Реабилитация в России немецких граждан, осуждённых по обвинениям в военных преступлениях

Реабилитация в России немецких граждан, осуждённых по обвинениям в военных преступлениях — многочисленные акты внесудебной (путем решений органов прокуратуры) отмены приговоров советских судов и решений Особого совещания, вынесенных в отношении иностранных граждан (в основном, военнопленных граждан нацистской Германии), обвинённых в преступлениях в отношении мирного населения СССР и советских военнопленных в период Великой Отечественной войны.

Гельмут фон Паннвиц, один из реабилитированных прокуратурой в 1990-е годы во внесудебном порядке

Реабилитация проводилась органами Главной военной прокуратуры России в 1992—1998 годах. При принятии решения о реабилитации осужденного военного преступника орган прокуратуры не обращался в суд, а своим решением отменял судебный приговор. Реабилитированные таким образом нацисты получали статус жертв политических репрессий — в соответствие с законом РСФСР от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий».

Под давлением общественности внесудебная реабилитация была остановлена, а решения о ней в отношении некоторых военных преступников были позднее отменены. Всего внесудебную реабилитацию получили более половины осужденных советскими военными трибуналами по обвинениям в военных преступлениях немецких граждан. Общая численность реабилитированных иностранных граждан, ранее осужденных по обвинению в военных преступлениях, превысила 13 тысяч человек. Доктор юридических наук А.Е. Епифанов пришел к выводу, что данная реабилитация была незаконной, так как прокуратура не имела права отменять решения советских судов без обращения в суд.

ПредысторияПравить

 
Постановление от 7 декабря 1948 года о возбуждении уголовного дела в отношении обер-ефрейтора Г. Й. Бицингера, участвовавшего в убийстве более 600 мирных граждан. Бицингер будет в 1992 году реабилитирован прокуратурой во внесудебном порядке

В период Великой Отечественной войны значительная часть территории СССР была оккупирована войсками Германии и ее союзников. На оккупированной территории были совершены военные преступления — массовые убийства мирных жителей и советских военнопленных.

Выявление лиц, причастных к военным преступлениям и следствие по их деламПравить

Выявление причастных к военным преступлениям среди военнопленных советские органы начали уже в 1944 году. 11 января 1944 года начальник Управления по делам военнопленных и интернированных Наркомата внутренних дел СССР генерал-лейтенант И. А. Петров издал распоряжение № 28/00/186сс «О выявлении среди военнопленных участников зверств»[1]. В распоряжении говорилось, что в лагерях содержатся участники преступлений в отношении мирного советского населения и военнопленных, которые скрывают воинские звания и свою деятельность[1]. Распоряжение предписывало оперативному составу лагерей выявлять таких лиц и документировать их преступную деятельность, передавая все материалы в оперативно-чекистский отдел Управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР[1].

Выявленные участники военных преступлений на территории СССР и оккупированных стран Европы, а также сотрудники нацистских карательных органов и подразделений (зондеркоманд, СС, тайной полевой жандармерии, гестапо) переводились в режимные лагеря: Спасозаводский № 99 (Казахская ССР) и Суслонгерский № 171 (Марийская АССР)[1]. Основания для перевода были следующие[1]:

  • Личные признания военнопленных в участии в военных преступлениях;
  • Свидетельские показания;
  • Проверенные агентурные материалы.

Перевод оформлялся специальным постановлением, которое содержало анкетные данные военнопленного, агентурно-следственные материалы, заключение о его содержании на особом режиме и фотографию[1].

3 октября 1945 года в составе Оперативного управления Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР была сформирована оперативная группа для координации работы по выявлению участников военных преступлений[2]. В результате были выявлены тысячи участников военных преступлений.

К 1 ноября 1946 года на оперативном учёте в лагерях и спецгоспиталях состояли 6804 организатора и участника военных преступлений, среди которых были[2]:

  • 6030 военнослужащих германской армии;
  • 435 военнослужащих румынской армии;
  • 312 военнослужащих венгерской армии;
  • 27 военнослужащих итальянской армии.

По званиям среди этих 6804 человек были следующие категории[2]:

  • 69 генералов;
  • 602 офицера;
  • 6133 унтер-офицера и рядовых.

Кроме этих военнослужащих были выявлены тысячи эсэсовцев, которых определяли в том числе по татуировке на предплечье левой руки[2]. В ходе медосмотров в лагерях в 1945—1946 годах выявили около 15 тысяч эсэсовцев[2]. Военнопленных с эсэсовским татуировками ставили на оперативный учет[2].

Директива № 285сс МВД СССР в декабре 1946 года включила в число военных преступников, нацистов и милитаристов следующие категории[3]:

На лиц, отнесённых к главным преступникам, заводили дела-формуляры, а на лиц, отнесенных к преступникам — учётные дела[3]. После получения директивы № 285сс территориальные органы МВД регулярно информировали Оперативное управление Главного управления по делам военнопленных и интернированных о мероприятиях по разработке военных преступников[3]. Например, начальник Управления МВД по Вологодской области полковник госбезопасности К. В. Боровков 15 февраля 1948 года доложил министру внутренних дел СССР генерал-полковнику С. Н. Круглову, что на учёте областного отдела по делам военнопленных и интернированных находились 2486 военных преступников (в том числе 51 главный военный преступник)[3].

В июне 1948 года МВД выслало на места новый перечень категорий, относимых к военным преступникам[4]. Из числа преступников были исключены (со снятием с оперативного учета и последующей репатриацией)[4]:

  • Офицеры германской армии;
  • Рядовые члены НСДАП, гитлерюгенда, прочих национал-социалистических организаций и объединений.

Перед репатриацией была проведена фильтрация данной категории военнопленных. В июне—сентябре 1949 года МВД провело фильтрацию 40 тысяч военнопленных[4].

На каждого подучётного заводилось дело, которое включало[4]:

  • Анкету;
  • Биографию;
  • Медицинскую справку о выявлении татуировки;
  • Протоколы допросов подозреваемого и свидетелей;
  • Агентурные донесения;
  • Материалы проверки по месту нахождения на территории СССР;
  • Заключение о привлечении к судебной ответственности или репатриации.

При наличии оснований для привлечения к суду у прокурора запрашивали санкцию на водворение подследственного в тюрьму[4]. Законченные уголовные дела направляли на рассмотрение в военные трибуналы войск МВД[4].

