Экономи́ческое нера́венство — это различие по показателям экономического благосостояния между отдельными лицами в группе, между группами населения или между странами. Проблема экономического неравенства имеет отношение к понятиям справедливости, равенства результатов и равенства возможностей.
![](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d1/World_Bank_Gini_Map.svg/460px-World_Bank_Gini_Map.svg.png)
≤ 30 30-34.9 35-39.9 40-44.9 | 45-49.9 50-54.9 55-59.9 60-64.9 Нет данных |
- Дифференциация доходов населения или неравенство доходов
- Неравенство имущества или разрыв богатства
- Неравенство потребления
Методы оценки
править- Коэффициент Джини
- Децильный коэффициент — соотношение между доходами/имуществом 10 % самых богатых и 10 % самых бедных.
- Доля заданной части самых бедных/богатых слоев населения в общих доходах/имуществе.
- Среднее логарифмическое отклонение (MLD)
История взглядов и изучения экономического неравенства
правитьНеравномерное распределение доходов и имущества не рассматривалось чем-то неправильным долгое время. Одним из первых, кто размышлял над вопросом неравенства доходов, был гуманист XV века Маттео Пальмиери. В диалоге «О гражданской жизни» он указывает, что у богатых больше денег, поскольку они более талантливы и трудолюбивы. Идея, что талант и трудолюбие вознаграждаются деньгами, является популярным заблуждением, несмотря на множество опровергающих примеров.
Первым, кто разработал экономическую теорию, ставящую под сомнение справедливость распределения доходов, является Карл Маркс. Анализируя формирование и движение капитала, Карл Маркс сформулировал идею эксплуатации наемных работников. Одним из результатов его работы стало математическая формула, оценивающая степень эксплуатации, как отношение размера прибавочной стоимости к стоимости рабочей силы. Другими словами, отношение времени, в течение которого рабочий создаёт стоимость для других, ко времени работы для себя (создания эквивалента своей зарплаты).
Карл Маркс считал, что процесс нарастания экономической дифференциации в капиталистическом мире происходит непрерывно — богатые всё больше богатеют, а бедные всё больше беднеют, средний класс исчезает. Как отмечает экономист Тома Пикетти[2]:
…Маркс исходил из рикардовой модели цены на капитал и принципа редкости и развивал анализ динамики капитализма, считая, что в мире доминирует не земельный, а промышленный капитал (машины, оборудование и т. д.), который, в теории, может накапливаться бесконечно. Главный вывод, к которому он пришел, можно обозначить как «принцип бесконечного накопления», то есть неизбежная тенденция капитала к накоплению и концентрации в бесконечном масштабе, без естественных препон — это, по мнению Маркса, приводит к апокалиптическому результату: либо мы наблюдаем тенденцию к снижению уровня доходности капитала (что уничтожает механизм накопления и может привести капиталистов к взаимной грызне), либо неограниченно возрастает доля капитала в национальном доходе (что довольно быстро приводит к тому, что трудящиеся начинают объединяться и бунтовать). В обоих случаях какое-либо социально-экономическое и политическое равновесие невозможно.
<…>
Это мрачное будущее не наступило, так же как и не осуществились предсказания Рикардо. Начиная с последней трети XIX века заработная плата наконец стала расти: покупательная способность повсеместно увеличилась, что радикально изменило ситуацию, даже несмотря на то, что неравенство сохранялось на очень высоком уровне и продолжало расти вплоть до Первой мировой войны. Затем разразилась коммунистическая революция, однако в самой отсталой стране Европы, где промышленный переворот едва начался (в России), тогда как наиболее развитые европейские страны, к счастью для их населения, пошли по иному, социал-демократическому пути. Как и предшествовавшие ему авторы, Маркс полностью пренебрег вероятностью устойчивого технического прогресса и непрерывного роста производительности труда, двух факторов, которые, как мы увидим, оказались способны уравновесить — до определённой степени — процесс накопления и растущей концентрации частного капитала.
В конце XIX века Вильфредо Парето выявил конкретную структуру распределения доходов среди итальянских домохозяйств, которой было свойственно сосредоточение 80 % доходов у 20 % семей. Он считал, что степень экономического неравенства, доля богатых людей в составе населения — вещь постоянная.
Питирим Сорокин утверждал, что степень экономического неравенства на длительных отрезках должна колебаться вокруг известной константы[3]. Предполагая, что чрезмерное усиление степени неравенства или равенства одинаково чревато национальной катастрофой и потрясениями[3], Сорокин полагал, что усиление неравенства приведёт к тому, что узкую группу плутократов будет легко свергнуть или уничтожить. Действительно, некоторые олигархические режимы Южной Америки впоследствии оказывались нестабильными. По мнению Сорокина, проведённое в годы военного коммунизма по декрету 1918 года ограничение разницы в доходах соотношением 175:100 способствовало разрухе и голоду[3].
