Открыть главное меню

Туркестанское восстание сапёров 1912 года

Туркестанское восстание сапёров 1912 года произошло в военных лагерях под Ташкентом в селе Троицком 1 (14) июля 1912 года.

Ход событийПравить

Описание событий приводится согласно их изложению, данному в газете «Новое время» в 1912 году.

Предпосылки к восстаниюПравить

 
Сапёры 1-го и 2-го туркестанских батальонов. 14 июля 1912 года. Троицкие лагеря под Ташкентом

В селе Троицком[1], располагавшемся на расстоянии 30 верст[2] к северу от Ташкента располагались летние, так называемые Троицкие лагеря[3], куда все квартирующие в Ташкенте войска, в том числе и постоянно квартирующий в Ташкенте 1-й Туркестанский сапёрный батальон, ежегодно выходили на манёвры. Сюда же ежегодно прибывали некоторые войсковые части из других гарнизонов Туркестана, так летом 1912 года в этих лагерях находился постоянно квартирующий в городе Мерве 2-й Туркестанский сапёрный батальон.

Из села Троицкого в военные лагеря можно было попасть только через мост, перекинутый через глубокий, быстрый и широкий Зах-арык, постоянно охраняемый военным караулом артиллеристов, в обязанности которого входило не допускать в село нижних чинов, не имеющих на то письменного разрешения от начальства. Через Зах-арык, кроме моста у села Троицкого, имелся ещё один мост в самом сапёрном лагере, охраняемый караульными из сапёрного батальона. За мостом находился большой кишлак Ниязбек, в котором разные темные личности занимались корчемною продажею нижним чинам водки и содержали заведения дешёвого разврата. Часовые сапёры строго исполняли свои обязанности по отношению к солдатам посторонних частей, но часто нарушали долг службы по отношению к «своим» — к сапёрам. Как результат этого, Ниязбек был почти каждую ночь переполнен сапёрами. Здесь они находились вне всякого наблюдения начальства. Этим пользовались туркестанские «революционные агитаторы»[4], которые успешно вели революционную пропаганду среди сапёров как в Ниязбеке, так и в селе Троицком, зазывая сапёров в село. За несколько недель до бунта в лагерях усиленно поговаривали, что среди сапёр «неблагополучно». Сообщалось о проведении в степи, верстах в трёх от лагерей, нескольких революционных сходок, в которых принимали участие нижние чины. Заметно усилилось подкидывание прокламаций, было несколько случаев демонстративного неповиновения отдельных сапёр. В одной из рот был заявлен протест против, будто бы дурно приготовленной пищи.

Ход восстанияПравить

1 июля около девяти часов вечера толпа нижних чинов 1-го Туркестанского сапёрного батальона с диким криком «ура», с боевыми выстрелами и с оркестром музыки из музыкантских учеников, под звуки марша «Привет родине», бросилась на рядом расположенный 2-й Туркестанский саперный батальон. По-видимому, первой целью толпы было овладеть знаменами и денежными ящиками у переднего караула, но не растерявшийся караул от 3-й роты 2-го Туркестанского сапёрного батальона отбил бунтовщиков огнём, причём часовой успел произвести 6 выстрелов. Караул был усилен, и войсковые святыни не были отданы бунтовщикам. Толпа отхлынула.

В это время из собрания 1-го Туркестанского сапёрного батальона выскочили штабс-капитан Похвиснев и подпоручик Шадский и бросились к своим ротам (2-й и 3-й 1-го Туркестанского сапёрного батальона) с криками: «Что вы делаете, подлецы?» Подпоручик Шадский, с шашкой в руках защищая ружейную пирамиду, был изрешечён штыками (около 10 ран), но пока ещё жив. Штабс-капитан Похвиснев, останавливая толпу от безумства, был заколот, прострелен, обезображен и ограблен! Толпа бунтовщиков-сапёр 1-го батальона, разделавшись с двумя офицерами и потерпев неудачу у переднего караула, бросилась разом по нескольким направлениям на 2-й Туркестанский сапёрный батальон, причём были слышны крики: «Товарищи, присоединяйтесь к нам»!