К концу сентября 1949 года оперативные отделы лагерей выявили 37 249 военнопленных, которые подлежали привлечению к уголовной ответственности[4]:

  • 12 869 офицеров и рядовых СС;
  • 10 299 офицеров и рядовых частей и соединений, совершавших зверства;
  • 4488 офицеров и рядовых СА;
  • 4159 офицеров и рядовых карательных частей и формирований;
  • 1719 гласных и негласных сотрудников германских разведывательных и карательных органов (абвер, СД, гестапо, полевая полиция и др.);
  • 1309 сотрудников лагерей для военнопленных и концлагерей;
  • 824 сотрудника местных комендатур;
  • 561 сотрудник суда, прокуратуры и полиции;
  • 324 сотрудника политических, административных и хозяйственных органов на оккупированной территории СССР и стран Восточной Европы;
  • 187 руководящих сотрудников НСДАП;
  • 60 агентов английской, американской и французской разведок;
  • 450 прочих «фашистских элементов.

В октябре 1949 года были созданы межведомственные комиссии на местах, в которые входили работники МВД, Министерства государственной безопасности СССР и прокуратуры[4]. К 15 ноября 1949 года эти комиссии должны были закончить работу и передать дела военным трибуналам[4]. Комиссии также выносили решения о репатриации тех, в деяниях которых не было состава преступления[4]. Решение местной межведомственной комиссии (оформленное в виде протокола) утверждала центральная межведомственная комиссия[4].

Выявление военных преступников из числа немецких военнопленных проходило также на территории стран-сателлитов Германии, где находились советские войска. В середине декабря 1944 года заместитель председателя Союзной контрольной комиссии генерал-полковник С. С. Бирюзов, политический советник А. А. Лаврищев и начальник штаба Союзной контрольной комиссии генерал-майор А. И. Сучков направили В. М. Молотову первый Отчет о работе этой комиссии за период от 29 ноября по 15 декабря 1944 года, в котором указали, что на территории Болгарии были переданы советскому командованию и отправлены в СССР 5777 германских военнопленных, а 90 германских военнопленных, обвиняемых в военных преступлениях, находились в тюрьме в Плевене[5].

Открытые судебные процессы над военнопленнымиПравить

 
Подсудимые (семь генералов и полковников) на Рижском судебном процессе

В 1943—1949 годах были проведены 19 публичных процессов над группами военных преступников из числа иностранных военнопленных. Эти процессы над иностранными военными преступниками были открытыми и тщательно организованными. Их проводили в 17 городах СССР, освобожденных от противника, а также в Ленинграде и в Хабаровске. Кандидат исторических наук Дмитрий Асташкин привел цифру осужденных на 21 открытом процессе[6] — 252 иностранных военнослужащих из Германии, Австрии, Японии, Венгрии и Румынии[7].

Правовая основа для осуждения за военные преступленияПравить

Правовой основой для судов над этими иностранными военными преступниками стал Указ Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года[8].

Иногда военнопленных осуждали по статьям Уголовного кодекса РСФСР за контрреволюционные преступления, по которым судили и советских граждан в мирное время. Так, был осужден постановлением Президиума Верховного Суда СССР от 27 сентября 1950 года по статьям 58-6, 58-9, 58-4 УК РСФСР генерал-лейтенант Тоитиро Минэки.

 
Ордер на обыск и арест Йоахима Куна от 30 августа 1951 года
 
Приговор Особого совещания при Министре государственной безопасности СССР в отношении Куна от 17 октября 1951 года

Обвиненных в военных преступлениях граждан Германии иногда судили по закону № 10 Контрольного совета в Германии. Закон Контрольного совета № 4 от 30 октября 1945 года запретил немецким судам рассматривать преступления, совершенные гитлеровцами в отношении граждан стран Антигитлеровской коалиции[9]. Такие уголовные дела должны были рассматривать только трибуналы союзников[9]. В немецком уголовном праве не был прописан ряд уголовных преступлений. В Германии действовал Уголовный кодекс 1871 года, в котором не было норм о геноциде, преступлений против мира и человечности[9]. Поэтому был принят закон № 10 Контрольного совета, который предусматривал составы преступлений: преступления против мира, преступления против человечности, военные преступления, принадлежность к определенным категориям преступной группы или организации (НСДАП, Гестапо, СС и других)[9]. Закон № 10 применялся также советскими органами (в том числе внесудебными). 17 октября 1951 года Особое совещание при Министре государственной безопасности Союза ССР приговорило к 25 годам тюремного заключения с конфискацией имущества майора Йоахима Куна, участника заговора против Адольфа Гитлера. Куна судили по пункту 1а статьи II закона № 10 Контрольного совета в Германии. При этом действия Куна квалифицировали как «подготовку и ведение агрессивной войны против Советского Союза» и в обвинительном заключении говорилось, что Кун, будучи участником заговора, преследовал цель уничтожения Гитлера для заключения сепаратного мира с Великобританией, Францией и США и продолжения войны против СССР[10].

Среди осужденных в 1945—1947 годах были немецкие генералы. В 1945—1947 годах в СССР на процессах над военными преступниками 18 немецких генералов были приговорены к смертной казни, а 23 генерала — к 25 годам каторжных работ[11].

Рассмотрение дел закрытыми военными трибуналами (с 1947 года)Править

В конце 1940-х годов советские власти были вынуждены ускорить процесс рассмотрения дел иностранных военных преступников. Это было связано с двумя причинами. Во-первых, публичные процессы стоили очень дорого. Во-вторых, на СССР давили его бывшие союзники по антигитлеровской коалиции, настаивавшие на завершении процесса репатриации военнопленных.

Закрытые судебные процессы в 1947 году проводились в том числе за пределами СССР. При этом советский трибунал мог осудить человека, ранее оправданного местным иностранным судом. В августе 1946 года венгерские спецслужбы арестовали по подозрению в совершении военных преступлений Золтана Шомлаи, Ласло Варгу, Йожефа Темеши и Иштвана Тота[12]. 21 декабря 1946 года Будапештский народный суд огласил приговор: оправдать обвиняемых за отсутствием доказательств[12]. Оправдательный приговор был обжалован генеральным прокурором во Всевенгерский совет народных судов, который никак не мог рассмотреть дело[12]. После этого делом занялись советские органы. Управление контрразведки Центральной группы советских войск провело свое следствие по делу[12]. В период с 18 февраля по 23 июля 1947 года Управлением контрразведки советского гарнизона Будапешта были выявлены и подвергнуты предварительному заключению следующие венгерские граждане, обвиняемые в военных преступлениях[12]:

  • Золтан Шомлаи, генерал-майор;
  • Шандор Райтер, подполковник;
  • Ласло Варга, подполковник;
  • Йожеф Темеши, прапорщик;
  • Иштван Пружински, старший лейтенант;
  • Иштван Тот, капитан.