Когда в 1955 году Саймон Кузнец написал об изменениях неравенства в богатых странах (и пару бедных), в США и Великобритании происходило наиболее значительное снижение неравенства доходов, когда-либо зарегистрированное в истории, в сочетании с быстрым ростом. Поэтому казалась вполне разумным посмотреть на факторы, обусловливающие снижение неравенства, и Кузнец нашел их в расширении образования, в более низком межотраслевом различии по производительности труда (таким образом, рентная составляющая в зарплатах была уравнена), в более низком доходе на капитал, и в политическом давлении вокруг повышения социальных выплат. Затем он посмотрел на (или вернее представил) эволюцию неравенства в прошлом веке и подумал, что неравенство росло и достигло своего пика в богатых странах на рубеже XX века из-за передвижения рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность. Так появилась знаменитая кривая Кузнеца (обратная U кривая).
Кривая Кузнеца была основным инструментом, используемым экономистами, занимающимися неравенством, при анализе взаимосвязи между развитием/ростом и неравенством за последние полвека. Но кривая Кузнеца постепенно попала в немилость, поскольку она прогнозировала низкий уровень неравенства в очень богатых обществах, в то время как наблюдался устойчивый рост неравенства в доходах, который начался в конце 1970-х годов практически во всех развитых странах.
В настоящее время кривую Кузнеца пытается реанимировать экономист Бранко Миланович. В своей статей он пишет[4]:
…мы должны рассматривать текущий рост неравенства, как вторую кривую Кузнеца в наше время, вызванную, как и первая, в основном технологической революцией и передвижением рабочей силы из более однородного производства в неоднородные по квалификации услуги (и, следовательно, вызывая снижение способности работников к самоорганизации), но и (опять же, как и в случае первой кривой) глобализацией, которая привела как к знаменитому «вымыванию» среднего класса на Западе так и к давлению, снижающему высокие ставки налогов на мобильный капитал и квалифицированную рабочую силу. Элементы, перечисленные здесь, не являются новыми. Но расположение их вместе (особенно наблюдения за техническим прогрессом и глобализацией, как практически нерушимыми, даже при концептуальной разности) и рассмотрение этого как части повторяющихся волн Кузнеца является новым. Отсюда возникает очевидный вывод для будущего — эта волна роста неравенства достигнет пика, как предыдущая, и в конечном итоге пойдет вниз.
Экономист Тома Пикетти имеет другую точку зрения касательно будущих изменений в неравенстве. Он утверждает, что увеличение экономического неравенства является неизбежным явлением свободного рыночного капитализма, когда доходность капитала превышает темпы роста экономики. При условии сохранения уровня сбережений в обществе на заданному уровне, наблюдаемые в настоящее время низкие темпы роста экономики в западных странах приведут к концентрация капитала в узком кругу и формированию общества рантье[2].
Справедливое и несправедливое неравенство
правитьРазличие между «обстоятельством» и «усилием», как детерминантами дохода, была выкристаллизована в работе Джона Роймера[5] и уходит корнями к трудам Джона Ролза[6] и Рональда Дворкина[7][8]. На основе различий детерминантов дохода экономисты общее неравенство делят на составляющие: неравенство возможностей (inequality of opportunity), — определяемое как неравенство из-за внешних обстоятельств, на которые не способен повлиять индивид, таких как уровень образования родителей, раса и страна происхождения, — и остаточное неравенство (residual inequality), которое, как предполагается, возникает в силу разности усилий и удачи. Влияние внешних обстоятельств на доход, таких как дискриминация в обществе по половому и расовому признаку, рассматривается неправильным, а значит возникающее неравенство в результате этих обстоятельств является несправедливым.
Как отмечают Хуфе, Канбур и Пейчил, интуитивная сила разделения между обстоятельством и усилием в разграничении справедливого и несправедливого изменения дохода очень ясна, но это не единственное моральное ощущение, когда речь идёт о распределении доходов[9]. Общество не может отказать нуждающемуся в помощи, если даже у нуждающегося было «хорошее начало» в жизни и он «уничтожил его» в результате собственного выбора. Хуфе, Канбур и Пейчил называют это требованием «свободы от бедности». Таким образом, нормальное распределение доходов должно отражать оба фундаментальных моральных принципа. С одной стороны, отдельные лица должны нести ответственность за решения, находящиеся под их контролем. С другой стороны, должно быть ограничение снизу для критических последствий выбора. Таким образом, общий показатель неприемлемого распределения доходов, который можно было бы назвать несправедливым неравенством, должен сочетать «равенство возможностей» и «свободу от бедности». Конечно, принудительное перераспределение имеет негативное влияние на стимулы. Однако можно установить рамки, в которых идеал эгалитаризма может быть согласован с ограничениями стимулов согласно нобелевскому лауреату Джеймсу Миррлису[10].
