны, блестящим продолжателем героических деяний своих предшественников – земляков Хириясул Алибека и Ахбердил Мухаммеда. С переходом Хаджи-Мурата на сторону мюридов к ним перешла большая часть обществ, расположенных по верховьям Аварского Койсу. В 1841 году в битве при Цельмесе аварские войска во главе с Хаджи-Муратом и Шамилем нанесли поражение имперским войскам.

В одном из своих писем, которое приводит дагестанский ученый Юсуп Дадаев, Шамиль наставляет наибов в отношении к перебежчикам: «Знайте, что те, которые перебежали к нам от русских, являются верными нам, и вы тоже поверьте им. Эти люди являются нашими чистосердечными друзьями. Явившись к правоверным, они стали также чистыми людьми. Создайте им все условия и возможности к жизни». Среди подданных Шамиля было немало беглых царских офицеров и солдат, исследователи называют цифру 20 тыс. человек. Рядовой Максимов, служивший у Шамиля, писал, что в столице имамате Дарго было до 500 человек беглых солдат, которые обслуживали орудия. Кроме того, у имама был целый батальон, состоящий из русских и польских солдат. Русские солдаты, офицеры и другие русскоязычные, перешедшие на сторону горцев, были предметом особой заботы имама – сначала они жили в семьях горцев или в отдельных аулах под присмотром наибов, но вскоре в Дарго и новой столице Дарго-Ведено Шамиль издает указы о выделении им земли, отдает распоряжение о постройке домов, церкви, школы.[43]

В своем интервью один из известных специалистов по истории имамата Шамиля, доктор исторических наук Юсуп Дадаев говорит:«Имам распоряжался строить церкви. В одной из столиц его государства селении Ведено было построено две церкви и рядом костел для поляков, которых было много среди перебежчиков. Для горских евреев, которые занимались торговлей, поставили синагогу. Гребенские казаки испокон веков были старообрядцами, они обратились к русскому генерал-майору с просьбой разрешить переселиться к Шамилю, так как крестьяне их притесняли. И 30 семей со своими семьями, скотом и скарбом переселились к Шамилю, который выделил им землю, лес, поля для пашни и сенокоса и сказал: «Живите, как хотите». Зять Шамиля Абдурахман описывает, как мальчишкой ходил к старообрядцам, которые жили по своим правилам, даже варили самогон. Имам помогал им строить скит. В строительстве старообрядческого монастыря участвовали и чеченцы. Более того, Шамиль дал деньги, чтобы купить необходимую утварь».[43]

В декабре 1840 года Шамиль издаёт распоряжение чеченским наибам о дружественном отношении к беглым солдатам и создание для них приемлемых условий жизни. В марте 1841 года вводит знаки отличия в войсках горцев. Направляет Магомеда Киреева (Магомед-Гирея) к закубанским черкессам для согласования совместных действий. В октябре посылает наиба Джаватхана в Дагестан для поддержки наиба Кибит-Магомы при наказании непокорных аварских аулов. А у же в ноябре вторгается с чеченскими наибами в Аварию для усмирения андалалских и койсубулинских обществ, подчинившихся имперской власти.[39]

В мае 1842 года Шамиль направляет чеченского муллу Мухаммед-хаджи на Северо-Западный Кавказ для организации освободительной борьбы закубанских горцев против царизма. В начале ноября 1843 года Шамиль осуществляет нападение на крепость Внезапная.[44]

Последующие годыПравить

В 1840-х годах Шамиль одержал ряд крупных побед над имперскими войсками.

Армия Шамиля была многонациональной. В ней служили чеченцы, дагестанцы, кумыки, ингуши, ногайцы, татары, арабы, турки, осетины, черкесы, поляки, русские, украинцы, казаки, грузины, армяне[источник не указан 32 дня]. Русские, казаки, украинцы и поляки пользовались неограниченной свободой в Имамате и всеми правами граждан (узденей) горского государства. Многие из них приняли ислам, обзавелись семьями. Полная свобода вероисповедания была и для христиан. К примеру, казаки-старообрядцы с позволения Шамиля построили в столице старообрядческий скит, где со своим священником справляли обряды.[45].

Собрав 26 сентября 1843 года сильное скопище из Ичкерии, Гумбета и Салатавии в Дылыме, Шамиль распустил слух будто готовится идти на Кумух, между тем быстро перешел к вечеру 27 числа на высоты унцукульские, сделав 70 верст менее чем в сутки. Хаджи-Мурат и Кибит-Магома со стороны Аварии пришли сюда того же числа. Село Унцукуль и тамошняя крепость были окружены. Попытка подполковника Веселицкого подать помощь Унцукулю не удалась; она увеличила только число жертв и усилила неприятеля двумя орудиями. 28 числа жители встретили мюридов в поле, но были опрокинуты с уроном. Большая часть унцукульцев сдалась Шамилю. Горные единороги, взятые у Веселицкого и орудие, привезенное из Даргов, обращены против башни, снабжавшей гарнизон водой. Слабые стенки ее были скоро пробиты и гарнизон, состоящий из 25 человек, достался в руки Шамиля. По взятии башни все усилия обратились против селения, которое и сдалось к вечеру того же 28 числа. Старшина унцукульский Кибит-Гаджи, личный враг Шамиля, собрал около себя примерно 500 человек преданных, перешел верхнюю часть селения и продолжал упорно защищаться. Шамиль не щадил ничего для совершенного овладения преданными Кибит-Гаджи унцукульцами и фортом. Орудия громили аул и крепость с высот, а наибы водили свои толпы на беспрерывные штурмы и барабанным боем, но были опрокидываемы.[46]