Заслышав это, офицеры 2-го Туркестанского сапёрного батальона кинулись к своим ротам и командам, причём командир 2-й сапёрной роты капитан Жильцов с младшими офицерами, сгруппировав в темноте вокруг себя 25-30 человек своей роты и части остальных рот, открыл пальбу по наступавшей толпе бунтовщиков. Почти одновременно со 2-й ротой выбежали все остальные ротные командиры и младшие офицеры с нижними чинами и присоединились ко 2-й роте. Присутствовавший здесь 2-го батальона полковник Табарэ собрал резерв и раздал патроны. Был открыть огонь по бунтовщикам. В первый момент замешательства был смертельно ранен на линейке своей роты младший офицер 1-й сапёрной роты 2-го Туркестанского саперного батальона подпоручик Красовский, выбежавший со своим братом кадетом и сыном подполковника Табарэ, тоже кадетом (оба Ташкентского корпуса).

В третью роту 2-го батальона первым вбежал подпоручик Кощенец Пётр Петрович и, видя людей, хватающих оружие из пирамид и разбивающих ящики с тревожными боевыми патронами, выхватил револьвер и закричал: «Что вы делаете, братцы, не сметь трогать винтовки и патроны!» В эту же минуту вбежал в роту и фельдфебель Филоненко и, став рядом со своим юным начальником, скомандовал: «В ружьё! стройся на линейке для защиты от бунтующих!»

В ответ грянул оглушительный залп, Филоненко пал мёртвым. Кощенец был тяжело ранен в живот навылет, пуля вошла в правую полость живота, пробила печень, почку и вышла в левой стороне поясницы. Позднее, 2-го июля подпоручик Кощенец П. П. умер[5].

Окончание восстанияПравить

Благодаря твёрдости и мужеству офицеров сапёрных батальонов и нижних чинов, оставшихся верными присяге, бунт военных сапёров был в этот же день подавлен. 3 июля состоялись похороны офицеров, погибших во время восстания[6].

Позднее состоялся суд над зачинщиками восстания. Отличившиеся при подавлении бунта офицеры были награждены за мужество. В том числе были награждены серебряными медалями на георгиевской ленте с надписью «за храбрость» кадеты шестого класса Витольд Красовский и Борис Авдеев за проявленное ими мужество и самоотверженные действия во время вооруженного восстания сапер и нижних чинов 1 июля 1912 года, в лагере под селом Троицким. Возложение медалей произведено лично командующим войсками генералом Самсоновым[7].

Оценка восстания в советское и постсоветское времяПравить

Советские историки оценивали это выступление как восстание солдат сапёрных батальонов Туркестанского военного округа против царского самодержавия, проявлением нового революционного подъёма в России. Восстание готовилось членами Ташкентской межпартийной военной организация, существовавшей в ряде гарнизонов округа, в которую входили социал-демократы и эсеры. В связи с тем, что о подготовке к восстанию стало известно командованию, большинство членов организации сочло необходимым ускорить выступление. После боестолкновения восставших (7 рот 1-го и 2-го сапёрных батальонов) с офицерами, они направились к лагерю стрелковой бригады, надеясь на поддержку своего выступления, но были встречены огнём учебно-пулеметной команды, а затем оцеплены солдатами стрелковых полков и сотнями 5-го Оренбургского казачьего полка. Бой продолжался до утра 2 (15) июля и закончился, когда, израсходовав патроны, восставшие прекратили сопротивление. Все участники это выступления были преданы суду, по приговору которого 14 человек повешены в Ташкентской крепости, а 220 человек были приговорены к каторжным работам и отправлены в дисциплинарные роты.

В 1962 году в центре города Чирчик, за Дворцом культуры Чирчикского химического комбината, фактически на том самом месте, где за 50 лет до этого и происходили эти события, восставшим сапёрам был поставлен памятник. В 1992 году после получения Узбекистаном независимости памятник восставшим сапёрам был демонтирован.

