Шехзаде́ Баязи́д (тур. Şehzade Bayezid; 14 сентября 1525, Стамбул — 25 сентября 1561, Казвин) — четвёртый сын Сулеймана I от его законной жены Хюррем-султан. Санджак-бей последовательно Коньи, Кютахьи и Амасьи.

Шехзаде Баязид
тур. Şehzade Bayezid
Миниатюра, изображающая шехзаде Баязида во время Нахичеванского похода[тур.] Сулеймана Кануни (Сулейманнаме[англ.], TSMK, сокровищница, № 1517, версия 570а)[1]
Миниатюра, изображающая шехзаде Баязида во время Нахичеванского похода[тур.] Сулеймана Кануни (Сулейманнаме[англ.], TSMK, сокровищница, № 1517, версия 570а)[1]
1541/1546 — после 1554
Монарх Сулейман I
после 1554—1558
1558—1561
Рождение 14 сентября 1525(1525-09-14)
Стамбул, Османская империя
Смерть 25 сентября 1561(1561-09-25) (36 лет)
Казвин, Персия
Место погребения тюрбе Мелик-и Аджем[тур.], Сивас
Род Османы
Отец Сулейман I
Мать Хюррем-султан
Дети шехзаде Орхан, шехзаде Абдулла, шехзаде Махмуд и другие[⇨]
Отношение к религии Ислам

Участвовал в нескольких военных кампаниях отца. В 1553 году замещал отца в Эдирне во время похода на Персию, в ходе которого был казнён старший единокровный брат Баязида шехзаде Мустафа. После окончания похода Баязид подавлял восстание Лже-Мустафы и подозревался отцом в организации этого восстания, однако благодаря матери был прощён. После смерти матери Баязид, не желавший быть казнённым, когда шехзаде Селима взойдёт на престол, выступил против отца и брата, но проиграл и летом 1559 года был вынужден бежать в Персию.

Первоначально был благосклонно принят шахом Тахмаспом I, однако в 1560 году люди Баязида были заподозрены в организации покушения на шаха. Баязид и четверо его сыновей, сопровождавших шехзаде в Персию, были арестованы, а почти все сторонники Баязида перебиты. Летом 1561 года султан Сулейман I и его старший сын Селим смогли договориться с Тахмаспом о выдаче Османам Баязида и его сыновей. В начале осени 1561 года все шехзаде были казнены и похоронены в Сивасе. В это же время в Бурсе был казнён младший сын Баязида. Одним из итогов бунта Баязида, помимо кровавой гражданской войны, стало изменение в принципах престолонаследия: отныне трон передавался не тому шехзаде, кого султан посчитает самым достойным, а только старшему из наследников.

Биография

править

Происхождение и ранние годы

править

Шехзаде Баязид был пятым ребёнком и четвёртым сыном из шестерых детей османского султана Сулеймана I и его любимой наложницы и будущей жены Хюррем-султан[2][3][4][5], в Европе известной как Роксолана. Османист Энтони Олдерсон и турецкий историк Йылмаз Озтуна[тур.] указывают, что шехзаде родился 14 сентября 1525 года[2] в Стамбуле[6], однако турецкий историк Шерафеттин Туран[тур.], автор статьи о Баязиде в «Исламской энциклопедии», указывает 1526 год годом рождения этого сына Сулеймана[7]; османский историк Сюрея Мехмед-бей[нем.] и турецкий историк Недждет Сакаоглу[тур.] без указания конкретной даты пишут, что Баязид родился в 1525 году[8][5]. Своё имя шехзаде получил в честь прадеда-султана Баязида II Йылдырыма[9]. Помимо четверых полнородных братьев и одной сестры, у Баязида было предположительно трое братьев и по меньшей мере две сестры, рождённые другими наложницами отца[2].

 
Деталь церемониального кафтана шехзаде Баязида, середина XVI века. Коллекция дворца-музея Топкапы

В 1530-х годах подросшие Баязид и его старший брат Селим стали присоединяться к отцу во время празднований, что неизменно вызывало ликование среди народа. Согласно американскому историку Гарольду Лэмбу, Хафса-султан, мать Сулеймана, к тому моменту прикованная к постели болезнью, говорила сыну, что Селим «в поступках, как и во внешности, похож на свою мать хасеки Хюррем», которую она не любила, но Баязид, в противоположность брату, был мягок, и умён, и внешне и характером был похож на отца. Более симпатизируя младшему из этих двоих внуков, Хафса призывала сына-султана доверять Баязиду и не доверять Селиму, но быть к нему добрее, поскольку Селим, в отличие от брата, как она считала, боялся отца. При этом любимцем Хафсы всегда оставался старший сын Сулеймана от Махидевран-султан шехзаде Мустафа[10], и именно его Хафса видела преемником сына на троне[11].

11 ноября 1539 года вместе с младшим полнородным братом шехзаде Джихангиром Баязид прошёл процедуру обрезания[7]; длительные празднования по случаю обрезания шехзаде начались 26 ноября на Ипподромной площади[12], и в ходе этих торжеств 4 декабря была выдана замуж единственная полнородная сестра Баязида Михримах-султан[13][14].

В 1541 году Баязид вместе с отцом участвовал в походе на Венгрию. Согласно Турану, в 1546 году шехзаде был назначен губернатором территории бывшего бейлика Карамана — санджака Конья[7]; однако Озтуна указывает, что произошло это назначение пятью годами ранее — 18 июня 1541 года[6].