9 сентября 1947 года в закрытом заседании дело в отношении венгров было рассмотрено военным трибуналом Центральной группы войск, который в австрийском Бадене приговорил обвиняемых к исправительно-трудовым работам[12].

24 ноября 1947 года вышло совместное распоряжение МВД СССР, Минюста СССР и Прокуратуры СССР о передаче законченных следственных дел на военнопленных, обвиняемых в военных преступлениях, на рассмотрение в закрытые суды по месту их содержания[3]. Обвинение предписывалось квалифицировать по статье 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года с вынесением приговора — 25 лет исправительно-трудовых работ[3]. На места присылали списки соединений и частей немецких войск, принимавших участие в карательных акциях[3]. Оперативные сотрудники лагерей проверяли каждого немецкого солдата и офицера на предмет службы в этих формированиях[3]. Выявленных по спискам допрашивали (на основе показаний разыскивали сослуживцев) и фотографировали (фотографии направляли по месту совершения преступлений для опознания свидетелями[3].

Оперативно-следственную разработку военнослужащих частей, участвовавших в карательных акциях, вели по месту их содержания[3]:

Были приняты меры по предотвращению суицидов среди военнопленных, обвиняемых в военных преступлениях. МВД предписало лиц, которых помещали в карцер, обыскивать, а также обеспечивать внутрикамерной агентурой[13].

Было принято решение — судить иностранцев, обвиняемых в военных преступлениях, по ускоренной процедуре, то есть с отступлением от действующих советских уголовно-процессуальных норм. В частности, военные трибуналы выносили приговоры за 20 — 30 минут без участия обвинения, защитника и допроса свидетелей[14].

При осуждении приговор часто основывался на признательных показаниях обвиняемого, а само качество дел в отношении иностранцев было ниже, чем на советских граждан, привлекавшихся по тому же указу Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года. Историк Н. В. Суржикова по результатам изучения архивно-следственных делах на военнопленных и интернированных пришла к выводу, что часто дело в отношении иностранца начиналось с постановления на арест, а материалы предварительного следствия практически отсутствовали в материалах дела[15].

Впрочем, активная защита со стороны обвиняемых могла привести к прекращению дел. В частности, отказ военнопленного от признательных показаний мог привести к прекращению дела «за недостаточностью улик», так как часто других доказательств у следствия не было. Так, на судебном заседании 14 декабря 1948 года обвиняемый в участии в грабежах, арестах, угоне на рабский труд в Германию и насильственном привлечении к труду мирных советских граждан обер-ефрейтор Г. Беккер отказался от признательных показаний и потребовал допросить свидетелей из числа сослуживцев[15]. Дело Беккера было направлено на доследование и закрыто за недостаточностью доказательств 17 марта 1949 года[15]. Следствие вновь начало разбирательство дела Беккера, но 14 октября 1949 года дело вновь (уже окончательно) прекратили[15].

Случай Беккера был не единственным, когда отказ в суде от ранее данных показаний приводил к прекращению уголовного преследования. 21 декабря 1949 года от своих показаний отказался рядовой Г. Айгнер и на следующий день дело Айгнера было закрыто[15]. Ефрейтор строительного батальона М. Бем, обвиняемый в изъятии продуктов у мирного советского населения, отказался от своих показаний 23 декабря 1949 года[15]. После доследования 27 февраля 1950 года все обвинения с Бема были сняты, так как не удалось установить никаких фактов, изобличающих его преступную деятельность[15].

Некоторым обвиняемым советский суд был вынужден переквалифицировать обвинение. Так, личный пилот А. Гитлера генерал Ганс Баур обвинялся в том, что принимал участие в разработке военных планов, управляя самолетом во время визита Гитлера к Б. Муссолини[15]. На суде Баур посоветовал председателю «арестовать и машиниста локомотива, который тащил тот вагон, в котором Гитлер и Муссолини вели переговоры в районе Бреннерского перевала»[15]. Это вызвало замешательство, но после 15-ти минутного перерыва советский трибунал осудил Баура с формулировкой[15]:

 Поскольку вы, совместно с Гитлером, несколько раз посещали советские города и, таким образом, способствовали совершению преступлений против мирных советских граждан и советских военнопленных, вы признаны судом виновным и приговариваетесь к двадцати пяти годам заключения… 

Указ Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года применялся и в отношении иностранных военных преступников, которые совершили преступления против иностранцев за пределами СССР. Так, бывший полицмейстер отдела «К» (транспорт) охранной полиции Э. Байер, проходивший службу на территории Польши в Варшаве, Каттовицах и Ченстохове, был приговорен к 25 годам исправительно-трудовых лагерей по статье 1 Указа от 19 апреля 1943 года и статье 17 Уголовного кодекса РСФСР за службу в германских карательных органах и участие в начале сентября 1944 года в подавлении Варшавского восстания[15]. На основании статьи 1 Указа от 19 апреля 1943 года на 25 лет исправительных лагерей был осужден унтер-офицер В. Аут — за участие в грабежах мирного чешского населения[16].

Судили не только за конкретные преступления, но и за принадлежность к структурам, совершившим военные преступления. Директива МВД, МГБ и Прокуратуры СССР № 746/364/213сс от 29 ноября 1949 года предписывала[4]:

В тех случаях, когда достаточных следственных материалов о конкретной преступной деятельности не имеется, военнопленных офицеров, служивших на командных оперативных должностях в органах и войсках СС, предавать суду по ст. 17 УК РСФСР и Указу от 19 апреля 1943 года за самый факт принадлежности к СС как военных преступников. Во всех случаях, когда это возможно, указывать на акты Чрезвычайной государственной комиссии, устанавливающие преступления воинской части, в которой состоял обвиняемый

По этому же принципу предписывалось судить командный и рядовой состав концлагерей и лагерей для советских военнопленных, а также работников судов, полиции, прокуратуры[4]. Сотрудники германской разведки и контрразведки привлекались к судебной ответственности по статьям 17 и 58-6 (шпионаж) Уголовного кодекса РСФСР[4].

По состоянию на февраль 1950 года в СССР было оставлено 13515 осужденных и подследственных военнопленных[17]. Остальные военнопленные были репатриированы на родину. Однако суды продолжились.