ПримечанияПравить

  1. В настоящее время территория бывшего села Троицкого входит в состав города Чирчика.
  2. То есть на расстоянии 32,1 км от Ташкента.
  3. Троицкие лагеря тянулись на протяжении многих верст вдоль глубокого, быстрого и широкого Зах-арыка, на другом берегу которого находилось несколько сартовских кишлаков и огороды, принадлежащие жителям села Троицкого. Сразу за мостом располагался артиллерийский лагерь, за ним располагались казаки, затем правильной линией шли лагери стрелков, и далее на расстоянии полутора — двух верст стояли сапёры. С другой стороны от лагеря сапёров, на расстоянии также около полутора верст, находился лагерь крепостной артиллерии.
  4. После вынужденного ухода в отставку в 1906 году в связи с обвинениями в либерализме Туркестанского генерал-губернатора генерал-лейтенанта Субботича штаб-квартира подпольных революционных организаций была перенесена из Ташкент в его окрестности — в село Троицкое.
  5. Сначала, как будто, положение больного не предвещало кровавого конца. Командир 3 роты, посетивший раненого в околодке в 11 часов вечера, нашел его в сравнительно хорошем состоянии. Перевязка врачом была сделана, больной был в памяти, на боли не жаловался. В час ночи Кощенца отвезли в сводный лазарет при лагере. В лазарете на другой день, 2-го июля, в 2 часа, Кощенец потерял сознание и, не приходя в себя, в 4½ ч. пополудни отошел в вечность. По словам находившегося при раненом офицере денщика, Кощенец перед самой смертью перекрестился.
  6. На следующий день 3 июля, в 5 часов вечера, из лагеря в Ташкент двинулся печальный кортеж. На 5 лафетах везли 5 гробов — 3 с останками офицеров и 2 с нижними чинами. Провожал на протяжении 5 верст весь лагерь, а далее до Ташкента, 25 в., 3 роты — две саперных и одна стрелковая, а также половина офицеров лагеря. В Ташкент прибыли утром. В начале восьмого часа утра улицы были переполнены публикой, пожелавшей отдать последний долг. Пять лафетов при общем безмолвии и в сопровождении военных частей проследовали в Военный собор, переполненный народом; все духовенство Ташкента присутствовало при отпевании. По провозглашении вечной памяти, при колокольном звоне и печальных звуках военного оркестра, двинулись к кладбищу; впереди процессии шли нижние чины с 30 венками; при выносе гробов из Военного собора публика осыпала их цветами.
  7. «В Ташкентском кадетском корпусе состоялось редкое торжество возложения серебряных медалей на георгиевской ленте с надписью „за храбрость“ на кадетов шестого класса Витольда Красовского и Бориса Авдеева. Награды Высочайше пожалованы юным героям На торжестве присутствовали высшие военные чины, много офицеров и родители. Вечером, по случаю редкого торжества, в корпусе состоялся бал.
    Мужество и самоотверженные действия кадет, награждённых георгиевскими медалями, заключались в следующем. Кадет Красовский при первых выстрелах прибежал на место бунта и тут же принял от командира роты, тяжело раненого бунтовщиками, истекавшего кровью подпоручика Кощенца, чтобы отвести его в околоток. Вскоре Кощенец потерял сознание, и кадет Красовский, несмотря на раздававшиеся ему вслед выстрелы и возгласы бунтовщиков: „Кадет ведет офицера, бей их!“ — принес на себе раненого в околоток и сдал его врачу, а сам опять бросился под выстрелами на помощь брату-офицеру, который в это время был уже смертельно ранен. Кадет Авдеев последовал за отчимом в лагерь, причём по дороге, услыхав щелкание затвора и увидев, что один из бунтовщиков целится в подполковника Табарэ, криком: „Папа, в вас!“ предупредил последнего и дал ему возможность броситься на бунтовщика. Когда же оставшиеся верными присяге нижние чины 2-й роты 2-го Туркестанского саперного батальона, под командою капитана, ныне подполковника, Жильцова открыли стрельбу по бунтовщикам и сами подверглись с их стороны убийственному огню, то находившиеся при второй роте подполковники Жильцов, Табарэ и кадет Авдеев успокаивали нижних чинов, благодаря чему последние остались на месте и выполнили свой долг до конца. Кадет Авдеев, невзирая на явную опасность и уговоры, оставался под выстрелами вместе с отчимом, подполковником Табарэ, до момента, когда бунт был совершенно подавлен».

См. Также по темеПравить

СсылкиПравить