В 1548 году, когда Сулейман I выдвигался с походом на Персию[тур.], Баязид встретил отца в Акшехире; когда же войско зимовало в Халепе, отец позвал его туда. Во время Нахичеванской экспедиции[тур.] в 1553 году Баязид первоначально не участвовал в походе, однако был оставлен отцом как наместник султана в Эдирне[7]. Турецкий историк Исмаил Хами Данишменд[тур.], ссылаясь на неопределённые источники, упоминает о том, что, возвращаясь из этого похода, Сулейман вновь вызвал Баязида в лагерь в Халепе[15].

Вскоре после завершения в Персии кампании 1553—1554 годов Баязид был переведён в Кютахью[16].

Восстание Лже-Мустафы

править

В 1553 году во время третьей кампании против Персии по приказу Сулеймана I был казнён старший единокровный брат Баязида шехзаде Мустафа. Данишменд в «Хронологии Османской истории» писал, что на самом походе настаивала Хюррем-султан, желавшая по собственному усмотрению распорядиться наследием султана: «Вопрос наследия встал особенно остро около пяти лет назад после смерти шехзаде Мехмеда. У султана Сулеймана осталось четверо сыновей: Мустафа, Селим, Баязид и Джихангир. Поговаривают, что Кануни склонялся к кандидатуре старшего сына, наместника в Амасье Мустафы[k 1]. Но шехзаде Мустафа не был сыном Хюррем, поэтому Хюррем пыталась сделать всё, чтобы престолонаследником стал её собственный сын Баязид, её дочь Михрюмах-султан помогала ей в этом. Рустем-паша тоже был на стороне свой жены и тëщи…»; тем не менее Данишменд отмечает, что, возможно, Хюррем поддерживала и другого своего сына — шехзаде Селима[15][k 2]. Сакаоглу же приводит версию мюнедджим-баши[тур.] (главного астролога) Дервиш Ахмеда-эфенди[тур.], так описавшего ситуацию в своей хронике Sahayifü’l-ahbâr: Михримах с матерью решила во что бы то ни стало расчистить путь к трону для Баязида, поэтому они устроили заговор против Мустафы, а Селим, который был старше Баязида, ничего об этих планах не знал и с ними никак связан не был[19]. Однако турецкий историк Чагатай Улучай в своей работе «Дворец в Манисе» указывал на то, что Хюррем очень часто проведывала Селима и в Карамане, и в Манисе, из чего он сделал вывод, что она любила Селима больше остальных сыновей и желала, чтобы преемником Сулеймана стал именно он[20].

Когда султан возвращался из похода летом 1555 года, страна встретила его восстанием Лже-Мустафы, длившимся к этому моменту уже год[21]. Баязид, в это время находившийся в Эдирне[22], был направлен отцом на подавление этого восстания, однако шехзаде не торопился выполнять приказ падишаха[7]. Как пишет историк Шахин Кая, промедление Баязида было обусловлено тем, что он собирал войска и втайне через одного из провинциальных губернаторов вёл переговоры с главным визирем Лже-Мустафы. В июне — июле 1555 года Сулейман отправил на помощь младшему сыну третьего визиря Соколлу Мехмеда-пашу с домашней гвардией и янычарами. К этому моменту Баязиду удалось переманить на свою сторону главного визиря Лже-Мустафы; визирь похитил мятежника и передал османским войскам, которые доставили Лже-Мустафу в Стамбул, где он и был казнён[22].

По словам Турана, медлительность Баязида привела к слуху, что восстание было организовано им самим[7]. Сакаоглу приводит подробности этих слухов: «Мать и сын устроили этот театр, чтобы избавить султана Сулеймана от клейма сыноубийцы. Мустафа якобы подозревал, что отец хочет казнить его, поэтому он не поехал в лагерь в Акююке, а послал вместо себя двойника. Когда подмену раскусили, двойник был казнён. Мустафа же тайно переехал в Румелию и поднял восстание. Эта постановка должна была спасти падишаха-отца от угрызений совести и легализировать убийство, ведь в итоге мятежный Лже-Мустафа, надоумленный и обманутый шехзаде Баязидом, будет пойман и казнён»[21]. Эти слухи пошатнули доверие отца-султана к Баязиду[7]. Посланник Фердинанда I Бусбек писал, что, согласно другому слуху, Баязид организовал восстание, чтобы занять трон самому в отсутствие отца[22]. Бусбек рассказывал, что султан разозлился на сына и планировал наказать его, однако Хюррем «лаской и слезами» удалось убедить супруга простить Баязида[23][22], взамен пообещав, что Баязид больше не посмеет ослушаться и будет повиноваться отцу. После плодотворного разговора с мужем Хюррем написала Баязиду письмо и сообщила, чтобы он не боялся приезжать[k 3], если она его пригласит. Когда же Баязид прибыл в столицу, его разоружили слуги отца, однако мать, следившая за происходящим из окна, взглядом дала понять, что всё в порядке[23].

Перевод в Амасью

править

По мнению Турана, результатом прощения Баязида стал тот факт, что шехзаде стал считать себя главным наследником. Кроме того, обладая наивной натурой и миролюбивым духом, он считал себя выше Селима, любившего удовольствия и развлечения[7]. Однако Сулейман I назвал наследником именно Селима как старшего из оставшихся сыновей[24], и между братьями разгорелась борьба за статус наследника. Туран отмечает, что эта борьба стала результатом не только амбиций Баязида и заговоров его сторонников, но и административных, социальных и экономических условий в стране: в частности, недовольство, начавшееся во второй половине правления Кануни, стало ещё более распространённым после казни шехзаде Мустафы. Кроме того, Баязиду не давала покоя перспектива быть казнённым собственным братом после смерти отца в соответствии с законом Фатиха[7].