Между тем стены укрепления сильно страдали от канонады, солдаты беспрестанно убывали из строя, запас снарядов и патронов приходил к концу. Наконец, несмотря на отчаянную оборону, стоившую горцам более тысячи человек убитыми, Кибит-Гаджио, потеряв лучших людей, ослабленный и изнуренный боем, сдался Шамилю с братом своим Гусейном-Хари-Гаджи-Гаджи-оглы и преданными им людьми, взяв наперед от Шамиля клятву, что он не покусится на жизнь их. Несмотря на сдачу Кибит-Гаджи и трехдневный беспрерывный бой, ослабивший и утомивший гарнизон, поручик Аносов еще два раза выгонял штыками мюридов, врывавшихся в укрепление. Наконец, потеряв все снаряды и патроны, после 4-х дневной храброй и славной защиты остатки измученного гарнизона были взяты на рассвете. Поручик Аносов, прапорщик Гессен и 78 человек нижних чинов уведены в горы. Отдавая полную справедливость храбрости Аносова, Шамиль оставил при нем шашку. 2 орудия и мортира достались мюридам.[46]

После отступления 31 августа 1843 года отряда майора Косовича от села Харачи, отряду под командованием Зайцева был дан приказ выбить горцев из Хорочей. Ночью 1 сентября с 4 ротами майор Зайцев напал на селение, но потерпел “совершенное поражение”. В бою погибли командир отряда Зайцев, 10 обер-офицеров, 117 солдат. Ранены были 2 обер-офицера и 68 солдат. Воодушевленный удачами под Унцукулем и Харачами, Шамиль начал стягивать войска свои к Балаханскому ущелью, и уже 2 сентября укрепление Балаханы было окружено горцами. Заметив это, гарнизон открыл огонь из орудий и ружей, неприятель отвечал тем же по крепости. Жители села Балаханы, не сопротивляясь, перешли на сторону Шамиля. Только старшина их явился в укрепление с предложением оставить Балаханы и пользуясь темнотою ночи, отступить в Зирянское укрепление, представляя возможность этого. Ночью на 3-е число сделав завалы, а утром начав сильную перестрелку и канонаду по укреплению, стенки во многих местах были пробиты и к вечеру мюриды заняли укрепление, захватив в плен оставшихся в живых около 70 нижних чинов и офицеров-поручиков; солдаты, знающие какое-либо ремесло, оставлены при скопище Шамиля, а остальные и все офицеры отправлены в селе Дарго. Больные и раненые временного Балаханского госпиталя были изрублены.[46]

28 октября 1843 года многочисленные войска, под предводительством самого Шамиля и увеличенные гергебильскими, кикунинскими, ахалчинскими, ободинскими и другими соседними Гергебилю жителями, показались на высотах со стороны селения Кикуни[46]. Следом в битве за Гергебиль, произошедшей в ноябре 1843 года, в результате чего, горцам удалось отбить это укрепление, разбив имперский гарнизон. Именно в это время Северо-Кавказский имамат достиг пика своего могущества[47]

От Балаханов Шамиль направил свои толпы к Моксоху, который 5 ноября окружен был горцами. Малочисленный гарнизон Моксохской башни, после возможной защиты, был взят приступом на другой день. Всего гарнизона, считая и слабых проходящих команд, там было 42 человека, сколько у них убито и взято в плен неизвестно. Находившийся здесь больным шт.-кап. Кауцман и начальник поста прапорщик Смольков взяты в плен, орудие досталось Шамилю.[46]

Уничтожив до основания Моксохскую башню, войска Шамиля перешло к Цатаныху. По просьбе жителей, поклявшихся обороняться до последней возможности, командующий войсками, проходя через Цатаных, приказал тамошнему гарнизону, состоявшему из 226 человек, под командою шт.-кап. Дементьева, бросить слабое укрепление и перейти в аул, где он вместе с жителями мог удобнее защищаться. Утром 6 сентября горцы стали показываться на высотах. Жители Цатаныха перешли на сторону Шамиля, способствуя ему всеми средствами к овладению укрепленною частью селения. Они первые открыли огонь по имперскому гарнизону к полудню того же дня. Видя измену, наши также открыли ружейный огонь и из орудий. Эти меры первое время как бы удерживали натиск неприятеля. Чрезвычайно упорная оборона имперского гарнизона и через то значительная убыль горцев заставили Шамиля неоднократно посылать к шт.-кап. Дементьеву и поручику Вадарскому переговорщиков с предложением сдаться и по общему голосу защищаться до последнего, возобновил сильнее прежнего атаки против ничтожного временного укрепления. 7 сентября крепость была взята.[46]

Проведение карательных экспедиций против бунтующих кумыкских аулов, бесчинства феодалов — ставленников царизма, а также успехи Шамиля в Аварии привели ко всеобщему восстанию в Мехтулинском ханстве и Тарковском шамхальстве. Правительница Мехтулы Нох-Бике писала царским генералам о полном неподчинении населения ее приказам и симпатиям к мюридам. В скором времени пророссийские шамхал, правительница Мехтулинского ханства и хан вынуждены были бежать. В ноябре 1843 года Шамиль вступил на земли шамхальства, где сразу же разгорелось восстание. В.И.Гурко писал[48]:

Шамхальские владения в настоящий момент находятся в полном восстании. Вчерашнего числа 1000 шамхальцев, надев челны в знак мюридизма, разграбили купеческий транспорт, состоявший из 200 повозок, около Низового укрепления

Соединение восставших с мюридами грозило России полным разрывом сообщений с Закавказьем. К середине ноября восстание начало перекидываться на аулы Койсубулы и Даргинского союза. В.И.Гурко был вынужден снять части с Сулакских укреплений и создать подвижный резерв в Кази-Юрте для охраны сообщений. Командующий отдельным Кавказским корпусом А.И.Нейдгарт писал военному министру, графу Чернышову о волнениях в Акуше, Шамхальстве, Мехтуле и Каракайтаге. 11 ноября восстали также терекемейцы, вступившие в перестрелку с русским гарнизоном[47]. Было осаждено русское укрепление Низовое, гарнизон которого был вынужден уйти из крепости через 8 дней после осады. Восстание отозвалось и на Сулаке. К мюридам перешел аул Зубутли. Русские войска сумели нанести поражение мюридам под аулом Миатли, но это не повлияло на распространение восстания.[49]