Хуфе, Канбур и Пейчил сделали оценку компонентов неравенства для 31 европейской страны. В среднем 17,6 % общего неравенства, оцененного с помощью среднего логарифмического отклонения (MLD), несправедливо — то есть объясняется нарушениями равенства возможностей и свободы от бедности. Несправедливое неравенство наиболее распространено в Литве, Италии и Румынии — 27,9 %, 31,6 % и 29 % от общего неравенства, соответственно. Доходы наиболее справедливо распределяются в Нидерландах, Финляндии и Норвегии — несправедливое неравенство составляет 7 %, 9,3 % и 12,5 % от общего, соответственно. Результаты определяются равенством возможностей и свободой от бедности примерно в равных пропорциях[9].
История изменения экономического неравенства
правитьДо 20 века
правитьПоявление неравенства можно наблюдать на ранних стадиях развития человечества. Неравномерное распределение также находится в примитивных обществах, где существует какой-либо избыток ресурсов[12].
По оценкам Уолтера Шейдела и Стивена Дж. Фризена уровень неравенства доходов в Римской Империи в период её расцвета составлял порядка 0,42…0,44.[13] Таким образом, неравенство доходов в рабовладельческой Римской Империи было немного меньше, чем в настоящее время в США (в США Джини был 0,45 в 2007 году согласно данным ЦРУ). В условиях низкой производительности труда разброс между доходами не может значительно подниматься, поскольку доля нижних слоев общества не может опуститься ниже величины, необходимой для элементарного жизнеобеспечения.
С развитием человечества возрастала производительность труда, а с ней опускалась и минимальная доля в общих доходах, необходимая для жизнеобеспечения. В средние века уровень экономического неравенства сильно варьировался по странам и времени.
Неравенство не было постоянным. Экономисты-историки выделяют четыре основных фактора, приводивших к сокращению экономического неравенства: эпидемии, войны, революции и развал государств[12]. Каждый из этих факторов имеет свои особенности.
Например, чума в XIV веке привела к значительному сокращению населения. В результате нехватки рабочей силы доходы бедных слоев возросли во много раз. Это привело к значительному падению неравенства. С возобновлением роста населения неравенство начинало расти.
Войны, революции и развал государства приводили к разрушению сложившейся иерархии, уничтожению элиты, разрыву сложившихся ранее экономических связей. В этих случаях сокращение неравенства сопровождалось, как правило, обеднением населения.
Первая половина XX века
правитьПервая половина XX века характеризуется значительным снижением уровня экономического неравенства в западных странах в результате двух мировых войн. Причиной снижения неравенства были как фактическое разрушение капитала из-за войн, так и внутренняя политика. Например в США наблюдалось так называемое великое сжатие.
В период войн возникла идея «воинской повинности для богатства» («conscription of wealth»). В результате резко возросла прогрессивность налогов. Средняя по 20 западным странам максимальная ставка на доходы превысила 60 %[14].
В этот же период социалистические, коммунистические партии и профсоюзы набирают максимальную силу и оказывают значительное влияние на политику.
Конец XX — начало XXI века
правитьС 80-х годов 20 века в мире происходят одновременно два процесса: рост экономического неравенства внутри большинства стран по всему миру (с 1980 по 2016 год прирост дохода 1 % самых богатых в мире лиц соcтавил 27 %, а 50 % самых бедных лишь 13 % от общей величины прироста дохода во всем мире)[18]) и снижение глобального неравенства доходов (доходы беднейших 50 % мирового населения значительно выросли вследствие высоких темпов экономического роста в Китае и Индии[18]) за счет сокращения экономического разрыва между бедными и богатыми странами.
Неравенство богатств растет по всему миру. Согласно докладу международной гуманитарной организации «Оксфам» в 2010 году цена имущества, которой владела беднейшая половина человечества, была равна сумме активов, которой обладали 388 самых богатых людей[19][20], в январе 2014 — уже 85[21]. По данным Oxfam, в начале 2016 года состояние (активы) 62 богатейших жителей планеты сравнялось с таковым у бедной половины населения (более 3,6 млрд человек). С 2010 по 2016 годах у первых оно выросло на 44 % (на 1,76 трлн долларов США), а у вторых сократилось на 41 % (более чем на трлн).
C 1980 по 2016 год имущественная доля 1 % самых богатых людей в Европе, США и Китае выросла с 28 до 33 %, тогда как доля, приходящаяся на нижние 75 %, колебалась около 10 % на протяжении всего периода.[18]
Степень экономического неравенства среди населения различных регионов неодинакова: в 2016 г. доля 10 % самых богатых в национальном доходе в Европе составляет 37 %, в странах Ближнего Востока 61 %.[18]
Причины роста неравенства в конце 20 — начале 21 века
править- Снижение прогрессивности налогов.