Бусбек ещё в 1554 году писал, что Баязид был любим матерью и она поддерживала его, но делала это из жалости, вследствие «печального будущего младшего шехзаде, или из-за его покорности матери, или по иным причинам. Все были уверены: если бы будущего султана выбирала она, она бы предпочла Баязида Селиму и посадила бы на трон его»[24]. Кроме того, мать могла попытаться спасти Баязида от губительной традиции в случае восхождения на трон его брата Селима[25]. Тем не менее Лэмб писал, что, будучи уже тяжело больной, Хюррем просила мужа поддержать слабого Селима, поскольку Баязид был силён сам по себе; к тому же, по мнению Лэмба, своим преемником Сулейман видел именно Баязида, поскольку только он мог возглавить османский народ[26].

Пока Хюррем была жива, ей удавалось сдерживать обоих сыновей от открытой конфронтации[27], однако после её смерти весной 1558 года Баязид остался без поддержки самого сильного своего защитника[7][28] и стал собирать сторонников[7]. В то время как Селим полагался исключительно на отца, Баязид полагался на своё окружение: как и Мустафа ранее, Баязид вызывал симпатии всех, с кем знакомился, поскольку представлял собой старую идею султана-воина[29], и был очень популярен среди янычар, открыто насмехавшихся над его братом Селимом[30]; к Баязиду в поисках денег, покровительства и справедливости стали стекаться тимариоты, беглые крестьяне, кочевники и безработная молодёжь[29]. В столице Баязида поддерживали старшая сестра Михримах и её супруг великий визирь Рустем-паша[31]; кроме того, на стороне Баязида была и одна из наложниц его отца Гюльфем-хатун, которая в письме, хранящемся в архивах дворца-музея Топкапы, заверяла шехзаде, что видит преемником султана только его[32]. Первоначально на стороне Баязида выступал и его лала Кара Мустафа-паша, однако в дальнейшем Рустем-паша перевёл Кара Мустафу на службу к старшему шехзаде, чтобы тот шпионил за Селимом, но лала действительно переметнулся на сторону Селима в надежде, что, став султаном, тот сделает его великим визирем[31]. Лала сыграл не последнюю роль в противостоянии шехзаде: как писал Лэмб, Кара Мустафа умело играл на страхах Селима и амбициях Баязида — он внушал старшему шехзаде, что Баязид любимец султана, в то время как младшему шехзаде лала внушил, что Селим недостоин трона, и подстрекал Баязида к открытому противостоянию с братом. В конечном итоге подстрекательство лалы привело к тому, что Баязид послал брату оскорбительный подарок — женскую шляпу с лентами и прялку[33].

Овдовевший Сулейман I попытался погасить конфликт между сыновьями[k 4]: через несколько месяцев после смерти жены[27] султан выделил каждому сыну по 300 000 акче и отправил их по дальним провинциям[35][7] — Селим из Манисы был переведён, по разным данным, сначала в Кютахью, а затем в Конью[35], или же сразу в Конью, а Баязид — из Кютахьи в Амасью[7][27]. Гарольд Лэмб предполагал, что этим назначением Сулейман желал испытать сына: Амасья хоть и была дальше от столицы, но располагалась она ближе к восточной границе и со стратегической точки зрения была важнее, чем Маниса, в которой на тот момент ещё пребывал Селим. Однако Баязид, вероятно, опасался, что в памяти жителей Амасьи ещё были живы и казнь предыдущего наместника шехзаде Мустафы, и мятеж Лже-Мустафы; кроме того, Баязида волновал не только перевод в Амасью как таковой, но и тот факт, что Селим мог остаться в Манисе, из которой их отец Сулейман много лет назад отбыл в столицу, чтобы спустя всего четыре дня после смерти отца взойти на престол[30].

Младший шехзаде такое назначение счёл оскорбительным и воле отца подчинился не сразу: он был назначен санджак-беем Амасьи 6 сентября 1558 года, однако покинул Кютахью по настоянию султана лишь 28 октября[7]. Всё это время Баязид просил у отца привилегий для себя и назначений в санджаки для своих сыновей[k 5]. Уже покинув Кютахью, он жаловался, что считает это назначение падением «с небес в ад». В Амасью шехзаде прибыл только спустя 55 дней после отъезда из Кютахьи — 21 декабря 1558 года[k 6][7]. Уже из нового санджака Баязид забрасывал отца просьбами вернуть его обратно в Кютахью[27]. Селим, в свою очередь, также не сразу отправился в Конью: к середине осени 1558 года он всё ещё пребывал в Манисе, опасаясь покидать близкий к столице санджак из-за возможного нападения Баязида на брата в пути; в конечном итоге Селим отправился в Конью только после того, как Баязид выдвинулся в Амасью, и въехал в город в первые дни 1559 года[29].