Имам Шамиль решил привести в порядок управление на территории Шамхальства. Однако вместо назначения наиба Шамиль провозгласил шамхалом глухонемого брата бежавшего шамхала Мухаммед-бека, повторив ошибку имама Гази-Мухаммада, не устранившего феодальный титул. В условиях народного антифеодального восстания этот ход был весьма нелогичным и вызвало разочарование у части восставших[47]. Подтянутые с Кавказской линии русские войска начали свои операции против повстанцев. 14 декабря была деблокирована Темир-хан-Шура, а 15 декабря мюриды и восставшие были разбиты в крупном столкновении у Больших Казанищ. Шамиль потерпел поражение также при Зырянах и вынужден был уйти в горы. Восстание в шамхальстве было подавлено.[49]

В 1844 году имперские войска штурмов взяли Илису - столицу одноименного Султаната. Взятие Илису, который был так тщательно укреплен, многие русские генералы объясняли неопытностью Даниял-бека в ведении крупномасштабных военных действий. А также из-за отсутствия у горцев артиллерии. Посланный Шамилем на помощь Даниял-беку, Башир-бек, занял выжидательную позицию, а когда узнал о поражении султана, то удалился в горы по Мухахскому ущелью. По возвращении Башир-бека в горы, Шамиль отстранил его от должности наиба за трусость[50]. После отступления в горы Даниял-бек со своими сподвижниками присоединился к Шамилю, который принял его самым радушным образом. Вскоре Шамиль назначил его наибом в Ирибе, а впоследствии — мудиром нескольких обществ, находившихся по соседству с Горным Магалом. Даниял-бек стал одним из видных людей в Имамате.

Утром 31 мая 1845 года Империя начала спец. операцию вошедшую в историю, как Даргинский поход. Имперские войска двигались от аула к аула по андийскому хребту. Шамиль не оставлял сёла, сжигая их, а жителей брал с собой, отступая в Дарго. К вечеру 6 июля имперские войска достигли цели — подошли к Дарго. Дорога через Ичкерийский лес стоила экспедиционному отряду жизни до 70 нижних чинов, нескольких офицеров, и 1 генерала[51]. 7 июля имперские войска вошли в Дарго. Отступая, Шамиль сжёг Дарго. В полусожжённом ауле было ни души. Один из участников штурма Дарго — офицер Куринского полка В. Н. Горчаков так описал открывшуюся перед ним картину:

Столица Шамиля, к которой направлены были тысячи желаний, которую каждый домогался видеть с нетерпением, предполагая, что со взятием её прекратятся все томительные труды, эта столица — Дарго, наконец, у наших ног. Отряд занял ближайшие к аулу высоты, у подножия которых лепились обгорелые сакли и виднелся плетень, огораживавший дворец Шамиля. Вид на долину Аксая восхитительный. По ней разбросаны группами многолетние деревья, струятся холодные и чистые, как кристалл, источники, — и все это стянуто вокруг горами и тёмными ущельями, где, благодаря густой тени и отсутствию солнечных лучей, царят как бы вечные сумерки

Покинув Дарго, горцы расположились в его окрестностях и непрерывно обстреливали расположение имперских войск. В частности, горцы, занявшие возвышенный левый берег реки Аксай, начали обстреливать Дарго из нескольких орудий. Утром 11 июля, имперские войска, под сильным дождём, двинулись в обратный путь. Едва они вошли в лес, как началась стрельба. Движение назад было ещё больше затруднено. Вьюки, тела убитых лошадей, и людей представляли собой преграды к движению. Солдатам приходилось идти по колено в грязи, перелезать через трупы людей и лошадей. При штурме первых завалов погибли генерал Пассек и полковник Ранжевский[52]. Участник «Сухарной экспедиции» Горчаков рассказывает:

Каждый шаг нашего движения доставался нам ценою десятков наших воинов — убитых и раненых. Солдаты, потеряв своих храбрых и лучших офицеров, никого и слушать не хотели, — они бежали толпою или поодиночке. Горцы же старались каждому из них преградить дорогу: врезывались в середину, били, убивали, сбрасывали в пропасть. Когда головной батальон дрогнул и остановился перед завалом — мы лишились последней надежды поддержать в войсках порядок. Генерал Пассек, как говорили, изрубил знаменного унтер-офицера, бросил батальон, один побежал вперед, вскочил на завал — и тут же поплатился жизнью за свою отвагу и геройство. Нет слов для описания тех раздирающих душу сцен и картин, которые происходили среди этой роковой бойни между неприятелем и нами, при превосходстве наших сил. Когда беспорядочная толпа наших разбитых войск подходила к лагерю, — на помощь ей была выслана вторая половина кабардинского батальона. Она отстояла нам несколько вьюков, штук сорок скота, несколько раненых офицеров, два чемодана с почтою и клочки изнуренного и окровавленного войска, на которые невозможно было смотреть без сожаления.

В ходе боёв 10 и 11 июля имперские войска потеряли убитыми: 2-х генералов (Викторова и Пассека), 3-х штаб-офицеров, 14 обер-офицеров и 446 нижних чинов; ранеными, преимущественно тяжело и по несколько раз: обер-офицеров 34 и нижних чинов 715; контужеными: обер-офицеров 4 и нижних чинов 84; и 122 человека нижних чинов без вести пропавших. Дорога до обоза и обратно в Дарго занимала около 8 километров. Воронцов принял решение покинуть Дарго через Герзель-аул. Такое направление и было предусмотренно планом, составленным императором. Уроженец Ауха, по имени Пуркей, взялся быть проводником.[53] Перед уходом русские сожгли Дарго дотла. В строю у Воронцова оставалось около 5000 штыков и сабель, но предстояло доставить назад почти 1000 раненых. Излишнее имущество сжигалось. Движение назад через лес происходило с теми же сложностями. Непрекращающиеся обстрелы, и атаки горцев приносили новые жертвы. 16 июля русские вышли на поляну близ села Шаугал-берды. Отряд, окружённый со всех сторон горцами занял круговую оборону. Боеприпасов почти не осталось, на исходе были пища и вода. Бойцы были утомлены, обессилены длительным переходом и боями. Окружившие русский лагерь горцы держали его под непрерывным ружейно-артиллерийским обстрелом, рассчитывая взять заблокированных измором. 19 июля на помощь осаждённым подошёл генерал-майор Фрейтаг с большим отрядом, который прорвав блокаду, освободил отряд.