- Ослабление профсоюзов.[22]
- Снижение конкуренции и монополизация.[22] Бывший главный экономист при президенте США Джеймс Фурман указывает на то, что рост неравенства в США сопровождается ростом ренто-ориентированной части экономики.[23] Экономист Питер Орзаг отмечает, что рост неравенства доходов в большей степени связан с ростом неравенства доходов между компаниями, чем неравномерным распределением доходов внутри компаний.[24]
- По мнению экспертов международной гуманитарной организации «Оксфам», основной причиной роста экономического неравенства в мире, начиная с 2010 года, является уклонение состоятельных людей от уплаты налогов, путем вывода средств в офшоры[25].
- Глобализация. Либерализация торговли может привести к смещению экономического неравенства с глобальных масштабов на внутренние. Когда богатые страны торгуют с бедными странами, низкоквалифицированные работники в богатых странах могут видеть снижение заработной платы в результате конкуренции, в то время как низкоквалифицированные работники в бедных странах могут видеть увеличение заработной платы.
- Неэффективная система образования. В условиях значительных технологических изменений в экономике, когда спрос на квалифицированную рабочую силу опережает возможности системы образования, уровень зарплат квалифицированной рабочей силы сильнее растет по сравнению с другими специальностями.
- Ассортативность — явление, при котором образование супружеских пар происходит между людьми, имеющими схожий статус в обществе. Например, врачи женятся на врачах, а не на медсестрах. Согласно исследованию ОЭСР в 40 % пар оба партнера принадлежат к одному и тому же или соседнему децилю доходов по сравнению с 33 % примерно 20 лет назад[26].
- Важную роль могут сыграть изменения в структуре домохозяйств. Количество домохозяйств с одним взрослым в странах ОЭСР выросло с в среднем 15 % в конце 1980-х годов до 20 % в середине 2000-х годов.
- Рост неравенства является самоподдерживающим процессом. Основным механизмом передачи благосостояния из поколения в поколение является среда.[22] Богатство порождает богатство, a дети, воспитываемые в бедности, наследуют бедность.[27]
- Слабые законы о корпоративном управлении, позволяющие руководству компаний устанавливать себе неограниченно высокие зарплаты.[22]
Последствия экономического неравенства
правитьНегативные последствия экономического неравенства
править- Низкая социальная мобильность. Анализ по странам показывает, что с увеличением экономического неравенства снижается социальная мобильность — кривая Великого Гэтсби[29]. Экономист Радж Четти нашел такое же влияние неравенства на межпоколенческую социальную мобильность при анализе влияния среды на детей внутри США.[30] В своем докладе «Потерянные Эйнштейны»[31] Радж Четти указывает, что снижение социальной мобильности является негативным фактором для роста экономики и инноваций.
- Негативное влияние на развитие детей. Согласно ряду исследований неврологов бедность и высокое экономическое неравенство негативно сказывается на развитии мозга ребёнка[32].
- Преступность. Статистика показывает положительную связь между экономическим неравенством и уровнем преступности. Морган Келли, анализируя данные из США, обнаружил, что неравенство не имеет эффекта на имущественные преступления, но прослеживается четкая связь с преступлениями, связанными с насилием.[33]
- Ниже продолжительность жизни. Статистика показывает снижение ожидаемой продолжительностью жизни с увеличением экономического неравенства. Данная зависимость наблюдается как между странами, так и внутри стран[28].
- Чрезмерные сбережения. В то время как люди с низкими доходами большую часть доходов используют для потребления, богатые люди 75-85 % доходов сберегают[34]. Глобальный переизбыток сбережений привел к снижению ставок[35]. В результате возможности центральных банков ограничены при падении ставок до нуля во время кризиса.
- Способствует финансовой нестабильности. Растущее неравенство приводит к чрезмерному потреблению. Увеличившийся разрыв в доходах заставляет «отстающих» влезать в непомерные долги. Роберт Франк из Корнеллийского университета утверждает, что рост доходов элиты ведет к так называемому каскаду потребления, который заканчивается ростом долга: «Богатые тратили больше просто потому, что у них много лишних денег. Их расходы сдвигают систему координат, формирующую потребности тех, кто находится на ступень ниже и вращается в „перекрывающихся“ социальных слоях. Эта вторая группа тоже увеличивает расходы, что сдвигает точку отсчета тех, кто стоит ещё на ступень ниже, — и так далее, вниз по лестнице доходов. Данный каскад значительно затрудняет семьям из среднего класса достижение поставленных финансовых целей.»[36] Такие же выводы содержатся в работе Элизабет Уоррен и Амелии Тиаги. В их книге «Ловушка двойного дохода»[37] отслеживается нарастающая волна банкротств физических лиц, которые начались задолго до общего финансового кризиса. Авторы показали, что существенным фактором в этих банкротствах было растущее неравенство государственного образования, что, в свою очередь, стало отражением неравенства доходов: семьи из среднего класса старались покупать дома в районах, где имелись хорошие школы, для чего приходилось брать ссуды, которые делали их уязвимыми в случае болезни или потери работы.