Зимой 1559 года Селим в письмах докладывал отцу, что брат собирает людей и вооружает их, отмечая, что, скорее всего, выступления зимой не будет, но грядущей весной Баязид нападёт на брата. Селим считал, что Баязида в столице поддерживает большое количество народа, в том числе и высшие чины государства. В свете этих событий Сулейман посоветовал старшему сыну оставаться в Конье и занять оборонительную позицию. Селим выполнил указания отца и, кроме того, выплатил большую сумму денег солдатам, чтобы те отбили нападение Баязида. В это же время Сулейман предпринял попытку успокоить Баязида, написав ему, что к нему не было проявлено жестокости. Однако Баязид, считавший, что, как и ранее с Мустафой, отец неверно оценивает его, а Селим и вовсе клевещет на брата, приступил к активным действиям[29] и в середине апреля покинул свой санджак[36].

 
Миниатюра, изображающая брата Баязида Селима

Баязид прибыл в Анкару из Амасьи, чтобы разведать обстановку[7]. Анкара была выбрана Баязидом из-за равноудалённого положения как от столицы, так и от санджака Селима Коньи. Уже здесь Баязид в письмах к отцу продолжал настаивать на своём желании вернуться в прежний санджак Кютахью. Вместе с тем становилось ясно, что он нападёт на брата, убьёт его и станет единственным наследником до того, как Сулейман успеет бросить на помощь старшему сыну собственные войска. Однако как только новость о походе Баязида достигла его отца, Сулейман отдал третьему визирю Соколлу Мехмеду-паше приказ о присоединении к войску Селима войска янычар; кроме того, на помощь старшему шехзаде были брошены войска под командованием генерал-губернатора Румелии Мустафы-паши[36]; Лэмб писал, что, помимо янычар, Селиму были отправлены также сипахи и сорок пушек[37]. Помощь Селиму выдвинулась из Стамбула в начале мая; в это же время наместникам, близким к Конье, был отдан приказ о поддержке шехзаде Селима[36]. Пока султанские войска шли на помощь старшему шехзаде, Сулейман поднял против младшего сына богословов. Религиозные учёные и государственные деятели должны были вынести суждение о поведении Баязида и наказании, которое он должен был понести[36]. Итогом стали фетвы на казнь по законам шариата мятежного шехзаде и его сторонников[7][36]. В фетвах, изданных шейх-уль-исламом Эбуссуудом-эфенди и другими улемами, Баязид обвинялся в том, что он стал «багы́» («мятежник»), который вырвался из-под повиновения султана и захватил крепости, «грабил» людей и вербовал солдат[7]. Баязид знал и о войсках, идущих на помощь Селиму, и о фетвах и поэтому считал, что битва с братом должна окончиться смертью одного из шехзаде[36].

Ещё до того, как султанские войска достигли санджака Селима, Баязид с 30-тысячной армией повернул на юг в сторону Коньи и достиг её предместий к концу мая 1559 года. Селим, ожидавший нападения брата, занял оборонительную позицию. Его войска находились под командованием генерал-губернаторов и других чиновников, в то время как скромная армия Баязида состояла из низкоранговых тимариотов и людей, примкнувшим в последние месяцы. В течение двух дней, 30 и 31 мая, шла битва шехзаде[тур.], в которой войска Баязида сражались за свои убеждения с большим рвением, пока войска Селима не желали продвигаться вперёд[36]. Однако количество войск и степень их подготовки сыграли решающую роль, и Баязид проиграл[7][36]: его войска не смогли прорвать оборону Селима и понесли огромные потери[36].

Баязид спешно вернулся в Амасью и послал муфтия Мухиддина Джюрджани к отцу с просьбой о прощении[1]. Написал он и великому визирю Рустему-паше с просьбой помочь вымолить прощение у султана. Одновременно с этим Баязид вновь собирал войска[36]. Сулейман, получив просьбы сына о прощении, посчитал его недостойным этого самого прощения и приказал немедленно схватить шехзаде[1]. Примерно в середине июня войска Соколлу, наконец, достигли Коньи, и Селим получил приказ вместе с ними преследовать мятежного брата. В этом же время беи на османо-персидской границе, черноморском побережье, Чёрном море и в арабских провинциях получили приказ задержать Баязида, если он появится на их территории. Крымский хан также был оповещён о возможном бегстве Баязида на его земли, как пятьюдесятью годами ранее это случилось с отцом Сулеймана Селимом I[38].

Пока приказы рассылались по провинциям, Баязид забрал четверых своих сыновей и 7 июля покинул Амасью[1]. Произошло это в первый день Ураза-байрама — праздника, следовавшего за священным месяцем Рамадан; кроме того, в том году эта дата пришлась на пятницу. Вероятно, Баязид рассчитывал, что в праздничный день его не будут преследовать и он сможет беспрепятственно покинуть санджак вместе со своими спутниками — помимо четверых сыновей, его сопровождали порядка десяти тысяч человек. Баязид направился на восток и старался передвигаться с максимально возможной скоростью, чтобы султанские войска, вышедшие из Коньи, не успели настигнуть его, а местные правители не успели получить приказ о его захвате. Из Амасьи шехзаде направился в Байбурт[38], а уже оттуда в Эрзурум[39][38]. Согласно курдскому историку Шараф-хану Бидлиси, местный губернатор Аяз-паша предложил ему помощь в том, чтобы испросить прощения у султана, однако дальше слов дело не пошло[39]. Когда шехзаде подошёл к восточной границе, в районе Чухур-Саада его нагнали знаменосцы отца[1] во главе с шехзаде Селимом[39], от которых Баязиду удалось отбиться[1]. Тогда он понял, что не сможет жить на османских землях, и решил укрыться в Персии со своими людьми в середине августа 1559 года[38][1]. Уже на подходах к границе Баязид продолжал писать письма сестре Михримах и её супругу Рустему-паше, надеясь, что те смогут договориться с султаном о прощении[38]. Лэмб писал, что Михримах умоляла отца простить брата, уповая на то, что супруг её Рустем-паша болен и скоро умрёт, и Баязид останется её единственной надеждой[40]. Какое-то время Сулейман, прислушиваясь к мнению дочери, раздумывал о возможном пути решения проблемы[41]. Однако, по словам Лэмба, как только Баязид пересёк границу, он подписал себе смертный приговор[42].