В марте 1950 года была сформирована правовая основа для суда над оставшимися в советском плену немецкими генералами. 17 марта 1950 года были утверждены два строго секретных Постановления Совета Министров СССР № 1108-396сс и № 1109-397сс, которые предписывали освободить из плена и репатриировать 23 генерала, а остальных привлечь к уголовной ответственности по Указу от 19 апреля 1943 года, разделив их на три группы (по каждой был отдельный список, а 3 генерала подлежали передаче властям Чехословакии)[18]:

  • Список № 1 «Военные преступники, совершившие зверства на временно оккупированной территории СССР» — 51 человек;
  • Список № 2 «Генералы, реакционно реваншистски настроенные» — 59 человек;
  • Список № 3 «Сотрудники карательных, разведывательных, полицейских органов и частей СС» — 9 человек.

Судили немецких генералов быстро. Так, дело главы Союза немецких офицеров Вальтер фон Зейдлиц (проходил по списку № 2) было рассмотрено за один день (8 июля 1950 года) в закрытом судебном заседании военного трибунала войск МВД Московского военного округа без свидетелей, причем быстро: судебное заседание открылось в 11:35, а приговор (25 лет) был оглашен в 15:55[19].

 
Приговор в отношении адъютанта Гитлера Отто Гюнше, вынесенный 15 мая 1950 года советским военным трибуналом войск МВД Ивановской области. В приговоре указано, что он может быть обжалован в кассационном порядке в вышестоящий суд

В 1950—1953 годах число отбывавших в СССР наказание иностранных военных преступников увеличилось за счет осужденных советскими военными трибуналами и интернированных в Советский Союз из стран Восточной Европы иностранцев[20]. В частности, именно в этот период была осуждена группа германских офицеров и штатских лиц, которых ранее допрашивали как свидетелей в рамках следствия по делу о смерти Гитлера — адъютант Отто Гюнше, камердинер Хайнц Линге и другие.

Всего по Указу от 19 апреля 1943 года в СССР осудили в 1943—1952 годах не менее 81780 человек, из которых 24069 человек были иностранцами[21].

На 1 июля 1953 года в СССР было 19118 иностранцев, осужденных за воинские преступления: 17528 военнопленных и 1590 интернированных[20]. Почти половина осужденных такого рода (6455 военнопленных и 715 интернированных по состоянию на 1 июля 1953 года) отбывала наказание в лагере № 476 МВД СССР (Свердловская область)[22].

Освобождение и репатриацияПравить

Освобождение и репатриация осужденных шли еще до 1953 года. В январе 1950 года Центральная межведомственная комиссия пересмотрела примерно 15 тысяч приговоров, вынесенных в отношении военных преступников из числа военнопленных вермахта[23]. По итогам своей работы комиссия решила, что возможно выдворить из СССР тех, кто был привлечен по формальным признакам или совершил менее значительные преступления[23].

В феврале 1950 года МВД СССР приняло решение освободить и репатриировать 17499 военнопленных, в том числе[24]:

  • 5126 осуждённых в 1943—1949 годах за бытовые и воинские преступления;
  • 7038 осуждённых после 1 ноября 1949 года за принадлежность к СС, СА, полицейским и охранным частям;
  • 5293 находившихся под следствием за принадлежность к карательным подразделениям;
  • 23 немецких генерала, в отношении которых не было получено компрометирующих данных;
  • 19 бывших членов Национального комитета «Свободная Германия» и Союза немецких офицеров.

В 1953—1956 годах выжившие иностранные военные преступники были освобождены и репатриированы. Это было связано с попытками советской власти решить проблему Германии и Австрии. Уже в апреле 1953 года Президиум ЦК КПСС поручил межведомственной комиссии под председательством министра юстиции СССР К. П. Горшенина пересмотреть приговоры в отношении тех иностранных граждан, содержать которых в заключении больше не было необходимости[25]. В работе комиссии Горшенина с 22 апреля по 12 мая 1953 года приняли участие 45 ответственных работников МВД СССР, Министерства юстиции СССР и прокуратуры, а также 15 технических работников[26]. К работе комиссии также привлекались сотрудники Министерства иностранных дел[26]. В зависимости от национальной принадлежности иностранцев, дела которых рассматривались, были созданы подкомиссии[26]. Данная комиссия рекомендовала освободить от наказания 12,7 тысяч германских подданных[25]. Начались освобождения[27]. Комиссия также наметила к освобождению 428 осужденных, находившихся на территории ГДР[26].

Советско-германское коммюнике от 22 августа 1953 года предусматривало оставление в местах заключения только лиц, которые совершили особо тяжкие преступления против мира и человечности[28].

В реальности в 1953 году освободили не всех, кого планировали. После вторичного пересмотра (по поручению генерального прокурора СССР и во исполнение поручения ЦК КПСС) дел 14430 остававшихся в СССР осужденных военнопленных и интернированных в списки на освобождение к 3 ноября 1953 года включили[29]:

  • 2291 военнопленного и интернированного, осужденных по Указу Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года;
  • 130 осужденных по закону № 10 Контрольного совета.

Освобождали лиц, которые были привлечены к ответственности за нанесение материального ущерба советским гражданам, государству и общественным организациям[28]. Также освобождали престарелых и инвалидов[28].

Освобождение оформлялось определениями Верховного суда СССР[28]. Подлежащих репатриации сконцентрировали в Гвардейском лагерном отделении Управления Министерства юстиции по Калининградской области[28].

Всего в Берлин репатриировали 5374 немецких военнослужащих, освобожденных от дальнейшего отбывания наказания, назначенного им за преступления, совершенные во время войны[28].

В СССР для дальнейшего отбывания наказания были оставлены следующие категории осужденных[28]:

  • Лица, принимавшие непосредственное участие в расстрелах и истязаниях советских граждан;
  • Командиры частей и соединений, личный состав которых совершал на оккупированной территории зверства и злодеяния;
  • Начальствующий состав карательных органов вермахта.

Одновременно шла работа по передаче властям ГДР тех военных преступников, которые были осуждены советскими органами и отбывали наказание на территории ГДР. 5 октября 1954 года было принято Постановление Совета министров СССР «О передаче правительству ГДР немецких граждан, осужденных советскими судами и отбывающих наказание на территории ГДР»[30]. 27 октября 1954 года председатель КГБ установил следующий порядок такой передачи[30]:

  • Учетно-архивный отдел КГБ на основании следственных материалов готовил справки с изложением составов преступлений осужденных для Инспекции по вопросам безопасности при Верховной комиссии СССР в Германии;
  • Аппарат Инспекции передал справки властям ГДР;
  • Власти ГДР принимали решения на основе справок об освобождении или об амнистии этих лиц;
  • Инспекция изучала решения властей ГДР и направляла их в Центральную комиссию для принятия окончательных решений;
  • Вынесенные решения согласовывались Инспекцией с германскими органами, которые совершали все формальности по освобождению от наказания или амнистии.