После победы под Дарго Шамиль и его наибы некоторое время считали себя хозяевами положения. Даргинская драма послужила для Империи наглядным уроком. Многие современники считали, что основная причина неудачи экспедиции — вмешательство императора. После Даргинской экспедиции император перестал так активно вмешиваться в военную кампанию на Кавказе, предоставив возможность распоряжаться своему наместнику. Отряд Воронцова фактически выполнил задачу, поставленную перед ним императором. Дарго было захвачено и разорено, но о покорности народов Дагестана и Чечни говорить было рано.

Русские понесли большой урон — лошади, вьюки, оружие были отняты. Бедняк, который прежде не имел осла, приобрел несколько лошадей и оделся в суконную чуху, тот, кто прежде и палку в руках не держал, добыл хорошее оружие. Наибы и народ, в особенности чеченцы, которых даже жены нападали на солдат и обирали их, торжествовали, видя неожиданные свои успехи, как будто бы русских больше не осталось, кроме тех, которые убиты. Русский отряд из Шали возвратился не имевши никакого дела.

Граф Воронцов 25 июля 1847 года с 10-тысячным отрядом и 15 орудиями выступил к укреплённому аулу Салта[54]. Так началось одно из самых долгих и кровопролитных событий Кавказской войны - Салтинское сражение[55]. Оборону укрпеления села возглавил Идрис Гергебильский. 14 сентября, разрушив все башни и защитные сооружения до основания при помощи минных устройств, под массированным пушечным огнём Воронцов бросил свои отряды на решительный штурм. Двухмесячная операция под Салтами закончилась занятием аула. 15 сентября русский главнокомандующий приказал предать село огню. Потери сторон: имперские ? 11 750, горские ? до 3127 человек, включая Идриса[56]. Окончательно разрушив аул Салты, русский отряд днём 24 сентября покинул Салтинскую долину[57].

В мае 1848 года имперские войска начали вторую битву за Гергебиль и к утру 7 июля укрепление было взято и подверглась разрушению.

Конец войныПравить

13 июля 1851 года произошел бой Шамиля с генерал-майором Грамотиным[58]. 29 мая – 3 июня 1852 года Шамиль вторгается во Владикавказский округ. В июле 1854 года Шамиль осуществляет поход в Кахетию с целью соединиться с турецкой армией в Закавказье. 1 октября 1854 года Шамиль начинает продвижение на Сунженскую линию.[59]

Во время Крымской войны западная антирусская коалиция и Турция призывали Шамиля к совместным военным действиям, рассчитывая на то, что он ударит в тыл русской армии на Кавказе. Султан Абдул-Меджид I заранее официально присвоил ему звание «генералиссимуса черкесской и грузинской армии»[60][61]. Однако сам Шамиль не видел никакой нужды в этом «бесполезном» для себя титуле[62], присвоение которого так и осталось для него «пустым звуком»[63]. Шамиля также не привлекала и перспектива присоединения Имамата к Османской империи. Его действия во время Крымской войны носили выжидательный характер[64] и ограничились лишь набегом на Алазанскую долину, осуществлённым в своих интересах и не способствовавший успеху турецких войск и западной коалиции[65].

Заключение Парижского мирного договора позволило России сосредоточить против Шамиля значительные силы: Кавказский корпус был преобразован в Кавказскую армию (до 200 тысяч человек). Новые главнокомандующие — генералы Николай Муравьёв и Александр Барятинский — продолжали сжимать кольцо блокады вокруг имамата. 4 июля 1858 году Шамилю было нанесено поражение при Мескен-Дуке. А 9 июня в битве у села Ачхой. В апреле 1859 года пала резиденция Шамиля — аул Ведено. А к середине июня Империей были подавлены последние очаги сопротивления на территории Чечни, так 5 апреля 1859 году были покорены Чеберлоевцы, 12 мая Ичкерийцы, 15 мая Ауховцы и 26 июля Андийцы. Шамиль с мюридами бежал в дагестанский аул Гуниб.[59] Воины имамата из числа русских до конца сохранили верность Шамилю. В Гунибе — последней твердыне Шамиля — они составляли треть его защитников.[45].

25 августа 1859 года Шамиль вместе с 400 сподвижниками был осаждён в Гунибе и 26 августа (по новому стилю — 7 сентября) сдался в плен на почётных для него условиях (смотрите Взятие Гуниба). На Западном Кавказе война продолжалась ещё почти пять лет.

«Имам Шамиль перед главнокомандующим
князем А. И. Барятинским, 25 августа 1859 года», картина А. Д. Кившенко, 1880 год, Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург.
 
Т. Горшельт. Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем А. И. Барятинским. 1863 год. Дагестанский музей изобразительных искусств, Махачкала.  
Беседка на месте сдачи Шамиля князю Барятинскому  
Камень Барятинского  

Дальнейшая жизньПравить

15 сентября в Чугуеве происходит первая встреча Шамиля и императора Александра II. 22 сентября Шамиль прибыл в Москву, где на следующий день встречается с генералом Ермоловым. 26 сентября — в Санкт-Петербург, через три дня в Царском Селе он был представлен императрице Марии Александровне.

