Эпистемология чулана

Эпистемоло́гия чула́на (англ. Epistemology of the Closet) — книга одной из создателей квир-теории Ив Кософски Седжвик, вышедшая в 1990 году.[1] В ней автор утверждает, что существующая бинарная гендерная система ограничивает свободу и понимание сексуальности, поскольку есть понятие «третьего пола».[2]

Эпистемология чулана
Обложка второго (2008 год) англоязычного издания книги
Обложка второго (2008 год) англоязычного издания книги
Общая информация
Автор Ив Кософски Седжвик
Тип литературное произведение[d]
Оригинальная версия
Название англ. Epistemology of the Closet
Язык английский
Место издания США
Издательство University of California Press
Год издания 1990
Страниц 276
ISBN 9780520254060
Русская версия
Переводчик О. Г. Липовская,
З. Р. Баблоян
Место издания М.
Издательство Идея-Пресс
Год издания 2002
Страниц 272
Тираж 1000
Носитель бумажный
ISBN 5-7333-0042-6

«Эпистемология чулана» поднимает вопрос о том, что из себя представляет человеческая сексуальность.[2] И ответом на него Кософски считает собственные исследования по квир-теории, которые она представляет своим читателям.[2]

По мнению автора главная мысль книги в том, что «многие из главных узловых позиций мышления и знания в западной культуре двадцатого века выстраиваются — а в сущности, раздираемы — хроническим, теперь уже эндемическим кризисом в дефинициях гомо/гетеросексуальности, мужской по определению, начавшимся в конце девятнадцатого века».[3][4]

Кософски исследовала литературу конца XIX — начала XX века, когда возрасло значение гендерной идентичности и сексуальной ориентации. Ей исследовано как историческое событие первая волна эпидемии СПИДа. На этом и других примерах Кософски пытается показать как различные сексуальные противоречия в прошлом приводят к сегодняшнему непониманию. Кроме того в книге уделено внимание языку сексуальности и как речевые акты служат доказательством чьей-либо собственной сексуальности.[2]

СодержаниеПравить

БинарностьПравить

В книге проводится мысль, что существует два взгляда на сексуальную идентичность: преуменьшающий и всеохватный.

  • Преуменьшающий — некоторые люди действительно являются урождёнными геями и только они, как девиантные лица, проявляют интерес к этому
  • Всеохватный — гомосексуальность необходима людям с широким перечнем сексуальностей. В этом случае нет представления об устойчивой эротической идентичности и в то время как не все проявляют себя бисексуалами в физическом смысле, все в какой-то степени бисексуальны в присущих им качествам ума и характера.[5]

ЯзыкПравить

Язык и его маркеры частая тема, которая широко обсуждается в «Эпистемологии чулана». Кософски продвигает мысль о том, что «гомосексуальность» является загруженным термином. По её мнению в этом термин «всегда ощущался, хотя бы отчасти, мужской оттенок — либо от ассоциации с латинским „homo“ = мужчина, прячущейся в этой макаронической этимологии, или просто из-за большего внимания уделяемого мужчинами в этом дискурсе (как и во многих других)».[6][7]

Как и «гомосексуальность», понятие «гей» порождает путаницу. В своей книге Кософски утверждает, что некоторые женщины обозначают себя как «лесбиянки» до тех пора, пока не начинают в целом отождествлять себя с понятием «гей». Однако, другие женщины считают себя «женщинами-геями» и наотрез отказываются относить себя к лесбиянкам. Это порождает очевидный языковой конфликт, что по мнению Кософски напрямую связано с противопоставлением «гомосексуальности» и «гетеросексуальности».

Кроме того одним из главных понятий рассматриваемых в книге Седжвик является понятие «чулан» (англ. the closet), которое она определяет как пространство секрета (тайны некой или любой), имеющего отношение к самоидентификации — гендер, раса, этнос, религия, сексуальность и т. д. Такая многозначность понятия «чулан» представляет широкие возможности для понимания гомофобности современной культуры, а также определения гомо- и гетеросексуальности. Занимаясь рассмотрением отдельной скрываемой проблемы как ценности, сокровищ и неповторимости своей идентичности, своего собственного «Я», Седжвик видит её разрешение в «выходе из чулана», что в свою очередь означает простое (без вытаскивания из чулана всех тайн и секретов) признание права и свободы каждого человека в открытом самоопределении (в понимании своей идентичности).[1][2]

Сопутствующие произведенияПравить

  • «Между мужчинами: английская литература и мужское гомосексуальное желание» (1985). Многие идеи из этой книги были углублены в «Эпистемологии чулана». В своей книге Кософски стремилась показать, что «имманентность мужских однополых связей и их запретительных построений по отношению к женско-мужским связям в английской литературе девятнадцатого века».[8][9] В «Между мужчинами» ей впервые было введено понятие «гомосоциальность», как мужское желание, которое «referred to all male bonds, including, potentially, everyone from overt heterosexuals to overt homosexuals».[10][11] Появление нового понятия связано с убеждением Кософски в том, что «гомо-», «би-» и «гей» не могут достаточно чётко отличаться друг от друга.
  • «Трогательные чувства: аффект, педагогика и перформативность» (2003). Как и «Эпистемология чулана» «Трогательные чувства» разрабатывают квир-теорию. В ней рассматриваются те чувства, которые были вызваны эпидемией СПИДа, широко распространившейся в то время. Главными же темами книги являются отношения между чувством, обучением и действием. Сама же Седжвик определяет эту книгу как «promising tools and techniques for nondualistic thought and pedagogy».[12][13]