25 января 1955 года было прекращено состояние войны между СССР и Германией[21]. ФРГ увязывала установление дипломатических отношений с СССР с пересмотром дел своих граждан, осужденных за военные преступления[21]. 31 марта 1955 года в Москве и на местах начала работу правительственная комиссия, состоявшая из представителей органов государственной безопасности, юстиции и внутренних дел и возглавлявшаяся военными прокурорами[21]. В общей сложности комиссия рассмотрела дела граждан 28 стран, осужденных за военные преступления[21]. На основе заключений комиссии были изданы впоследствии 37 указов Президиума Верховного совета СССР об освобождении иностранных военнопленных от наказания и их возвращении на родину[31].

14 июля 1955 года Никита Хрущёв сообщил властям ФРГ и ГДР, что после заключения договора с ФРГ СССР освободит от дальнейшего отбывания наказания и репатриирует в ГДР или ФРГ (в зависимости от места жительства осужденного) 5614 немецких граждан[32]:

  • 3708 военнопленных;
  • 1906 гражданских лиц;
  • 180 генералов гитлеровской армии.

После выступления Хрущева вышел ряд указов Президиума Верховного совета СССР (от 23 июля 1955 года, от 1 августа 1955 года, от 9 августа 1955 года, от 22 августа 1955 года), которыми большинству осужденных за военные преступления из тех, кто находился в спецлагерях МВД СССР, сроки наказания были снижены до фактически отбытых[33].

В сентябре 1955 года (после визита в СССР канцлера ФРГ К. Аденауэра) Президиум Верховного совета СССР издал указ об амнистии германских граждан[34]. Уже 29 сентября 1955 года из Свердловской области отбыл первый эшелон с освобожденными немцами[34]. 28 сентября 1955 года в ФРГ и ГДР были репатриированы 8877 военнопленных и интернированных (в том числе 749 немцев были переданы для дальнейшего отбытия наказания)[21].

Амнистия также коснулась некоторых германских военнослужащих, осужденных на открытых процессах 1940-х годов. Так, в 1955 году был амнистирован координатор карательного 667-го ост-батальона «Шелонь» Вернер Финдайзен, которого судили на Новгородском процессе 1947 года за то, что его батальон расстрелял на льду реки Полисть 253 жителей двух деревень[35].

Затем репатриация до декабря 1955 года была приостановлена[34].

В мае 1955 года был заключен договор между СССР и восстановленной Австрией[36]. Президиум Верховного совета СССР тогда издал указ об амнистии и репатриации на родину всех осужденных австрийских граждан[36]. После этого осужденных иностранцев стали группировать по признаку гражданства, переводить в облегченные условия содержания (со снятием сторожевых вышек и караулов с собаками)[36]. Австрийцев в мае 1955 года собрали, провели им медосмотр, поставили на усиленное питание и освободили по амнистии[36]. Перед отправкой на родину освобожденным австрийцам выдали новую одежду и обувь, выплатили заработанные ими деньги и выплатили компенсацию (символическую) за изъятые у них ценности[37]. Отправили австрийцев из Свердловска с оркестром, наградили отличившихся на работе подарками и провели экскурсию в Свердловский областной краеведческий музей[38].

Эшелоны с австрийцами ехали быстро. Так первый эшелон с освобожденными австрийцами (250 репатриантов) выехал из Свердловска 20 мая 1955 года и пересек границу СССР в районе станции Чоп 2 июня того же года[39]. В Вене репатриантов встретил канцлер Австрии Юлиус Рааб, родственники и знакомые[39].

Одновременно шла репатриация граждан Венгрии и Румынии, причем значительная часть репатриированных амнистировалась. Неамнистированные передавались властям этих двух стран для дальнейшего отбытия наказания. Так из отбывавших в лагере № 476 в Свердловской области 394 венгерских и 442 румынских граждан были амнистированы соответственно 239 и 268 человек[34]. В феврале 1956 года лагерь № 476 был закрыт в связи с завершением репатриации[40]. Нерепатриированными остались только советские граждане, принявшие германское гражданство и некоторые румынские граждане[40]. 18 — 20 ноября 1955 года венгерским органам советская сторона передала шесть осужденных венгров (Шомлаи, Райтер, Варга и другие)[41].

После завершения советско-югославского конфликта были пересмотрены дела югославских граждан. К декабрю 1954 года советская комиссия рассмотрела дела на югославских граждан и приняла следующие решения[33]:

  • Освободить 40 военнослужащих (2-х офицеров, 7 унтер-офицеров и 21 солдата), которые проходили в годы войны службу в СС, вермахте, полиции и были осуждены за соучастие в зверствах на оккупированной территории СССР над мирным населением. Комиссия либо не нашла доказательств личного участия этих лиц в военных преступлениях, либо сочла их участие незначительным;
  • 21 бывший военнопленный-югослав был оставлен для отбывания наказания в СССР, так как комиссия установила, что их осудили за непосредственное участие в расстрелах советского мирного населения и иные преступления.

Реакция властей стран гражданства осужденных на их репатриациюПравить

В ГДР и Венгрии некоторые из переданных советской стороной осужденных военнопленных были заключены в местные тюрьмы[32].

В Австрии освобожденные преступники были встречены как жертвы коммунизма. Австрийские официальные лица открыто подчеркивали, что прибывшие осуждены несправедливо. Это проявилось при встрече второго эшелона с репатриированными австрийцами, прибывшего в Вену из Свердловской области. Второй эшелон с освобожденными австрийцами отбыл в Австрию в июне 1955 года[39]. В Австрии представители Международного Красного Креста встретили их цветами и подарками[39]. В Вене эшелон встречали несколько тысяч человек, в том числе бургомистр города[39]. Министр внутренних дел Австрии обратился к репатриантам с речью[39]:

…нам больших трудов стоило возвратить вас на Родину. Вы были осуждены советским судом незаконно, поэтому мы не считаем вас преступниками и окажем необходимое содействие в устройстве вашей жизни и благополучия

Содействие было оказано. Сразу по прибытии каждому репатрианту поднесли подарки, выдали по 3 тысячи австрийских шиллингов и на автомобилях развезли по домам[39].

В ФРГ вернувшиеся нацисты часто говорили, что были оклеветаны и признались в преступлениях под пытками[32]. Власти им верили и позволили большинству осужденных вернуться к гражданским профессиям, а некоторые вновь вошли в элиту своих стран[32].