После приёма в Петербурге императором Александром II Шамилю была отведена для жительства Калуга, куда он прибыл 10 октября, 5 января 1860 года туда же прибывает его семья. Для «присмотра за Шамилем, руководство советами и в пособии» ему был назначен Пристав из военных офицеров, состоящий по армейской пехоте штабс-капитан Руновский, его помощником отставной подпоручик Тиммерман, переводчиком на тюркском нанят из местных татарин Мустафа Яхъин. При нём было поручено состоять знатоку арабского языка генералу Богуславскому[66]. 28 апреля — 1 мая Шамиль встречается со своим бывшим наибом Мухаммад-Амином, который остановился в Калуге по пути в Турцию.

29 июля 1861 года в Царском Селе происходит вторая встреча Шамиля с императором. Шамиль попросил Александра II отпустить его в хадж (паломничества), но получил отказ.

26 августа 1866 года в парадной зале Калужского губернского дворянского собрания Шамиль, вместе с сыновьями Гази-Мухаммадом и Мухаммадом-Шапи, принёс присягу на верноподданство России. В том же году Шамиль был гостем на свадьбе цесаревича Александра, тогда же происходит третья встреча с императором. 30 августа 1869 года Высочайшим указом Шамиль был возведён в потомственное дворянство.

Пристав при Шамиле, А.Руновский, был свидетелем того, как в Калуге к имаму приходили бывшие у него в плену солдаты. Один из них, увидев Шамиля, бросился к нему, схватил его руку и поцеловал.[43]

«Скажи, пожалуйста, зачем ты поцеловал у Шамиля руку? Ведь он же не твой хозяин... В горах, может быть, вас и принуждали к тому, ну а здесь для чего ты это сделал?» – «Не, ваше благородие, – отвечал бывший пленник, – нас не принуждали целовать у Шамиля руку, я это сделал так, по душе». – «Как это, по душе?» – «Да, так, ваше благородие, что человек-то он стоящий: только там пленным и бывало хорошо, где Шамиль жил али где проезжал он. Забижать нас не приказывал нашим хозяевам, а чуть бывало дойдет до него жалоба, сейчас отнимет пленного и возьмет к себе, да еще как ни на есть и накажет обидчика. Я это сам видал сколько раз». – «Так он хорош был для вас, для пленных?» – «Хорош, ваше благородие, одно слово – душа! И дарма, что во Христа не верует, одначе стоящий человек!»[43]

В 1868 году, зная, что Шамиль уже немолод и калужский климат не лучшим образом сказывается на его здоровье, император решил выбрать для него более подходящее место, каковым стал Киев, куда Шамиль переехал в ноябре — декабре того же года.

16 февраля 1869 года Александр II разрешил ему выехать в Мекку для паломничества. 12 мая Шамиль с семьёй выехал из Киева. 19 мая прибыл в Стамбул. 16 ноября принял участие в открытии навигации на Суэцком канале. 20 ноября прибыл в Мекку. В конце марта 1870 года, после совершения хаджа, Шамиль посетил Медину, где и скончался 4 (16) февраля 1871 года[67]. Похоронен в Медине на кладбище аль-Баки.

Образ Шамиля у европейских авторовПравить

В 1850-е годы у европейских публицистов сложился романтизированный образ Шамиля. Так, у немецкого автора Фридриха Вагнера он предстаёт как «предводитель и духовный лидер» горцев, имя которого было окружено «загадочным ореолом», являлся «предметом восхищения всех, кто следит за его делами», выступал как «образец восточного красноречия», «вдохновенный оратор» и «мудрый законотворец»[68].

Во французской печати Шамиля так же называли «пророком»[69] и сравнивали его с Абд аль-Кадиром[70]. Во французском стихотворении, посвящённом Шамилю, он обращается к силам природы (ветрам, Кубани, Чёрному морю) и узнаёт от них о плачевном положении края. Тогда он берёт свой ятаган и «поднимается против захватчиков», несмотря на «соотношение один к десяти», с такой силой, что «Эльбрус и Казбек сотрясаются от основания до вершин»[71].

 
Портрет Шамиля, созданный художником Зоттой и литографом Падринелли в Милане в 1840 году.

Шотландские журналисты поражались, как кавказские события могут сдерживать империю, «равную половине диаметра мира», а Шамиля и его сподвижников именовали «бескорыстными мучениками за свободу в войне с деспотизмом»[72]. Опубликованные в том же журнале годом ранее стихи сравнивают Шамиля с царём Саулом и подчёркивают, что «Господь наделил его душу мощью, а сердце научил быть дерзновенным», чтобы сражаться за свободу, когда «пламя Священной войны несётся от Анапы до Баку»[73].

Характеризуя имама Шамиля, знаменитый турецкий историк Албай Яшар Иноглю пишет:

В истории человечества не было такого полководца, как Шамиль. Если Наполеон был искрой войны, то имам Шамиль — её огненным столбом.

Его глубоко заинтересовал тот факт, что воевать против Шамиля императоры России посылали самых опытных генералов. Так, русскими войсками на Кавказе в войне против Шамиля командовали генерал-адъютант Г. В. Розен (1831—1837), генерал-адъютант Е. А. Головин (1837—1842), генерал-адъютант А. И. Нейтгарт (1842—1844), фельдмаршал М. С. Воронцов (1844—1854), генерал-адъютант Н. Н. Муравьёв (1854—1856) и фельдмаршал А. И. Барятинский (1856—1862)[74].

СемьяПравить

 
Имам Шамиль (сидит) с сыновьями (стоят)
Фотопортрет работы А. С. Роинова

После смерти отца мать Шамиля вышла замуж за Денгау Мохаммеда. В этом браке была рождена дочь Фатимат, бывшая замужем сначала за Магомою, а впоследствии за Хамулатом Гимринским, убитом при взятии старого Дарго в 1845 году. Фатимат погибла при взятии русскими войсками крепости Ахульго в 1839 году. Она бросилась в реку Койсу, чтобы не попасть в руки противников, и утонула. От Фатимат осталась дочь Меседу, которая была замужем два раза за Али-Магометами; от первого мужа у неё был сын Гамзат-бек, отправленный в 1837 году аманатом в Россию, был возвращён во время размена пленными в 1855 году.