ПовлиявшиеПравить

Кософски в «Эпистемологии чулана» опиралась на сочинения многих исследователей социально-политических идей квир-теории. Наиболее значимыми были Мишель Фуко, Герман Мелвилл, Оскар Уайлд, Фридрих Ницше и Марсель Пруст.[2] Кософски использовала их сочинения с целью вычленить примеры из других известных литературных произведений, которые бы показывали верность её суждений о скрывающейся бинарности за гомосексуальностью и как язык помогает сохранять эту бинарность.[2]

Заключительная глава книги называется «Пруст, или чулан как спектакль». В ней Седжвик взывает к женщине, которая не знает: «всемогущая, неведомая мать» которой посвящён роман Пруста. Эта гетеросексуальная женщина терзаемая своей неспособностью определить являются ли те мужчины, с которыми у неё была половая связь, бисексуалами и отсюда же страх быть заражённой СПИДом.[14] Кософски завершает свою книгу вот этим примером неведомой женщины, как способом испытать различие между мужской и женской сексуальной идентичностью, которая слабо намечается обществом (особенно в случае с мужчинами).

ВлияниеПравить

Наибольшее влияние «Эпистемология чулана» оказала на географические исследования сексуальности.[15] Концепт чулана и его эпистемология попадали в поле зрения учёных различных отраслей знания (включая географию) с целью понять сущность половых отношений.

«Эпистемология чулана» оказала большое влияние на становление гей-сообщества, где является «важной книгой» и «одним из ключевых текстов по квир-теории и, таким образом, сложной для чтения книгой».[16]

ОценкиПравить

Марк Эдмундсон в журнале The Nation (англ.) определил книгу как «замечательную работу ума и духа», где «литературный анализ великолепен».[5]

Роберт Тобин в журнале «Philosophy and Literature (англ.)» писал, что «Читатели, кто ещё жаждет разъяснительной прозы без отступлений, вероятно могут быть разочарованы книгой, как и читатели, чьи политические взгляды расходятся с Седжвик. Тем не менее, это, вероятно, именно те читатели, которые могли бы больше всего узнать от „Эпистемологии чулана“, которой восстанавливается положение Седжвик как одного из самых важных мыслителей в американских гей-исследованиях».[17]

Философ О. В. Тимофеева отмечала, что «Знаменитая книга Ив (Евы) Сэджвик Кософски „Эпистемология чулана“ — яркий образец такого постфукианского исследования в области литературной критики. Вернее, не просто образец, а блестящий пересмотр литературного наследия с „гомосексуальных“ и „антигомофобных“ позиций».[2]

Н. М. Либакова, кандидат философских наук, доцент кафедры культурологии Сибирского федерального университета высказала мнение, что: «Автор книги Сэджвик Ив Кософски рассматривает современную культуру в качестве гомофобной. То есть она показывает, что проблема современной культуры в том, что люди боятся тех, кто идентифицирует себя как представителей нетрадиционной сексуальной ориентации. Причём в книге делается интересный вывод о том, что те, кто активнее всех выступает против тех же самых гей-парадов, на самом деле, латентно, являются яркими представителями данной сексуальной культуры; Кософски показывает, что подтверждения этому можно обнаружить, если проанализировать их поведение.»[18] Также она указала на то, что «Исследователи оценивают „Эпистемологию чулана“ как важный шаг в развитии гей-теории, сформировавшейся в рамках гендерного подхода, шаг, способствующий преодолению тупика идеологической и политической псевдо-нейтральности в обширной области гуманитарных наук».[1]

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 Либакова, 2011.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 Тимофеева, 2003.
  3. Warner, 1993, virtually any aspect of modern Western culture, must be, not merely incomplete, but damaged in its central substance to the degree that it does not incorporate a critical analysis of modern homo/heterosexual definition, p. 131.
  4. Сэджвик, 2002, с. 9.
  5. 1 2 Edmundson, 1991.
  6. Сэджвик, 2002, „Гомосексуал“ считался относительно гендерно-нейтральным понятием, и я использую его в этом смысле, хотя в нём всегда ощущался, хотя бы отчасти, мужской оттенок — либо от ассоциации с латинским „homo“ = мужчина, прячущейся в этой макаронической этимологии, или просто из-за большего внимания уделяемого мужчинами в этом дискурсе (как и во многих других), с. 26.
  7. Sedgwick, 1990, „Homosexual“ was a relatively gender-neutral term and I use it as such, though it has always seemed to have at least some male bias —whether because of the pun on Latin homo = man latent in its etymological macaronic, or simply because of the greater attention to men in the discourse surrounding it (as in so many others)., p. 17.
  8. Сэджвик, 2002, В книге, предшествовавшей этой, — «Между мужчинами: английская литература и мужское гомосексуальное желание», — была сделана попытка продемонстрировать имманентность мужских однополых связей и их запретительных построений по отношению к женско-мужским связям в английской литературе девятнадцатого века, с. 21.
  9. Sedgwick, 1990, The book that preceded this one, Between Men: English Literature and Male Homosocial Desire, attempted to demonstrate the immanence of men's same-sex bonds, and their prohibitive structuration, to malefemale bonds in nineteenth-century English literature., p. 15.
  10. Edwards, 2009, p. 36.
  11. Wanitzek, 2012, p. 3.
  12. Brown, Browne, Brown, Roelvink, Carnegie, Anderson, 2011, p. 122.
  13. Huffer, 2012, p. 22.
  14. Litvak, 2010.
  15. Brown, Browne, Brown, Roelvink, Carnegie, Anderson, 2011.
  16. Masterson, 2006.
  17. Tobin, 1991.
  18. Либакова, 2013, с. 54.

ИзданияПравить

Переводы на русский языкПравить

ЛитератураПравить

на русском языке
на других языках