Начало реабилитацииПравить

 
Справка о реабилитации Г. Й. Бицингера из его уголовного дела. Справка за подписью работника прокуратуры. Она выдана в 1992 году, но в ней нет даты. В 2018 году решение о реабилитации Бицингера было отменено прокуратурой Свердловской области

Реабилитация иностранных военных преступников стала частью большой реабилитации жертв политических репрессий 1990-х годов. Правовой основой стал закон о реабилитации жертв политических репрессий от 18 октября 1991 года. Для его реализации была создана Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте Российской Федерации во главе с Александром Яковлевым[42]. За первые 10 лет действия закона 1991 года были реабилитированы около 4,5 млн человек, из которых 92 % — посмертно[42].

Закон 1991 года формально ставил в равное положение российских и иностранных граждан[43]. Однако Борис Ельцин, как заключил историк Тимоти Колтон, в первый год своего правления часто использовал архивы для внешней политики[44]. При этом президент не всегда проверял наличие достаточных оснований для политических заявлений. В частности, в июне 1992 года в Вашингтоне Ельцин обещал Конгрессу США раскрыть информацию об американских военнопленных корейской и вьетнамской войн, которые могли попасть в СССР[44]. Хотя заявление произвело много шума, но никаких американских военнопленных или записей о них так и не было обнаружено[44].

Несмотря на декларируемое законом равенство, на практике пересмотр дел иностранцев осуществлялся в ускоренном порядке, за который высказались 16 декабря 1992 года президент России Борис Ельцин и канцлер Германии Гельмут Коль[43]. Для пересмотра дел осужденных иностранных преступников был создан специальный отдел в Управлении реабилитации Главной военной прокуратуры[45].

 
Альфред Дреггер

Некоторые немецкие политические деятели настаивали на поголовной реабилитации осужденных в СССР иностранных военных преступников. Например, в 1992 году член ХДС Альфред Дреггер предлагал реабилитировать актом Президента России всех военнопленных вермахта (в том числе осужденных за совершение зверств на оккупированной территории СССР)[46].

В октябре 1995 года в Главной военной прокуратуре было создано Управление реабилитации российских и иностранных граждан, которое должно было осуществлять закон о реабилитации 1991 года[46]. Оно взаимодействовало с Комиссией по реабилитации при Президенте Российской Федерации[46].

Порядок внесудебной реабилитацииПравить

Решение о реабилитации принималось на основании ходатайств. Срок рассмотрения ходатайства — не более 3 месяцев[45]. Сначала по итогам рассмотрения ходатайства о реабилитации военный прокурор составлял заключение о реабилитации[45]. Заключение утверждал начальник управления реабилитации (или его заместитель или начальник отдела Управления реабилитации)[45].

В случае невозможности реабилитации по объективным причинам дело заявителя с заключением, подписанным главным военным прокурором России, направлялось в военный суд, который выносил окончательное (положительное или отрицательное) решение на основе имеющихся в деле доказательств[47].

Массовый характер внесудебной реабилитации придали два распоряжения Генерального прокурора Российской Федерации (от 17 сентября 1992 года и 20 апреля 1994 года). Они предписывали работникам Управления реабилитации Главной военной прокуратуры Российской Федерации провести проверку всех производств (как судебных, так и внесудебных) в отношении советских и иностранных граждан, осужденных по политическим мотивам военными судами[48].

 
Ответ военной прокуратуры Восточного военного округа от 11 февраля 2021 года об обстоятельствах внесудебной (прокурорской) реабилитации Тоичиро Минэки

Решение о реабилитации принималось прокуратурой без обращения в суд. При этом решение прокуратуры об отказе в реабилитации могло быть обжаловано в суд, причем не только заинтересованным лицом, но и общественной организацией.

Так, осужденный постановлением Президиума Верховного Суда СССР от 27 сентября 1950 года по ст.ст. 58-6, 58-9, 58-4 УК РСФСР генерал-лейтенант Тоитиро Минэки был реабилитирован прокуратурой без обращения в суд на том основании, что вмененные ему преступления были совершены вне пределов территории СССР.

Военная прокуратура Восточного военного округа в письме от 11 февраля 2021 года сообщила в связи с этим следующее:

Установлено, что в соответствии с заключением, утвержденным 03.11.1997 военным прокурором Дальневосточного военного округа, Минэки Тоичиро признан привлеченным к уголовной ответственности по политическим мотивам и реабилитированным.

Из материалов уголовного дела следует, что судебными инстанциями Минэки Тоичиро признан виновным в совершении ряда контрреволюционных преступлений, предусмотренных главой 1 Особенной части Уголовного кодекса РСФСР в редакции 1926 года (далее — УК РСФСР), совершенных в довоенное время на территории Китая, а также Южном Сахалине, входившим в инкриминируемый период в состав Японии.

Вместе с тем на него, как на иностранца, находящегося в период совершения вмененных преступлений за пределами территории СССР, действия советских законов не распространялись и, с учетом положений раздела 2 УК РСФСР (Пределы действия уголовного кодекса), он привлечению к уголовной ответственности по законам СССР не подлежал.

…решение о реабилитации Минэки Тоичиро принято в военной прокуратуре Дальневосточного военного округа в соответствии с требованиями статьи 8 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий», поскольку для пересмотра дела в судебном порядке передаются уголовные дела только с заключением прокурора об отказе в реабилитации, составленном по результатам заявления заинтересованного лица или общественной организации.

На практике решение о реабилитации могла принимать и «гражданская» прокуратура. Например, в 1992 году осужденного Г. Й. Бицингера реабилитировала (без обращения в суд) прокуратура Свердловской области.

 
Сцилард Бакаи, реабилитированный прокуратурой России в 1992 году

Реабилитация касалась не только осужденных немцев, но иных иностранцев. В частности, в 1992 году был реабилитирован казненный Сцилард Бакаи, бывшего главнокомандующего Восточной венгерской оккупационной группой в СССР, хотя Бакаи признавал, что его войска совершали в СССР военные преступления[49]. Бакаи был реабилитирован решением прокуратуры.