У Шамиля было в общем в разные времена 8 жен:

  • Первая, Хурият аварка из Гимры, через три дня Шамиль развёлся с ней.
  • Вторая, Патимат аварка из Гимры, родилась в 1810 году. Она родила Шамилю пятерых детей: Джамалудина, Гази-Мухаммада, Мухаммада-Шапи, Написат и Патимат. Умерла в 1845 году в чеченском ауле Элистанжи и похоронена там.
  • Третья жена Джавгарат тоже аварка из Гимры родилась в 1814 году. Родила Шамилю сына Саида. Погибла вместе с сыном во время штурма Ахульго в 1839 году.
  • Четвёртая жена, Шуайнат (1824—1877), урождённая Анна Ивановна Улуханова, армянка по происхождению, была взята в плен наибом Ахбердил Мухаммедом во время набега на Моздок в 1840 году[75][76]. Шуайнат вышла замуж за Шамиля через шесть лет после пленения и родила двоих сыновей и пять дочерей, из них выжила только девочка по имени Сапият, которая умерла в 16 лет. Умерла в Стамбуле в 1877 году.
  • Пятая жена Загидат (1829—1871), дочь шейха Джамалуддина Казикумухского — наставника и ближайшего соратника имама. Она мать дочерей Шамиля Наджабат и Баху-Меседу и сына Мухаммад-Камиля. Умерла в Мекке в 1871 году, через три месяца после имама.
  • Шестая жена Патимат аварка из Гимры, дочь Адуша. Имам женился на ней после смерти Абдулазизил Патимат, чтоб она смотрела за детьми.
  • Седьмая жена Аминат чеченка. Родилась в 1835 году. Имам развёлся с ней в 1858 году. Этот брак был бездетным.
  • Восьмая жена Зайнаб чеченка.

СыновьяПравить

Старший сын Шамиля Джамалуддин (1829—1858) был отдан аманатом в десятилетнем возрасте во время осады аула Ахульго. Образование получил в 1-м кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, где обучался вместе с детьми дворянского сословия. Ему было разрешено ношение традиционной горской одежды и к нему был приставлен мулла. По окончанию учёбы дослужился до звания поручика в Уланском Его Императорского Высочества Великого князя Михаила Николаевича полку. В 1854 году имам Шамиль предложил обменять своего старшего сына на захваченных им княгинь Чавчавадзе и Орбелиани. Джамалуддин вернулся в горы, однако прожил недолго. В 1858 году умер, по всей видимости, от туберкулёза в ауле Анди[77][78][79].

Вторым сыном имама Шамиля был Гази-Мухаммад (1833—1902) — в шестилетнем возрасте получил первое ранение (в ногу) при прорыве из осаждённого аула Ахульго. В 1850 году был назначен наибом в общество Карата, где заслужил всеобщее уважение. Прославившим его воинским успехом стал поход на Грузию, в ходе которого было разорено имение князей Чавчавадзе. В мае 1855 года султан Абдул Меджид прислал Гази-Мухаммаду зелёное знамя и серебряный с позолотой орден, украшенный алмазами, отмечая его заслуги. Кроме того, сыну имама был пожалован чин паши. Весной 1859 года Гази-Мухаммад руководил обороной аула Ведено, столицы имамата. Обложенный со всех сторон царскими войсками, обстреливаемый тяжёлыми орудиями, Ведено был обречён, несмотря на труднодоступность. После длительной осады аул был взят, а Гази-Мухаммад с оставшимися защитниками направился в Дагестан. В августе 1859 года Гази-Мухаммад находился рядом с отцом в Гунибе. Он со своим младшим братом Мухаммадом-Шапи держал оборону на подступах к укреплению. После сдачи Гуниба, по велению царя, Шамиль, Гази-Мухаммад и три мюрида должны были быть доставлены в Санкт-Петербург, а затем местом жительства была назначена Калуга. После смерти отца с трудом выхлопотал разрешение на выезд в Турцию и Аравию из-за необходимости опеки семьи скончавшегося отца. В Османской империи поступил на военную службу, во время русско-турецкой войны командовал дивизией, принимал участие в осаде Баязета, дослужился до звания маршала. В 1902 году умер в Медине и похоронен рядом с отцом[80].

Третий сын имама Саид — погиб в младенчестве, вместе со своей матерью Джавгарат, во время штурма русскими войсками аула Ахульго.

Четвёртый сын, Мухаммад-Шапи (1840—1906) — после падения аула Гуниб был также привезён в Санкт-Петербург, а затем направлен в Калугу. Выразил желание поступить на русскую службу и 8 апреля 1861 года стал корнетом лейб-гвардии в Кавказском эскадроне Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Детей от первого брака у Мухаммада-Шапи не было. Вскоре он женился второй раз. Вторая жена тоже была горянкой — по имени Джарият, она родила Мухаммаду-Шапи сына, названного Мухаммад-Загидом. 25-летний горец за неполные три года воинской службы возводится в чин поручика, а ещё через два года стал штабс-ротмистром. Через три года Мухаммад-Шапи отправили по служебным воинским делам в длительную командировку за границу, во время которой он побывал во Франции, Англии, Германии, Турции и Италии. По возвращении в Россию он был награждён орденом Св. Анны 3-й степени и откомандирован на Кавказ для отбора молодых горцев в Кавказский эскадрон. Вскоре за безупречную службу последовало производство в ротмистры и назначение командиром взвода горцев в Царском Конвое. В 1873 году он награждён ещё одним орденом — Святого Станислава 2-й степени. В неполные 37 лет стал полковником. В годы русско-турецкой войны просился на фронт в действующую армию, но получил отказ царя (его старший брат командовал крупным соединением в турецкой армии). В 1885 году был произведён в генерал-майоры. В 45 лет женился в третий раз на 18-летней дочери купца Ибрагима Исхаковича Апакова Биби-Мариам-Бану и получил в качестве свадебного подарка каменный двухэтажный дом на площади Юнусова в Старо-Татарской слободе в Казани, где и прожил до конца своих дней. Обе его дочери от последнего брака были поочерёдно замужем за общественным деятелем Дахадаевым, в честь которого названа Махачкала. В одном из этих браков был сын. Скончался Мухаммад-Шапи в 1906 году во время лечения на минеральных водах в Кисловодске[81].