- Усиливает экономический кризис. Как показывают экономические модели, совокупный спад потребления значительно больше, когда беднейшие 40 % населения близко к нулю по имуществу, чем в случае с более равномерным распределением. Причина, почему совокупное снижение расходов является гораздо большим в экономике с большим количеством потребителей с малым имуществом, не вызвана тем, что домохозяйства с невысоким уровнем благосостояния являются «нищими» потребителями, которые сокращают свои расходы один-к-одному с тем, как падают их доходы. Это объясняется тем, что потребители с низким уровнем благосостояния имеют меньшую возможность застраховать себя от специфических рисков, таким образом, когда рецессия бьет и увеличивается риск безработицы, они резко снижают свой уровень расходов, даже если их доходы пока не упали. Это наблюдается из данных PSID. Было обнаружено, что в течение Великой рецессии, домохозяйства в нижнем квинтиле распределения богатства сократили свой уровень расходов примерно на 4 пункта, в то время как те, кто в верхнем квинтиле, сократили свой уровень расходов на 2 пункта[38].
- Снижение экономического роста. Неравенство возможностей, которое является частью общего экономического неравенства, негативно влияет на экономический рост[39]. В исследовании 2011 года МВФ пришел к следующему выводу: «Мы обнаружили, что долгие разговоры относительно роста в значительной степени сопровождаются большей степенью равенства в распределении доходов… В долгосрочных масштабах снижающиеся показатели неравенства и устойчивый рост зачастую становятся двумя сторонами одной монеты»[40].
- Политическая нестабильность.
- Деградация окружающей среды. Рост экономического неравенства обостряет экологические проблемы. В странах с более высоким уровнем неравенства в доходах наблюдается тенденция к более высокому уровню загрязнения воздуха и воды, выше доля животных и растений, которым угрожает исчезновение.[41]
Доводы в защиту экономического неравенства
править- Неравенство стимулирует конкуренцию среди людей
Способы снижения неравенства
правитьПолитика, направленная на ограничение сверхвысоких доходов
править- Увеличение прогрессивности налога на доход.[22][42] Экономисты Эммануэль Саез и Тома Пикетти рекомендуют вернуться к высоким максимальным налоговым ставкам для богатых, к 50 %, или 70 %, или даже 90 %, как это было в первой половине XX века[43].
- Деофшоризация
Устранение несовершенств в экономике
править- Ограничение или значительное налогообложение рентоориентированной деятельности[44]
- Ликвидация правовых барьеров для конкуренции.[23]
Политика, направленная на увеличение доходов бедных слоев общества
править- Увеличение минимального размера оплаты труда[45]
- Снижение косвенных налогов. Уже в XIX веке Джон Стюарт Милль отмечал, что косвенные налоги (налоги на товары и услуги, акцизы, пошлины) особенно падают на бедных и средний класс.
- Система общедоступного образования и переквалификации, направленная на подготовку высокооплачиваемых и востребованных рынком специалистов.[46]
Деконцентрация капитала
править- Предоставлять налоговые льготы малым инвесторам для стимулирования владения акциями в малом бизнесе. Можно предусмотреть государственное страхование, при котором акции до определённой суммы имели бы гарантированную очень скромную реальную доходность (скажем, 1 % в год) даже в случае падения фондового рынка[47].
- Рабочих следует поощрять с помощью существующих механизмов, таких как ESOP (employee stock ownership plan), которые стимулируют работников владеть акциями компаний, в которых они работают. Очевидно, что в случае ухода они могли бы продать свои акции, но опыт владения акциями (приобретёнными, возможно, по льготным ставкам), может побуждать их продолжать инвестировать в дальнейшем. Иными словами, рабочий класс и мелкие инвесторы должны пользоваться теми же налоговыми и другими преимуществами, которые сегодня предоставляются только богатым[47].
- Использование грантов с капитала, финансируемых за счет налогов на наследство расширит базу собственности[48].
Реформа финансирования избирательных кампаний
правитьНеобходима с целью устранения влияния денег на политику.[22] Также необходимо запретить бывшим служащим частных предприятий поступать на госслужбу.[22]
Экономическое неравенство в России
правитьВ последние годы СССР коэффициент Джини был 0.29 в 1980 году и 0.275 в 1989 году[50].
После развала СССР расслоение в обществе значительно выросло. В последние годы правления Ельцина коэффициент Джини составлял порядка 0,395 согласно старым оценкам Росстата. Максимального значения коэффициент Джини достиг после 2008 года — 0,421[51].