Мотивы реабилитацииПравить

Доктор исторических наук В. П. Мотревич отметил, что в 1990-е годы часть осужденных военнопленных приходилось реабилитировать и причислить к жертвам политических репрессий в силу того, что при их осуждении были нарушены процессуальные нормы (не было защитника и т. п.)[14]. При этом виновность реабилитированных Главной военной прокуратурой военнопленных была подчас несомненна. Мотревич привел несколько примеров таких реабилитированных. Унтер-фельдфебель Г. Бартель был комендантом лагеря для советских военнопленных в Берлине, где создал для них невыносимые условия содержания[14]. Обер-ефрейтор Г. Бицингер участвовал в карательных операциях против мирного населения в Крыму и в ходе проведенной с его участием операции в каменоломнях было убито более 600 мирных граждан[50]. Полковник Ганс Герцог был осужден на 25 лет исправительно-трудовых лагерей за карательные операции против белорусских партизан[51]. Он категорически отказался работать в лагере и заставить его трудиться не смогли[51]. В мае 1992 года Герцога реабилитировали на основании закона «О реабилитации жертв политических репрессий»[51].

Конкретные мотивы прокуратуры при вынесении решения о реабилитации могли вообще отсутствовать в решении о реабилитации. Доктор юридических наук А. Е. Епифанов, изучив дела реабилитированных нацистов, отметил, что иногда решения о реабилитации прокуратурой вовсе не мотивировались[52]. Епифанов также обнаружил, что часто решение о реабилитации выносилось лишь на том основании, что вина иностранного преступника основана только на его признании (неподкрепленном иными доказательствами)[52]. В большинстве случаев сотрудники военной прокуратуры при принятии решения о реабилитации руководствовались только материалами уголовного дела, не истребуя какие-либо дополнительные материалы, чтобы подтвердить или опровергнуть его вину[52].

Незаконность внесудебных реабилитацийПравить

Доктор юридических наук А. Е. Епифанов пришел к выводу, что действия органов военной прокуратуры по внесудебной реабилитации противоречила как статье 13 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (действовавшего в 1990-е годы), так и статье 118 Конституции Российской Федерации[45]. Незаконность выражалась в том, что органы военной прокуратуры по сути узурпировали у суда право решать вопрос о виновности[45].

Прекращение внесудебного периода реабилитацииПравить

Решение Верховного суда Российской Федерации от 21 января 1998 года прекратило действие закона «О реабилитации жертв политических репрессий» в отношении иностранцев, осужденных по Указу Президиума Верховного совета СССР от 19 апреля 1943 года[52]. Верховный суд Российской Федерации указал, что предусмотренные данным Указом деяния, непосредственно не относятся к разряду государственных или совершенных по политическим мотивам преступлений[53].

С момента вынесения постановления Верховного суда Российской Федерации от 21 января 1998 года все решения судов в отношении иностранных военных преступников могли прекращаться только с применением общего уголовно-процессуального законодательства[54]. Внесудебный период реабилитации закончился.

Таким образом, с 1998 года решение о реабилитации иностранного военного преступника стало возможным принимать только в судебном порядке. Это привело к сокращению численности реабилитируемых. Тем не менее в 2000-е годы рассматривались вопросы реабилитации осужденных иностранцев, в том числе осужденных на открытых судебных процессах.

Решался вопрос о реабилитации венгров и немцев, осужденных на Черниговском процессе. Постановлениями Главной военной прокуратуры Российской Федерации от 3 октября 2002 года и от 30 июля 2003 года были признаны осужденными в законном порядке и не подлежащие реабилитации[55]:

  • Алдя-Пап и 15 иных лиц, осужденных на Черниговском процессе;
  • Осужденный 9 сентября 1947 года на закрытом судебном заседании военного трибунала Центральной группы войск в Бадене Золтан Шомлаи и 5 иных лиц.

В 2010-е годы от иностранных военных преступников продолжали поступать обращения о реабилитации. По словам главного военного прокурора России С. Н. Фридинского в 2013 году было рассмотрено 21 дело в отношении иностранных военных преступников на предмет их реабилитации (по заявлениям в том числе бывших немецких военнослужащих)[56]. Все заявители были признаны военным судом не подлежащими реабилитации[57].

Тем не менее, обращения в Генеральную прокуратуру о реабилитации нацистских преступников поступали и в 2010-е годы. Так, за первые девять месяцев 2014 года в Генеральную прокуратуру Российской Федерации поступили 117 обращений о реабилитации немецких военных преступников[58]. По обращениях прокуратура выносила заключения и направляла их в Верховный суд Российской Федерации. Например, организация «Саксонский мемориал» (в лице представителя Зура) обратилась в Генеральную прокуратуру России с просьбой о реабилитации сотрудника Абвера, генерал-лейтенанта Ганса Пикенброка, приговоренного в 1952 году к 25 годам исправительно-трудовых лагерей за преступления против мира и безопасности человечества[58]. Пикенброк был освобожден в 1955 году, получил от властей ФРГ пенсию и умер в 1959 году[58]. По Пикенброку прокуратура изучила дело, вынесла отрицательное заключение о реабилитации и на его основе Верховный суд Российской Федерации 15 ноября 2014 года отказал в реабилитации[58].

 
Определение военного суда Московского военного округа от 23 декабря 1998 года о реабилитации Куна

Прекращение внесудебного порядка реабилитации привело к тому, что даже в отношении иностранцев, осужденных советскими внесудебными органами, решение о реабилитации стал принимать суд по протесту прокурора. Так, 23 декабря 1998 года военный суд Московского военного округа реабилитировал майора Йоахима Куна, который в 1951 году был осужден к 25-ти годам тюремного заключения Особым совещанием при Министре государственной безопасности СССР[59].

Отмена некоторых внесудебных решений о реабилитацииПравить

Некоторые решения о реабилитации были отменены. В частности было отменено решение о реабилитации фон Паннвица[58]. Некоторые решения были отменены спустя десятилетия. Так в феврале 2018 года прокуратура Свердловской области по жалобе одного из граждан (узнавшего на лекции историка о таком факте) отменила решение о реабилитации Г. Й. Бицингера, участвовавшего в убийстве более 600 мирных граждан и реабилитированного в 1992 году[60].

Общее число реабилитированныхПравить

За период с 18 октября 1991 года по январь 2001 года органы военной прокуратуры (по собственным данным) на основании Закона «О реабилитации жертв политических репрессий» рассмотрели более 17569 обращений иностранцев (в основном немцев)[8]. В результате 13035 иностранцев были признаны жертвами политических репрессий и реабилитированы, а 4534 иностранцам в реабилитации было отказано[8]. Доктор юридических наук А. Е. Епифанов отмечает, что большинство этих лиц было привлечено как раз за злодеяния, совершенные в годы Великой Отечественной войны[43].