О младшем сыне, Мухаммад-Камиле (1863—1951), известно менее всего. Он родился в Калуге. Его матерью была дочь шейха Джемалуддина Казикумухского, Загидат. Большую часть жизни он прожил в Турции и Аравии. Был женат на Набихе Шамиль. Похоронен в Стамбуле. Является отцом известного деятеля Горской республики Мехмед Саид-бека Шамиля. Кроме Саид-бека у Мухаммада-Камиля было две дочери — Наджия и Наджават. Ни Саид-бек, ни его сёстры в браке не состояли и потомства не имеют.

ПамятьПравить

 
Улица шейха Шамиля в Стамбуле
 
Бюст имама в городе Ялова, Турция

ПримечанияПравить

  1. Йырчы Къазакъ- Заман гелир (Настанет время)Махачкала. "Новый день". 2001.
  2. Л. Гудаев 1865 г. Имам Тоза Акмурзаев (Харачойский)
  3. Йырчы Къазакъ Заман гелир (Настанет время) Махачкала. "Новый день". 2001.
  4. А. М. Халилов. Национально-освободительное движение горцев Северного Кавказа под предводительством Шамиля. — Дагучпедгиз, 1991.
  5. В. В. Дегоев. Имам Шамиль: пророк, властитель, воин. — Русская панорама, 2001.
  6. Шейх Назир ибн Хаджимухаммад ад-Дургели ад-Дагистани. Биография Имама Шамиля
  7. Бартольд В. В. Шамиль // Собрание сочинений в 9 томах. — М.: Издательство восточной литературы, 1963. — Т. II, часть 1. — С. 873.
  8. Авары // Большая энциклопедия: Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. / Под ред. С. Н. Южакова. В 20 томах. — СПб.: Изд-во т-ва «Просвещение». Т. 1. — С. 37.
  9. Авксентьев В. А., Шаповалов В. А. Этнические проблемы современности и культура межнационального общения. — Ставрополь: Ставропольский государственный педагогический институт, 1993. — С. 91.
  10. Нарежный А. И., Самарина Н. В. История Дона и Северного Кавказа с древнейших времен до 1917 года. Издательство Ростовского университета, 2001 — С. 461
  11. Асиятилов С. Х. Спасение Дагестана в Исламе. — Мх., 1989. — С. 13. — 83 с.
  12. Некоторые биографические данные о Шамиле
  13. Чичагова М. Н. Шамиль на Кавказе и в России (биографический очерк). — СПб.: Типо-литография С. Муллера и И. Богельмана, 1889. — С. 14—15. — ISBN 978-5-9502-0384-8.
  14. Блиев М. М. Россия и горцы Большого Кавказа: на пути к цивилизации. — М.: Мысль, 2004. — С. 279. — ISBN 5-244-01004-2.
  15. Халилов А. М., Идрисов М. М. Шамиль в истории Северного Кавказа и народной памяти. — Махачкала, 1998. — 119 с.
  16. Халилов А. М. Национально-освободительное движение горцев Северного Кавказа под предводительством Шамиля. — Махачкала: Дагучпедгиз, 1991. — 181 с.
  17. Блиев М. М. Россия и горцы Большого Кавказа: на пути к цивилизации. — М.: Мысль, 2004. — С. 279. — ISBN 5-244-01004-2.
  18. Халилов А. М., Идрисов М. М. Шамиль в истории Северного Кавказа и народной памяти. — Махачкала, 1998. — 119 с.
  19. Халилов А. М. Национально-освободительное движение горцев Северного Кавказа под предводительством Шамиля. — Махачкала: Дагучпедгиз, 1991. — 181 с.
  20. Рамазан Абдулатипов. Родники разума и души ; Люди моей судьбы : в 2 кн. Ляссе.
  21. Чекалин С. В. Завещание Шамиля // Кадетская Перекличка. — N. Y., 1997. — № 62—63. — С. 131.
  22. Майков П. М. Шамиль // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.
  23. Чичагова М. Н. Шамиль на Кавказе и в России, СПб., 1889 (репринт: М., 2009, Изд.: Вузовская книга, ISBN 978-5-9502-0384-8), стр. 22—23
  24. Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. М., 1994 - С.362
  25. [1]
  26. [2]
  27. Мухаммад Тахир аль-Карахи «Три имама». Перевод с арабского. — Махачкала: Дагучпедгиз, 1990. — С. 45 — 46.
  28. Ю. Эльмурзаев: Книга страницы истории чеченского народа стр — 57)
  29. М. М. Вачагаев: избрание Шамиля имамом Чечни и всеобщее восстания чеченцев в 1840 году
  30. Рапорт ген.-адъют. Нейгардта ген.адъют. Чернышёву об управлении, введённом Шамилем в Чечне. 20 ноября 1843 г.
  31. Первая Кавказская война 1817—1864 гг: ч. 1. Имамат (государство) Шамиля, 1840—1859 гг.; ч. 2. Покорение Закубанья, 1858—1864 гг.
  32. Блиев М. М.. Россия и горцы Большого Кавказа: на пути к цивилизации. — С. 472.
  33. Гродненский Н.. Первая чеченская: история вооружённого конфликта. — С. 40.
  34. Марущенко В. В. Сверный Кавказ: трудный путь к миру. — С. 51.
  35. Дегоев В. В.. Имам Шамиль: властитель, воин. — С. 124.
  36. ВОСПОМИНАНИЯ ГРИГОРИЯ ИВАНОВИЧА ФИЛИПСОНА
  37. 1 2 [3]