Бегство в Персию

править

Баязид послал к правителю Чухур-Саада Шах Кули-султану Устаджлу своего человека с заверениями, что его намерения чисты. Когда шаху Тахмаспу I передали сведения о случившемся, он отправил навстречу Баязиду своего юзбаши Хасан-бега[39], который с почестями проводил шехзаде в Казвин к шаху[42][39] в сопровождении около 12 тысяч конников[43]. В Казвин Баязид со свитой прибыл 23 октября 1559 года[1].

 
Сулейман I проклинает восставшего шехзаде Баязида. Миниатюра работы Сейида Локмана[англ.]

Казвин встретил Баязида пышными торжествами, устроенными по приказу Тахмаспа: был организован пир, а также от лица персидских вельмож и эмиров Баязиду, его сыновьям и свите были подарены почётные одеяния и подарки, обошедшиеся персидской казне в 10 тысяч туманов. Большая часть свиты шехзаде была отослана к правителям и эмирам, охранявшим границы шахских владений, где должна была перезимовать и весной вновь встать под знамёна Баязида[43]. Туран отмечал, что шах Тахмасп, по-видимому, просил прощения у Сулеймана I по просьбе Баязида, и Кануни даже какое-то время думал простить преступление своего сына, но отказался от этого из-за негативного отношения шехзаде Селима к Тахмаспу; сам же Селим предпочитал избавится от брата ещё при жизни отца, чтобы избежать неприятностей в начале собственного правления[1]. Лэмб утверждал, что Баязид в послании к Сулейману написал, что нашёл в Тахмаспе второго отца[42]; сам же Сулейман, по мнению Лэмба, отрёкся от сына, как только тот пересёк персидскую границу[42].

В течение нескольких месяцев дворы ближней Европы следили за происходящим при персидском дворе, рассчитывая, что персам удастся втянуть османов в войну на востоке и отвлечь Сулеймана от завоеваний на западе. Сам же Тахмасп попытался извлечь выгоду из нахождения при его дворе заложника: под прикрытием обычного приветствия Сулейману он высказал предположение, что Баязид может возглавить приграничные провинции, такие как Эрзурум в горном проходе или Багдад у водных путей Тигра и Евфрата[англ.]; и в том, и в другом случае эти территории вновь перешли бы персам[42]. Такое положение дел могло привести к войне с персами. Однако Сулейман в этом случае не опасался, что придётся воевать на два фронта: гражданская война ему не грозила, поскольку армия считала Баязида предателем из-за бегства в Персию — в отличие от Мустафы, который принял наказание отца и стал мучеником[44].

Бидлиси писал, что люди шехзаде не доверяли Тахмаспу, поскольку тот не оказал Баязиду необходимой поддержки, и считали, что в конечном итоге шах поступит с шехзаде так, как велит ему султан Сулейман. Посовещавшись между собой, сторонники Баязида решили при удобном случае устроить на шаха Тахмаспа покушение и уехать в сторону Багдада или Ширвана и Грузии. Однако о заговоре узнал юзбаши Хасан, и чтобы замять дело, по приказу Баязида были казнены несколько человек. Однако вести о готовящемся покушении всё равно достигли ушей шаха. В Казвине начались беспорядки, в ходе которых на пристанище Баязида было совершено нападение «простонародья и других подонков и черни Казвина». Шах послал человека, чтобы усмирить толпу. На следующий день, согласно обычаю, Баязида с сыновьями и свитой привели в диван-хане[англ.], где планировалось устроить пир, чтобы загладить грубость простонародья и успокоить шехзаде. Однако как только Баязид с сопровождающими вошёл в диван-хане, всех их по приказу шаха арестовали. В тот же день войска Баязида были почти полностью перебиты[43]. Туран же писал, что о заговоре заявил сам Тахмасп, желавший воспользоваться конфликтом в своих целях; сначала он разогнал воинов Баязида, а 16 апреля 1560 года заключил в тюрьму его самого и его сыновей[1].