Расслоение в России происходило намного сильнее, чем в других бывших коммунистических странах. Как Пикетти указывает в статье об исследовании неравенства в России, «чтобы обеспечить полный анализ разрыва между неравенством в России и другими бывшими коммунистическими странами, кажется вполне естественным сослаться на различные пост-коммунистические стратегии для переходного периода, которые были проведены в разных странах, и в частности на очень быструю „шоковую терапию“ и ваучерную стратегию приватизации, которые проводились в России. Правдоподобной интерпретацией доступных данных является то, что ваучерная приватизация прошла так быстро, и в таком хаотичном денежном и политическом контексте, что небольшая группа лиц смогла выкупить большое количество ваучеров по относительно низким ценам, а также в некоторых случаях получить крайне выгодные сделки с государственными органами (например, через известные соглашения по кредитам для акций). Вместе с бегством капитала и ростом оффшорного имущества, этот процесс, возможно, привел к гораздо более высокому уровню концентрации имущества и доходов в России, чем в других бывших коммунистических странах.»[49]
Согласно данным Форбс, с 1996 года в России происходил быстрый рост количества долларовых миллиардеров. Если в 1996 не было ни одного, то в 2005 их стало 27 человек, к 2010 их число возросло до 61, а в 2015 их стало 88. В 2016 году Каролина Фреунд и Сара Оливе, проанализировав данные Форбс, установили, что в России 10,8 % миллиардеров являются основателями компаний, 3,6 % — их руководителями, 21,6 % связаны с финансовым сектором. Россия является одной из стран, где наибольшее число миллиардеров связано с государством или ресурсами — 64 %[52]. В 2014 году Россия оказалась одной из первых по индексу кронизма[53].
Согласно Пикетти, по «стандартными оценкам заграничные активы постепенно увеличивались в период между 1990 и 2015 года и составляют около 75 % от национального дохода к 2015 году, то есть примерно столько же, как зафиксированные финансовые активы российских домохозяйств….Некоторые российские физические лица (и/или некоторые российские корпорации, действующих от имени физических лиц, и/или некоторые российские должностные лица, действующих от имени физических лиц) каким-то образом смогли присвоить соответствующую часть профицита торгового баланса с целью накопить оффшорные активы, то есть иностранные активы, которые не отражены чисто в официальной финансовой статистике России.»[49]
Несмотря на сильное расслоение, в России тема экономического неравенства серьёзно не исследуется в научной среде. Россия с запозданием идёт за тенденциями в мировой экономической науке. Первая конференция по вопросу неравенства Russian Economic Challenge, организованная Московским центром Карнеги, прошла 19 и 20 сентября 2018 года в подмосковном Сколково.[54] Позже в этом же году 15 ноября в Сахаровском центре были организованы дебаты на тему «Надо ли бороться с неравенством?» между экономистом Ростиславом Капелюшниковым и социологом Григорием Юдиным. Оба мероприятия показали, что исследования в России по теме неравенства остаются на низком уровне.[55]
См. также
правитьПримечание
править- ↑ Measuring inequality. A three-headed hydra (англ.) // The Economist. — 2014. — 1 июля. Архивировано 20 августа 2018 года.
- ↑ 1 2 Piketty, Thomas, 1971-. Capital in the twenty-first century. — Cambridge Massachusetts. — viii, 685 pages с. — ISBN 9780674430006, 067443000X, 9780674369542, 0674369548.
- ↑ 1 2 3 Сорокин П. А. Человек. Цивилизация Общество.. — Социальная и культурная мобильность.. — Москва, 1992. — С. 315—322..
- ↑ Branko Milanovic. Introducing Kuznets waves: How income inequality waxes and wanes over the very long run (англ.) // VOXEU. — 2016. — 2 февраля. Архивировано 17 ноября 2018 года.
- ↑ Roemer, John E. Equality of opportunity. — Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1998. — 1 online resource (120 pages) с. — ISBN 9780674042872, 0674042875, 0674004221, 9780674004221, 9780674259911, 0674259912. Архивировано 23 мая 2022 года.
- ↑ Rawls, John, 1921-2002,. A theory of justice. — Revised edition. — Cambridge, Massachusetts. — xxii, 538 pages с. — ISBN 0674000773, 9780674000773, 0674000781, 9780674000780, 0198250541, 9780198250548, 019825055X, 9780198250555.
- ↑ Dworkin R. What is equality? Part 1: Equality of welfare, (англ.) // Philosophy and Public Affairs. — 1981.
- ↑ R Dworkin. What is equality? Part 2: Equality of welfare (англ.) // Philosophy and Public Affairs. — 1981.
- ↑ 1 2 Paul Hufe, Ravi Kanbur, Andreas Peichl. Measuring unfair inequality (англ.) // VOXEU. — 2018. — 2 сентября. Архивировано 18 декабря 2018 года.
- ↑ J. A. Mirrlees. An Exploration in the Theory of Optimum Income Taxation (англ.) // The Review of Economic Studies. — 1971. — Апрель (т. 38, № 2). — С. 175—208. Архивировано 18 декабря 2018 года.