  38. Казиев, 2001, с. 106.
  39. 1 2 3 [4]
  40. Халидова М. Р. Образ наиба Ахбердил Мухаммеда как идеального героя в фольклоре о Кавказской войне // Вестник ДНЦ РАН. — Махачкала: ДНЦ РАН, 2014. — № 52. — С. 123—129. — ISSN 1684-792X.
  41. ОБРАЗ НАИБА ХАДЖИ-МУРАТА В ФОЛЬКЛОРЕ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА (К 200-летию со дня рождения Хаджи-Мурата). М.Р.Халидова. Институт языка, литературы и искусства им. Гамзата Цадасы ДНЦ РАН. ВЕСТНИК ДАГЕСТАНСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА. 2016. № 62. стр.73-74
  42. Ясулов Г. «Хунзахские предания о Хаджи-Мурате» / подгот. к изд. аджам. текст Д.М. Маламагомедов. Махачкала, 2009. С. 40–42.
  43. 1 2 3 4 Русские в имамате Шамиля. Кавказский узел. Дата обращения 21 августа 2019. Архивировано 25 марта 2013 года.
  44. [5]
  45. 1 2 Д. Хожаев: Чеченцы в Русско-Кавказской войне. / Науч. ред. Т. Мазаева. — Грозный—СПб.: «СЕДА».
  46. 1 2 3 4 5 6 Рапорт генерал адъютанта Нейдгардта
  47. 1 2 3 Покровский, 2000.
  48. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией / Под ред. А. П. Берже. — Тф.: Тип. Глав. управ. наместника кавказского, 1884. — Т. 9. — 1013 с.
  49. 1 2 Покровский Н. И. Кавказские войны и имамат Шамиля / Предисл. Н. Н. Покровского, введ. и прим. В. Г. Гаджиева. — М.: РОССПЭН, 2000. — 511 с. — ISBN 5-8243-0078-X.
  50. Дневник полковника Руновского, состоявшего приставом при Шамиле во время пребывания его в гор. Калуге с 1859 по 1862 гг. АКАК, Т. 9. — Тф.: 1883.
  51. РОССИЯ
  52. ГЕЙМАН В
  53. Бекендорф К. К. Воспоминания о кавказской летней экспедиции
  54. Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана / Пер. с англ.  В. Симакова. — М.: Крон-Пресс, 1998. — С. 258. — ISBN 5-232-00702-5.
  55. Дон. — Ростов н/Д.: Молот, 2008. — С. 227. — Вып. 1—3.
  56. Хурш Б. Оборона Салты // Горцы Кавказа. — Париж, 1930. — Вып. 19—24. — С. 26—27.
  57. Исаков П. Н. Из записок Н. В. Исакова // Русская старина / Ред.-изд. П. Н. Воронов. — СПб., 1917. — Т. 171, № 7. — С. 1.
  58. [6]
  59. 1 2 [7]
  60. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. — М.: Политиздат, 1958. — Т. 10. — С. 348.
  61. Задонский Н. А. Жизнь Муравьёва: Документальная историческая хроника. — М.: Современник, 1970. — С. 370.
  62. Егоршин, 1994, с. 34—36.
  63. Соболев Б. И. Штурм будет стоить дорого…: Кавказская война XIX века в лицах / Ред. Я. Лисакович. — М.: Е. Б. Виноградова, 2001. — С. 74. — ISBN 5-901575-01-6.
  64. Тарле Е. В. Крымская война. — Москва—Берлин: Директ-Медиа, 2015. — С. 2150. — ISBN 978-5-4475-5450-7.
  65. Панеш А. Д. Крымская война 1853—1856 гг. в контексте политической ситуации в Западной Черкесии и в государстве Шамиля // Вестник науки Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. М. Керашева. — Майкоп: АРИГИ, 2015. — № 7 (31). — С. 131—138. — ISSN 2303-9159.
  66. Густерин П. В. Коран как объект изучения. — Саарбрюккен : LAP LAMBERT Academic Publishing. — 2014. — С. 54. — ISBN 978-3-659-51259-9.
  67. Гогитидзе М. Д.. Военная элита Кавказа II, Генералы и адмиралы народов Северного Кавказа. — Тбилиси : Меридиани, 2011. — С. 108. — ISBN 978-9941-0-3391-9.
  68. Wagner F. Schamyl als Feldher, Sultan und Prophet. Leipzig, 1854. S. v, 1-4, 60-63.
  69. Zaccone P. Schamyl ou le libérateur du Caucase. Paris, 1854. P. 6-7.
  70. Texier E. Schamyl. Paris, 1854. P. 3.
  71. Ibid. P. 33-34.
  72. Schamyl and the War in the Caucasus // Blackwood’s Edinburgh Magazine. Vol. LXXVII (1855). P. 173—175.
  73. Ibid. Vol. LXXVI (1854). P. 95-97.
  74. Гамзаев М. Имам Шамиль. Мх., Тарих, 2010.
  75. Пржецлавский П. Г. «Дневник»
  76. 221
  77. Газават.ру:: Личности2
  78. Гаджиев Б. И. Джамалутдин // Дагестан в истории и легендах / Под. ред. Ф. Астратьянца. — Мх.: Дагкнигоиздат, 1965. — С. 73—78. — 203 с.
  79. Пронин А. Джамалуддин, сын Шамиля // АиФ Долгожитель. — М.: Аргументы и факты, 18 июля 2003. — № 14 (26).
  80. Газават.ру:: Личности2
  81. Татарский мир • «Дом Шамиля»
  82. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об утверждении произведённых Президиумом Верховного Совета Дагестанской АССР переименований населённых пунктов»
  83. В Турции установлен памятник имаму Шамилю
  84. ИМАМ ШАМИЛЬ И КУБОК МИРА

ЛитератураПравить

СсылкиПравить