После ареста между Кануни и Селимом с одной стороны и шахом Тахмаспом с другой завязалась переписка с целью договориться о выдаче мятежного шехзаде османам[45][1]. Кая отмечал, что тон писем Сулеймана говорил о том, что он не хочет обсуждать с Тахмаспом возможность казни сына и желает лишь его возвращения домой любой ценой — будь то крупная сумма денег или же возвращение персам захваченных ранее крепостей[45]. Лэмб же писал, что Сулейман сразу дал Тахмаспу понять, что мир возможно сохранить при двух условиях: Баязид будет выдан османам, и Тахмасп за это получит только деньги[46]. Вместе с тем Селим открыто обсуждал с шахом казнь брата и считал, что нужно приложить максимум усилий, чтобы она состоялась[45]. Вскоре в Казвин с многочисленными богатыми дарами прибыла делегация от султана Сулеймана в составе трёхсот человек во главе с бейлербеем Мараша Кайлун Али-пашой. Согласно Бидлиси, среди даров были «несколько девяток[k 7] коней с попонами из парчи, бархата и разноцветного дамасского шёлка, у некоторых седло и уздечка [были украшены] драгоценными камнями. [К этому] прибавили пояс с мечом, расшитую золотом фараджу[k 8] с пуговицами из бадахшанского рубина, из которых каждая весила больше мискаля, и другие румские и европейские диковинки и [редкостные] ткани». Посланникам удалось добиться расположения и благосклонности шаха. После соблюдения обычаев и церемоний посланникам дали разрешение на отъезд. Когда они пришли прощаться с шахом, тот заявил: «За эти услуги, ибо султан Байазид и [его] сыновья были схвачены единственно ради удовлетворения и благосклонности властелина [Сулеймана I], я [тоже] жду внимания и благодеяний»; этими словами Тахмасп намекал, что хочет получить в числе прочего в управление для своего сына Хайдар-мирзы Багдад[49].

В конце концов султану пришлось принять некоторые пожелания шаха, в соответствии с которыми Тахмаспу должно было быть выплачено 1 200 000 золотых монет, а также Персии должен был быть передан Карс. Кроме того, Селим дал «ахиднаме[тур.]», согласно которому он останется другом Персии, когда станет султаном. Когда соглашение было достигнуто, османские послы, которые должны были забрать Баязида и его сыновей, прибыли в Казвин 16 июля 1562 года[1]. Возглавляли делегацию, согласно Бидлиси, бейлербей Вана Хюсрев-паша, чашнигир-баши[тур.] Синан-ага и чавуш-баши[тур.] Али-ага; Бидлиси писал: «[Им] было приказано вручить [шаху] около 400 тысяч флоринов червонного [золота] от владыки и 100 тысяч флоринов от полновластного царевича Султан Салим-хана, что вкупе составит 30 тысяч туманов, какими пользуются в Ираке, несколько подношений и румских и европейских драгоценностей, [а также] сорок арабских коней с седлом и панцирем из золота, драгоценных камней и парчи. Для шахских сыновей и дочерей от великих шахзаде привезли в дар инкрустированные драгоценными камнями украшения, оценить которые не могли проницательные ценители. Деньги по приказу Сулаймана хранились в Эрзеруме, дабы, как только Султан Байазида с сыновьями передадут слугам государя, деньги вручили доверенным шаха». Также Тахмаспу было передано послание от султана Сулеймана и шехзаде Селима, в котором говорилось: «Если Байазида с сыновьями передадут нашим представителям, никогда мы и счастливые дети наши не будем враждовать с родом Сефевидских государей и не причиним вреда их стране. [Пусть] устои мира и благоразумия будут неизменно прочными, да не будет проявлена вами и детьми вашими несправедливость и несогласие, что несовместимы с дружбой и единством, да не допустим [этого] мы и наши дети также!» Получив дары и ознакомившись с посланием, Тахмасп отдал приказ передать Баязида и его сыновей посланникам султана[50].

23 июля 1561 года, в четверг[1], Баязида с сыновьями передали посланникам султана[51]. Лэмб писал, что Баязид, вопреки всем законам гостеприимства, был схвачен во время банкета, который Тахмасп дал в его честь. Кроме того, Лэмб отмечал, что Баязид согласился сдаться османам, считая, что его отправят к брату, а не к отцу[46]. Баязид предстал перед посланниками отца и брата в простом старом платье, рваном головном уборе и с побритой бородой — всё это было символом его падения[k 9]. Посланники Сулеймана объявили шехзаде, что если они те, за кого себя выдают, то они будут казнены. После того, как личность пленников была подтверждена[51], они были убиты на конном ристалище в Казвине[k 10][50]; все шехзаде — сначала сам Баязид, затем его сыновья[1] — были задушены[51][1]. Олдерсон указывает, что произошло это 25 сентября 1561 года[2]. Согласно Бидлиси, тела положили в гроб и на телеге отвезли в Ван, откуда первоначально планировалось доставить их в Стамбул для погребения[50]. Кая дополняет, что тела были законсервированы мускусом и духа́ми, чтобы перевезти их на османскую землю[51]. Однако в пути был получен приказ Сулеймана[50] похоронить их в Сивасе за пределами города[1][50]. Как писал Бидлиси, Баязид с сыновьями был погребён возле Сиваса, к западу от города, возле дороги[50]. Однако Туран писал, что шехзаде захоронили в тюрбе Мелик-и Аджем[тур.], которое позднее было разрушено[1].

Бунт Баязида имел как близкие, так и отдалённые последствия[51]. Так, в это же время в Бурсе[1][51], куда он был выслан вместе с матерью[51], был убит пятый сын Баязида[1][51], которому было всего три года[1]. Тахмаспу были отправлены ценные подарки, но ни обещанных 1 200 000 золотых дукатов (он получил только 500 000 дукатов), ни Карс он не получил. Однако, что более важно, шах смог заполучить доверие как Сулеймана, так и его преемника Селима, пообещавшего Тахмаспу мир между государствами, который должен продлиться вплоть до Страшного суда[51]. Для османов же итогом бунта Баязида, помимо кровавой гражданской войны, стали административные изменения в армии, развитие дипломатического корпуса, а также изменение в принципах престолонаследия: отныне титул правителя передавался не тому шехзаде, кого султан посчитает самым достойным, а только старшему из наследников[1].

