Эффи́гия (от лат. effigies), или скульпту́рное надгро́бие — скульптурное изображение умершего, выполненное из камня или дерева. Выполнялось в лежащем, коленопреклонённом или стоящем виде. Скульптурные надгробия также могут иметь форму бюста. Очень часто фигуры изображаются со скрещенными руками или соединёнными в молитве ладонями. Эффигией также называли куклу усопшего, которая использовалась в ритуальных целях.

Эффигия полководца Столетней войны Бертрана Дюгеклена (1320—1380) в парижской церкви Сен-Дени

ИсторияПравить

 
Рыцарские скульптурные надгробия-кенотафы в церкви Темпла, Лондон

Своеобразными предшественниками эффигий, вероятно, были этрусские надгробия, как правило изображавшие усопших в полноразмерную или уменьшенную величину в горизонтальной позе на боку как ещё живых.

В Западной Европе до распространения эффигий крышки гробниц представителей церковной и светской знати нередко украшались плоскими латунными брассами с изображениями усопших.

В средневековой Европе также существовал обычай публичной казни эффигии (куклы) преступника, в случае, когда ему удавалось скрыться от правосудия. Предполагалось, что эта позорная процедура окажет соответствующее влияние на дальнейшую личную судьбу преступника.

Использование эффигий в похоронных ритуалах монарховПравить

Наиболее ранним известным случаем использовании королевской эффигии следует считать похороны Эдуарда II (1327 год), после чего такая практика стала регулярной для англичан. Кости и плоть английского короля, согласно обычаю (лат. mos teutonicus), были раздельно доставлены из Руана (возможно, из Сен-Дени) в Вестминстерское аббатство, а эффигия, заменявшая тело монарха, покоилась при этом на крышке гроба.

Во Франции эффигии стали применяться значительно позднее и под влиянием англичан. Первый известный случай относится к погребальной церемонии Карла VI (1422 год). В последующем практика использования эффигии во Франции частично обновлялась (Карл VIII, 1498 год) и достигла новой стадии в похоронной процессии Франциска I (1547 год), повторенной и в ходе погребения Карла IX (1574 год).

Именно тогда эффигия впервые была использована для церемонии презентации тела усопшего монарха в официальных одеждах и под государственными символами. В течение одиннадцати дней функцию презентации тела усопшего выполняла изготовленная по этому случаю эффигия, изображавшая Франциска I, облачённая в парадные одежды государя. Водружённой на специально сооруженный постамент, выставленный в salle d’honneur, ей прислуживали первые люди королевства, подававшие привычную еду кукле монарха как его прижизненные слуги. На двенадцатый день эффигию заменил гроб с телом монарха. В более позднем периоде специально изготовленные для похоронной процессии Генриха VII и его сына Генриха VIII эффигии с этой целью не применялись. Относительно посмертных изображений Эдуарда VI и его сестры Марии Тюдор сохранившиеся сведения весьма противоречивы. Известно, что эффигия, изображавшая старшую дочь Генриха VIII, представляла собой скульптурное изображение королевы во весь рост и была выставлена в Вестминстерском аббатстве для всеобщего обозрения вплоть до коронации Елизаветы Тюдор[1]. В настоящее время (2013) в Вестминстерском аббатстве выставлена лишь голова подлинной эффигии Марии; но так же и тело эффигии сохранилось в хранилище[2].

Сохранившиеся эффигии рыцарей и полководцев являются важным источником для современных историков-оружиеведов, изучающих вооружение, доспехи и одежду средневековых армий.

Эффигии в русском изобразительном искусствеПравить

В России горизонтальные изображения человека на крышках надгробий появились с XVI века, то есть позже, чем в Европе. Это были «лежачие» изображения святых на крышках рак, но их позы напоминали стоящие фигуры. В более позднее время в России эффигии были также редки и как правило связаны с неправославными конфессиями. По данным искусствоведа Ольги Матич, в Санкт-Петербурге эффигий сохранилось лишь две, обе находятся на Лазаревском кладбище. Это надгробия капитана Иоганна фон Рейссига и баварского врача Густава Адольфа Магира. «Надгробие В. Э. Борисову-Мусатову» в Тарусе Ольга Матич называла «самой необычной российской „эффигией“». То, что надгробие было установлено лишь в 1910 году (через пять лет после смерти художника), она объясняла сопротивлением церкви изображению нагого подростка[3]. Единственной московской эффигией было несохранившееся надгробие генерала А. Ф. Багговута, находившееся на Новодевичьем кладбище и являвшееся, вероятно, репликой петербургского памятника И. фон Рейссигу[4].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. «Священное тело короля: Ритуалы и мифология власти» Часть I / [отв. ред. Н. А. Хачатурян] ; Ин-т всеобщ, истории РАН; МГУ им. М. В. Ломоносова. — М. : Наука, 2006. — 484 с. — ISBN 5-02-010330-6 (в пер.).
  2. Royals and the Abbey. Burials. Mary I. Westminster abbey (2013).
  3. Матич, 2021, с. 117—119.
  4. Матич, 2021, с. 159.

ЛитератураПравить