- ↑ Branko Milanovic, Peter H. Lindert, Jeffrey G. Williamson. MEASURING ANCIENT INEQUALITY (англ.) // NATIONAL BUREAU OF ECONOMIC RESEARCH. — 2007. — Октябрь. Архивировано 2 июня 2018 года.
- ↑ 1 2 3 Scheidel, Walter, 1966-. The great leveler : violence and the history of inequality from the Stone Age to the twenty-first century. — Princeton, New Jersey. — xvii, 504 pages с. — ISBN 9780691165028, 0691165025, 9780691183251, 0691183252.
- ↑ Walter Scheidel, Steven J. Friesen. The size of the economy and the distribution of income in the Roman Empire (англ.) // Stanford University and University of Texas. — 2009. — Январь. — С. 34. Архивировано 13 ноября 2018 года.
- ↑ Scheve, Kenneth F.,. Taxing the rich : a history of fiscal fairness in the United States and Europe. — Princeton. — 1 online resource (xv, 266 pages) с. — ISBN 1400880378, 9781400880379.
- ↑ Economic Report of the President // U.S. Council of Economic Advisers. — 2017.
- ↑ EMMANUEL SAEZ. Income and Wealth Inequality: Evidence and Policy Implications (англ.) // Contemporary economic policy. — 2017. — 1 января. Архивировано 28 марта 2019 года.
- ↑ Nick Timiraos. Five Trends That Will Shape the Future of the U.S. Economy (англ.) // The Wall Street Journal. — 2016. — 1 февраля. Архивировано 18 ноября 2018 года.
- ↑ 1 2 3 4 Facundo Alvaredo, Lucas Chancel, Thomas Piketty, Emmanuel Saez, Gabriel Zucman World Inequality Lab Доклад о неравенстве в мире 2018 Архивная копия от 2 февраля 2019 на Wayback Machine
- ↑ An Economy for the 1% . Дата обращения: 10 ноября 2018. Архивировано 11 ноября 2018 года.
- ↑ "Состояние половины населения Земли сравнялось с накоплениями 62-х богачей". lenta.ru. 2016-01-18. Архивировано 25 ноября 2020. Дата обращения: 10 ноября 2018.
- ↑ "Состояние 85 человек сравнялось с богатством беднейшей половины мира". lenta.ru. 2014-01-20. Архивировано 27 февраля 2022. Дата обращения: 10 ноября 2018.
- ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Джозеф Стиглиц. Нечестная экономика // В мире науки. — 2019. — № 1—2. — С. 84—91.
- ↑ 1 2 Jason Furman. Productivity, Inequality, and Economic Rents (англ.) // The Regulatory Review. — 2016. — 1 июня. Архивировано 14 ноября 2018 года.
- ↑ Peter R. Orszag. People Aren't Unequal; Companies Are (англ.) // Bloomberg. — 2015. — 1 октября. Архивировано 18 ноября 2018 года.
- ↑ Елизавета Фохт (2016-01-18). "Половина человечества обеднела на $1 трлн за последние пять лет". РБК. Архивировано 11 ноября 2018. Дата обращения: 10 ноября 2018.
- ↑ Divided we stand : why inequality keeps rising.. — Paris: OECD, 2011. — 386 pages с. — ISBN 9789264111639, 9264111638.
- ↑ Sandra E. Black, Paul J. Devereux, Petter Lundborg, Kaveh Majlesi. Poor Little Rich Kids? The Determinants of the Intergenerational Transmission of Wealth (англ.) // IZA. — 2015. — Июль. Архивировано 28 апреля 2019 года.
- ↑ 1 2 Roberto De Vogli, Ritesh Mistry, Roberto Gnesotto, Giovanni Andrea Cornia. Has the relation between income inequality and life expectancy disappeared? Evidence from Italy and top industrialised countries (англ.) // Journal of Epidemiology and Commumity Health. — 2005. — 1 июня. Архивировано 12 ноября 2018 года.
- ↑ Paul Krugman. The Great Gatsby Curve (англ.) // The New York Times. — 2012. — 1 января. Архивировано 7 ноября 2017 года.
- ↑ Raj Chetty, Nathaniel Hendren, Patrick Kline, Emmanuel Saez. Where is the Land of Opportunity? The Geography of Intergenerational Mobility in the United States (англ.) // NBER. — 2014. — Январь. Архивировано 4 октября 2018 года.
- ↑ Raj Chetty. Lost Einsteins (англ.) // Brookings. Архивировано 18 ноября 2018 года.
- ↑ Kimberly G. Noble. What Inequality Does to the Brain (англ.) // scientific american. — 2017. — 1 марта. Архивировано 11 ноября 2018 года.
- ↑ Morgan Kelly. Inequality And Crime // Review of Economics and Statistics. — 2000. — Февраль. Архивировано 12 ноября 2018 года.