Лэмб писал, что Сулейман после казни Баязида и его сыновей не стал приближать к себе Селима, рассчитывая лишь на поддержку Михримах. Однако овдовевшая в том же году Михримах не смогла простить отцу убийство любимого брата: облачившись в траур, она переехала в Старый дворец вместе со всей своей свитой. О своём отъезде Михримах не уведомила отца лично, передав ему послание через главную калфу[k 11] уже после случившегося: отныне она будет носить траур по всей своей семье и более не будет проживать в покоях своей матери в султанском дворце, как это было ранее. Сулейман был очень огорчён, поскольку из всех своих детей больше всего он любил именно Михримах, и боялся, что теперь дочь ненавидит его[53]. Уже находясь на пороге смерти, Сулейман осознал, что смерть Баязида была на руку христианскому миру, поскольку боязливый Селим был не способен упрочить правление османов, как это мог бы сделать Баязид[54].

Потомство

править

Йылмаз Озтуна, не указывая иных данных, называет 9 детей Баязида: Орхана, Османа, Абдуллу, Махмуда, Мехмеда, Михрюмах, Хатидже, Айше и Ханзаде; он отмечает, что Михрюмах родилась в Кютахье в 1547 году и была замужем за Дамад Муззафером-пашой (ум. 1593), а её сестра Айше была женой Эратнаоглу Коджа Али-паши (ум. в 1562 в Токате)[6].

Энтони Олдерсон указывает 11 детей: Абдуллу, Махмуда, Мехмеда, Мурада, Орхана, Османа, Сулеймана (р. 1557), Айше, Хатидже, Ханзаде и Михримах (р. 1550). Абдулла, Махмуд, Мехмед и Орхан были казнены вместе с отцом 25 сентября 1561 года. Мурад скончался в 1560 году, и в том же году был казнён трёхлетний Осман[2].

Шерафеттин Туран, не указывая общее количество детей Баязида, пишет, что бежали с ним в Персию и были казнены в Казвине его сыновья Орхан, Осман, Махмуд и Абдулла[1].

Американский профессор Лесли Пирс[англ.] пишет, что, в отличие от братьев, Баязид имел большую семью — нескольких сыновей и нескольких дочерей[55], однако подробностей не приводит, указывая лишь, что шехзаде Орхан, ровесник сына Селима Мурада, в 1558 году своим дедом-султаном был назначен санджак-беем одной из провинций, и к этому моменту ему было около 12 лет[56].

Шахин Кая указывает, что старший сын Баязида Орхан был санджак-беем Чорума[27]. Он также отмечает, что на момент бегства в Персию у шехзаде было четыре дочери, оставшиеся в Амасье, и пятеро сыновей, четверо из которых бежали с ним, а самый младший — новорождённый шехзаде — остался с сёстрами в санджаке[38].

Личность и поэзия

править

Путешественник Ханс Дерншвам[нем.], лично видевший Баязида в Эдирне в 1555 году, описывал его похожим на отца по темпераменту, невысокого роста, бледного, с жёлтым лицом, худого и со светлыми усами. Кроме того, он описывается другими встречавшимися с ним путешественниками как человек меланхоличный, любящий чтение, добродетельный, поэтический по натуре, умный, скромный, смелый и храбрый[1].

Баязид писал стихи под псевдонимом Шахи́ и во время своего пребывания в Кютахье основал «мир мудрости», состоящий из учёных и поэтов. В его диване, состоящем из 1443 куплетов, помимо стихов на османском языке есть также стихи на персидском. Кроме того, стих Баязида с редифом «отец» в своё время читался по всей стране[1]. Копии рукописей стихов Баязида хранятся в коллекции библиотеки[тур.] эмира Али[тур.] (тур. Millet Kütüphanesi Ali Emirî). Стихи Баязида переводятся на современный турецкий язык[57], однако некоторые переводы подвергаются критике[58].

Пирс отмечала, что когда у султана осталось только двое сыновей, Баязид и Сулейман I вели дискуссию о престолонаследии в стихах[59].

Киновоплощения

править

Баязид является одним из персонажей турецкого телесериала «Хюррем Султан» (2003), роль исполнил Энгин Алтан Дюзьятан[60]. Он также появляется в турецком телесериале «Великолепный век» (2011—2014): во втором и третьем сезонах Баязид является второстепенным персонажем (роль исполняли Озгюр Эгэ Налджи[тур.] / Эрхан Джан Картал[англ.]); в четвёртом сезоне повзрослевший Баязид становится одним из главных персонажей телесериала, роль исполнил Арас Булут Ийнемли[61].

