Великий постриг

«Великий постриг» — картина русского художника Михаила Васильевича Нестерова, созданная в 1897-1898 годах, четвертая и самая значительная картина из цикла, посвященному судьбе русской женщины, за которую он получил звание академика живописи.

Mikhail Nesterov 002.jpg
Михаил Нестеров
Великий постриг. 1898
Холст, масло. 178 × 195 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург
(инв. Ж-4335)

СюжетПравить

Картина написана на сюжет, взятый из романа П. И. Мельникова-Печерского «На горах»:

Двинулось по обительскому двору новое шествие. Впереди попарно идут матери и белицы обеих певчих стай. Марьюшка всех впереди. За певицами матери в соборных мантиях и черный поп, низенький, старенький, седой, во всем иночестве и в епитрахили. Сзади его величавым шагом выступает Манефа. Она тоже в соборной мантии, игуменский посох в руке. Поднята голова, на небо смотрит она. За ней две старицы под руки ведут с ног до головы укрытую Софию. Идет она с поникшей головой, чуть не на каждом шагу оступаясь... По сторонам много чужих женщин. Мужчин ни одного, кроме попа.[1]

Здесь художник прослеживает дальнейшую судьбу героини прошлых картин цикла, не нашедшей свое счастье «в миру» и теперь ищущей забвения в лесной глуши старообрядческого скита. В большинстве предшествующих работ индивидуальный образ, воплощал главную идею художника, но здесь шествие, состоит из множества фигур и каждая из них наделена своим характером и отношением к событию. И вместе с тем все фигуры даны в едином эмоциональном плане, каждая из них является прежде всего частью целого, выражает одну из граней общего настроения. Именно поэтому столь одинаков тип изображенных женщин и вместе с тем так разнообразны их чувства.

Девушки в белых платках еще не монашки, но они уже у самой цели. Одна из них идёт уверенно впереди, полностью погрузившись в молитву и свою жертвенность. За ней следом идёт другая девушка, но без покорности судьбе, ее еще не полностью отпустил мир и прежние привязанности. Рядом женщина, давно покорившаяся своей участи и принявшая постриг , а сбоку – девочка, кажется, не понимает, происходящего в полной мере. За ними идут монашки разных возрастов, которые ведут под руки властную, статную женщину – это игуменья. Позади - часовня и тихо горящая лампадка в окне.

Подчиненность одной идее выражается и в пейзаже. Прямые и тяжеловесные объемы домов плотно обступают, ограничивают действие, замыкают в себе тонкие, тянущиеся кверху стволы деревьев. Березы своей печальной чистотой олицетворяют женскую душу, идущую в монашество, при этом весенний настрой природы несколько противопоставляется свершающимся событиям.

Подобная эмоциональная стилизация пейзажа, привела художника к декоративным принципам его решения; это находит свое продолжение в более поздних работах. Уже в следующем году в картине «Дмитрий, царевич убиенный» Нестеров доводит эту черту до крайности.

История созданияПравить

«Великий постриг» создавался в Киеве, в 1897 году.

В июне этого года художник был в Нижнем Новгороде, но в старообрядческие скиты не заезжал, а лишь ограничился тем, что «купил кое-какие фотографии из раскольнической обстановки».[2]

Как и многие другие работы художника, картина имеет автобиографическую основу связанную с несчастной любовью Нестерова, постигшей его на Кавказе. После получения согласия на брак, ему приходит письмо с неожиданным отказом.

Последующие события описывает так:

Что со мной было первые несколько дней! Я, как обезумевший, принимал одно решение за другим, перечитывал письмо, изнемог от слез, переболел за эти дни все мое горе и однажды проснулся с холодным сознанием, что «все кончено», мечта унеслась. Остался я опять один… Проснулся художник, он помог мне и на этот раз в моем горе, в моих поисках горячей любви. Художник опять указал мне на мое призвание — оно должно было заменить мне страсть к женщине. Художник осилил эту страсть, ибо лишь две страсти всю жизнь господствовали надо мной: страсть любовная и страсть к художеству. Обе они давали мне жизнь, смысл и вдохновение. Если бы не было этих двух сильных страстей — я был бы самый ординарный человек, быть может, вредный самодур, пьяница, неудачник на каком-либо житейском поприще. Любви горячей, взаимной, пламенной любви к женщине и к искусству я обязан тем, что я есть, что мое искусство дает людям то смутное волнение, каким волновался я всю мою незадачливую и в то же время яркую жизнь. Итак, и это горе я переболел. Скоро начал свой «Великий постриг». Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю, она заполнила собой все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением.[3]

Картину на передвижной выставке 1898 во воспоминания Нестерова приняли неоднозначно, но Николай II обратил на нее особенное внимание:

21 февраля на выставке был Государь. Была Императрица Мария Федоровна и вся царская семья. Государь, проходя по выставке, остановился у «Великого пострига», спросив: — «Что это картина киевского Нестерова?» — и когда меня выдвинули вперед, Государь спросил сколько нас — художников работало во Владимирском соборе и что моя картина собой представляет. Я ответил на вопрос Государя, и когда Великий князь Георгий Михайлович доложил Государю, что «Постриг» приобретен в музей Александра III, он заметил, что ему это «очень приятно».[3]

Была продана в Русский государственный музей за 4000 рублей, где и хранится.

ИсточникиПравить

  1. Павел Иванович Мельников-Печерский. На горах. — 1998. — С. 390. — 1147 с. Архивная копия от 27 марта 2022 на Wayback Machine
  2. Михаил Васильевич Нестеров. письмо к О.М.Нестеровой 10 июня 1897 года.
  3. 1 2 Михаил Васильевич Нестеров. О пережитом. 1862-1917 гг. Воспоминания. — 2006. — 616 с.