Оценки историковПравить

Венгерские историки Тамаш Краус и Ева Мария Варга в 2015 году негативно оценили реабилитацию, назвав ее «абсурдным политическим трюком» «ельцинского режима, который в интересах поддержания „хороших отношений“, а также демонстрируя всему миру свою „правовую чувствительность“, реабилитировал военных преступников, в том числе и венгров»[61].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 6 Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 44.
  2. 1 2 3 4 5 6 Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 45.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 46.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 47.
  5. Волокитина Т. В., Ревякина Л. В. Союзная советская контрольная комиссия в Болгарии (ноябрь 1944 — декабрь 1947 г.) // Великая Победа. В 15 т.: Т. 13: Военная дипломатия. — М.: МГИМО- Университет, 2015. - С. 185—186.
  6. В 21 процесс Асташкин включил Краснодонский и Краснодарский процессы, где не было подсудимых-иностранцев
  7. Асташкин Д. Ю. Процессы над нацистскими преступниками на территории СССР в 1943—1949 гг. Каталог выставки. — М.:Б.и., 2015. — С. 4.
  8. 1 2 3 Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 54 — 55.
  9. 1 2 3 4 Грахоцкий А. П. Приговор в Карлсруэ: «Пожизненное для палача Минска!» // Lex russica. — 2019. — № 12 (157). — 107.
  10. Хавкин Б. Л.Майор Кун: судьба заговорщика // Дилетант. — 2020. — № 049. — С. 54.
  11. Хавкин Б. Л. Немецкое антигитлеровское Сопротивление 1933—1945 гг. как фактор международных отношений. Дисс… докт. ист. наук. — М., 2015. — С. 212.
  12. 1 2 3 4 5 6 Краус Т. Варга Е. М. Венгерские войска и нацистская истребительная политика на территории советского Союза // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2015. — № 1 (6). — С. 75.
  13. Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 46 — 47.
  14. 1 2 3 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 331.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Суржикова Н. В. «Презумпция виновности»: процессы над военнопленными и интернированными в системе сталинского правосудия конца 1940-х — начала 1950-х гг. // Вестник Пермского университета. Серия: История. — 2010. — № 1 (13). — С. 37.
  16. Суржикова Н. В. «Презумпция виновности»: процессы над военнопленными и интернированными в системе сталинского правосудия конца 1940-х — начала 1950-х гг. // Вестник Пермского университета. Серия: История. — 2010. — № 1 (13). — С. 37 — 38.
  17. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 325.
  18. Хавкин Б. Л. Немецкое антигитлеровское Сопротивление 1933—1945 гг. как фактор международных отношений. Дисс… докт. ист. наук. — М., 2015. — С. 211—212.
  19. Хавкин Б. Л. Немецкое антигитлеровское Сопротивление 1933—1945 гг. как фактор международных отношений. Дисс… докт. ист. наук. — М., 2015. — С. 213.
  20. 1 2 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 326.
  21. 1 2 3 4 5 6 Асташкин Д., Епифанов А. Холодная осень пятьдесят пятого // Историк. — 2020. — № 9 (69). — С. 64.
  22. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 327—328.
  23. 1 2 Епифанов А.Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 433.
  24. Кузьминых А. Л. Выявление нацистских военных преступников в советских лагерях для военнопленных (1944—1949 гг.) // Военно-исторический журнал. — 2018. — № 9. — С. 47 — 48.
  25. 1 2 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 337.
  26. 1 2 3 4 Епифанов А. Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 434.
  27. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 337—338.
  28. 1 2 3 4 5 6 7 Епифанов А. Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 435.
  29. Епифанов А. Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 434—435.
  30. 1 2 Епифанов А. Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 438.
  31. Асташкин Д., Епифанов А. Холодная осень пятьдесят пятого // Историк. — 2020. — № 9 (69). — С. 64 — 65.
  32. 1 2 3 4 Асташкин Д., Епифанов А. Холодная осень пятьдесят пятого // Историк. — 2020. — № 9 (69). — С. 65.
  33. 1 2 Епифанов А. Е. Организационные и правовые основы наказания гитлеровских военных преступников и их пособников в СССР. 1941—1956 гг. — М.: Юнити-Дана, 2017. — С. 436.
  34. 1 2 3 4 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 341.
  35. Асташкин Д., Епифанов А. Холодная осень пятьдесят пятого // Историк. — 2020. — № 9 (69). — С. 68.
  36. 1 2 3 4 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 338.
  37. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 338—339.
  38. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 339.
  39. 1 2 3 4 5 6 7 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 340.
  40. 1 2 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 342.
  41. Краус Т. Варга Е. М. Венгерские войска и нацистская истребительная политика на территории советского Союза // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2015. — № 1 (6). — С. 91.
  42. 1 2 Колтон Т. Ельцин. — М.: КоЛибри, 2013. — С. 313—314.
  43. 1 2 3 Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 55.
  44. 1 2 3 Колтон Т. Ельцин. — М.: КоЛибри, 2013. — С. 312.
  45. 1 2 3 4 5 6 Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 57.
  46. 1 2 3 Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 56.
  47. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 57 — 58.
  48. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 56 — 57.
  49. Краус Т. Варга Е. М. Венгерские войска и нацистская истребительная политика на территории советского Союза // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2015. — № 1 (6). — С. 74.
  50. Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 331—332.
  51. 1 2 3 Мотревич В. П. Осужденные иностранные граждане в Свердловской области в 1949—1955 годах // Проблемы истории общества, государства и права: Сборник научных трудов. — Вып. 2. — Екатеринбург: УрГЮА, 2014. — С. 334.
  52. 1 2 3 4 Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 58.
  53. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 58 — 59.
  54. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 59.
  55. Краус Т. Варга Е. М. Венгерские войска и нацистская истребительная политика на территории советского Союза // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2015. — № 1 (6). — С. 75 — 76.
  56. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 53.
  57. Епифанов А. Е. К вопросу о реабилитации гитлеровских военных преступников и их пособников в отечественном праве // Оптимизация правовой основы противодействия преступности: к 25-летию Конституции Российской Федерации. Сборник научных трудов по итогам Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. В. 2 ч.: Ч. 2. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2018. — С. 54.
  58. 1 2 3 4 5 Генпрокуратуру завалили просьбами об отмене приговоров военным преступникам
  59. Хавкин Б. Л. Германский национал-социализм и антигитлеровское сопротивление. - М.: Товарищество научных изданий КМК, 2017. (вклейка)
  60. Свердловская прокуратура отменила своё решение о реабилитации эсэсовца
  61. Краус Т. Варга Е. М. Венгерские войска и нацистская истребительная политика на территории советского Союза // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. — 2015. — № 1 (6). — С. 80.