Комментарии

править
  1. Согласно Лесли Пирс, ряд историков считал, что пока был жив Мехмед, первенец Хюррем и второй по старшинству сын Сулеймана, султан видел именно его своим преемником в обход старшего сына Мустафы. В пользу этого говорит и тот факт, что в 1542 году, когда Мехмед достиг возраста отправки в санджак, он был назначен санджак-беем Манисы, а Мустафа был переведён в более отдалённую от столицы Амасью. С другой стороны, Амасья с военной точки зрения была важнее, и эти два назначения могли быть не связаны между собой. Более того, Мустафа был переведён в Амасью в июне 1541 года — за 14 месяцев до назначения Мехмеда санджак-беем Манисы[17].
  2. Сакаоглу отмечает, что Данишменд всё время употребляет выражения «говорится», «поговаривают», «согласно легенде», ссылаясь на неопределённые источники. Сакаоглу делает вывод, что его догадки, возможно, не имеют под собой достоверных оснований[18].
  3. Взрослым шехзаде нельзя было появляться у ворот Стамбула без разрешения по причине того, что они могли поднять восстание капыкулу[тур.][23].
  4. Сулейман призывал сыновей к смирению, заявляя, что трон после его смерти займёт тот, кого пожелает видеть на троне Аллах[34].
  5. К этому моменту по меньшей мере один сын Баязида был санджак-беем: в 1558 году Сулейман I отправил в провинции двоих своих старших внуков — сына Селима Мурада в близкий к санджаку его отца Акшехир, а сына Баязида Орхана в Чорум[27].
  6. Озтуна считает именно эту дату датой назначения Баязида санджак-беем Амасьи[6].
  7. Тюрки считали число 9 священным. поэтому число даров должно было равняться девяти[47].
  8. Фараджи или Ферадже[тур.] — мужская широкая верхняя одежда, преимущественно с длинными рукавами. У константинопольских турок также женская верхняя одежда, надеваемая при выходе из дома[48].
  9. Лэмб отмечал, что бороду Баязиду сбрили посланники его отца, чтобы идентифицировать его. Однако одежды его свидетельствовали о его падении: персы одели его в грязные овчины, подпоясанные верёвкой, чтобы он больше не казался османским шехзаде, которому шах пообещал покровительство[46].
  10. Бидлиси отмечает, что позднее на этом же месте шах Исмаил II казнит сыновей Тахмаспа[50].
  11. Калфа — невольница в гареме султана, служившая личной прислугой султанов, жён, наложниц, матерей и детей, а также занимавшаяся обучением наложниц и слуг[52].

Примечания

править
  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 Turan, 1992, s. 231.
  2. 1 2 3 4 5 Alderson, 1956, table XXX.
  3. Baltacı, 1998, s. 499.
  4. Öztuna, 2016, s. 15.
  5. 1 2 Sakaoğlu, 2015, s. 221.
  6. 1 2 3 4 Öztuna, 2016, s. 17.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Turan, 1992, s. 230.
  8. Süreyya, 1 Cild, 1996, s. 8.
  9. Lamb, 1951, p. 118.
  10. Lamb, 1951, p. 141.
  11. Lamb, 1951, p. 142.
  12. Peirce, 1993, p. 76.
  13. Kaçar, 2005, s. 39.
  14. Peirce, 1993, p. 123.
  15. 1 2 Sakaoğlu, 2015, s. 230.
  16. Imber, 2019.
  17. Peirce, 1993, p. 80.
  18. Sakaoğlu, 2015, s. 230—231.
  19. Sakaoğlu, 2015, s. 232.
  20. Sakaoğlu, 2015, s. 232—233.
  21. 1 2 Sakaoğlu, 2015, s. 233.
  22. 1 2 3 4 Kaya, 2023, p. 251.
  23. 1 2 3 Sakaoğlu, 2015, s. 234.
  24. 1 2 Sakaoğlu, 2015, s. 236.
  25. Sakaoğlu, 2015, s. 236—237.
  26. Lamb, 1951, p. 257.
  27. 1 2 3 4 5 6 Kaya, 2023, p. 253.
  28. Sakaoğlu, 2015, s. 237.
  29. 1 2 3 4 Kaya, 2023, p. 254.
  30. 1 2 Lamb, 1951, p. 278.
  31. 1 2 Peirce, 1993, p. 48.
  32. Özkaya, 2023, s. 352.
  33. Lamb, 1951, p. 279.
  34. Peirce, 1993, p. 44.
  35. 1 2 Sakaoğlu, 2015, s. 264.
  36. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Kaya, 2023, p. 255.
  37. Lamb, 1951, p. 280.
  38. 1 2 3 4 5 6 Kaya, 2023, p. 256.
  39. 1 2 3 4 5 Бидлиси, 1976, Год 966 (1558—59).
  40. Lamb, 1951, p. 271.
  41. Lamb, 1951, pp. 271—272.
  42. 1 2 3 4 5 Lamb, 1951, p. 284.
  43. 1 2 3 Бидлиси, 1976, Год 967 (1559—60).
  44. Lamb, 1951, pp. 284—285.
  45. 1 2 3 Kaya, 2023, p. 257.
  46. 1 2 3 Lamb, 1951, p. 285.
  47. Бидлиси, 1976, Год 968 (1560—61; прим. 374).
  48. Сухарева, 1982, с. 48.
  49. Бидлиси, 1976, Год 968 (1560—61).
  50. 1 2 3 4 5 6 7 Бидлиси, 1976, Год 969 (1561—62).
  51. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Kaya, 2023, p. 258.
  52. Гёнджю, 2022, с. 151.
  53. Lamb, 1951, p. 286.
  54. Lamb, 1951, p. 288.
  55. Peirce, 1993, p. 93.
  56. Peirce, 1993, p. 92.
  57. Filiz Kılıç[тур.]. Şâhî Divanı. — Ankara: Kültür Bakanlığı, 2000. — 591 с.
  58. Azad Ağaoğlu. Şahi Divanı mı, Vâhî Divanı mı? (тур.) // Toplumsal Tarih[тур.]. — 2001. — 16 Eylul (c. 93). — S. 62—65.
  59. Peirce, 1993, pp. 230—231.
  60. Hürrem Sultan (англ.) на сайте Internet Movie Database
  61. «Великолепный век» (англ.) на сайте Internet Movie Database

Литература

править