- ↑ Karen E. Dynan, Jonathan Skinner, Stephen P. Zeldes. Do the Rich Save More? (англ.) // Journal of Political Economy. — 2004. — Т. 112, № 2. — С. 397—444. Архивировано 1 марта 2019 года.
- ↑ Ben S. Bernanke. Why are interest rates so low, part 3: The Global Savings Glut (англ.) // Brookings. — 2015. — 1 апреля. Архивировано 12 ноября 2018 года.
- ↑ Кругман Пол. Выход из кризиса есть!. — Moskva. — 318 pages с. — ISBN 9785389044463, 5389044460.
- ↑ Warren, Elizabeth. The two-income trap : why middle-class mothers and fathers are going broke. — New York: Basic Books, 2003. — vii, 255 pages с. — ISBN 0465090826, 9780465090822, 0465090907, 9780465090907, 9780585482002, 0585482004.
- ↑ Kurt Mitman, Dirk Krueger, Fabrizio Perri. Macroeconomics and household heterogeneity (англ.) // CEPR. — 2016. Архивировано 11 ноября 2018 года.
- ↑ Marrero Gustavo Alberto, Rodriguez Juan Gabriel, Van Der Weide Roy. Unequal opportunity, unequal growth (англ.) // The World Bank. — 2016. — 11 октября. Архивировано 11 ноября 2018 года.
- ↑ Andrew G. Berg, Jonathan D. Ostry. Inequality and Unsustainable Growth: Two Sides of the Same Coin? (англ.) // IMF. — 2011. — 1 апреля. Архивировано 21 мая 2019 года.
- ↑ Джеймс Бойс. Экологическая цена неравенства // В мире науки. — 2019. — № 1/2. — С. 106—113.
- ↑ Clark, J. R.; Lawson, Robert A. The Impact of Economic Growth, Tax Policy and Economic Freedom on Income Inequality (англ.) // The Journal of Private Enterprise.. — 2008. Архивировано 19 октября 2017 года.
- ↑ ANNIE LOWREY. For Two Economists, the Buffett Rule Is Just a Start (англ.) // The New York Times. — 2012. — 1 апреля. Архивировано 16 августа 2021 года.
- ↑ Mike Konczal. How an anti-rentier agenda might bring liberals, conservatives together (англ.) // The Washington Post. — 2013. — 2 марта. Архивировано 5 февраля 2019 года.
- ↑ Minimum wages. The logical floor (англ.) // The Economist. — 2013. — 1 декабря. Архивировано 29 декабря 2018 года.
- ↑ Katarina R. I. Keller. How Can Education Policy Improve Income Distribution?: An Empirical Analysis of Education Stages and Measures on Income Inequality (англ.) // The Journal of Developing Areas. — 2009-07-11. — Vol. 43, iss. 2. — P. 51–77. — ISSN 1548-2278. — doi:10.1353/jda.0.0052. Архивировано 15 ноября 2018 года.
- ↑ 1 2 Branko Milanovic. Rising capital share and transmission into higher interpersonal inequality (англ.) // voxeu. — 2017. — 16 мая. Архивировано 15 ноября 2018 года.
- ↑ Atkinson, A. B. (Anthony Barnes), 1944-2017. Inequality : what can be done?. — Cambridge, Massachusetts. — xi, 384 pages с. — ISBN 9780674504769, 0674504763.
- ↑ 1 2 3 4 Filip Novokmet, Thomas Piketty, Gabriel Zucman. From Soviets to Oligarchs: Inequality and Property in Russia, 1905-2016 (англ.) // NBER. — 2017. — Август. Архивировано 27 сентября 2018 года.
- ↑ Alexeev, Michael V. Income Distribution in the USSR in the 1980s (англ.) // Review of Income and Wealth. Indiana University.. — 2017. — 1 апреля. Архивировано 28 ноября 2018 года.
- ↑ РОССТАТ. Коэффициент Джини (индекс концентрации доходов), коэффициент . Дата обращения: 18 ноября 2018. Архивировано 28 ноября 2018 года.
- ↑ Caroline Freund and Sarah Oliver. The Origins of the Superrich: The Billionaire Characteristics Database (англ.) // Peterson Institute for International Economics. — 2016. — Февраль. Архивировано 28 января 2019 года.
- ↑ The Economist. Our crony-capitalism index: Planet Plutocrat (20 марта 2014). Дата обращения: 18 ноября 2018. Архивировано 9 марта 2022 года.
- ↑ Первая конференция по неравенству в Москве (рус.) // Зеркало. Неравенство имеет значение. — 2018. — 22 Октябрь. Архивировано 21 ноября 2018 года.
- ↑ Как прошли дебаты о неравенстве. (рус.) // Зеркало. Неравенство имеет значение. — 2018. — 20 Ноябрь. Архивировано 21 ноября 2018 года.