Открыть главное меню

Литовский заговор в Томске

Цель заговора заключалась в том, чтобы «побить» воевод и других русских служилых и жилецких людей, «пограбить казну» денежную, соболиную и «зелейную» (порох и пр.), «а город и острог и посады жечь, и взяв лошадиное стадо, бежать степью мимо Тары на Волгу и проиматца в Литву»… Замысел хотели выполнить летом 1634. Овладевши городом и избивши воевод и русских служилых людей, литовцы собирались отправиться в Томский уезд и на пашнях, сенокосах, заставах и проч. уничтожить остальных служилых людей, чтобы избежать всякой погони за собою, затем — бежать на родину…

ПредысторияПравить

Томск с давних лет был одним из главных пунктов Сибири, куда ссылалась литва в службу и на пашню. В августе 1633 г. была прислана туда большая партия «литовских людей» в 150 человек. Часть их была поверстана в «конные и пешие козаки», а некоторые попали и в боярские дети, остальные же написаны в пашенные крестьяне. Большинство «новоприсыльных литовских людей» было из Белоруссии — уроженцы «поветов» Мстиславскаго, Кричевскаго, Оршанскаго, Могилевскаго, Пропойскаго и др. Но были между ними и черкасы главным образом из Нежинскаго повета, затем из Стародуба, Чернигова, Паволочи и др. Один был родом из Львова, один назвал себя «белорусцем» и проч

ЗаговорПравить

Во главе заговора стояли конные козаки Иван Петров Белиловец (нежинец), из «новоприсыльной литвы», и Иван [8] Краснопольской «староверстанный литвин» (а потому его родина неизвестна). Как старожил томский, Краснопольский имел в городе свой двор, в котором жил и Белиловец. Что именно последний был главою заговора, об этом единогласно утверждают все его товарищи, а томские воеводы в отписке царю так о нём выражаются: «а первый у них всему тому злому совету заводчик Иван Белиловец» . . .

Но роль Ивана Краснопольскаго не так ясна. Повидимому, он не был сознательным главарем заговора и если очутился на первых ролях, то совершенно случайно и только потому, что Белиловец жил в его доме и именно здесь, у Белиловца, собирались заговорщики — «думали» и «советовали» о своем деле. Правда, некоторые товарищи Краснопольскаго говорили о нём что он «в той их воровской думе с ними ж был и бежать с ними хотел же». . . Но другие обвиняли Краснопольскаго только в том, что в его дворе заговорщики «совет воровской» держали. А воеводы в своей отписке хотя и ставят Краснопольскаго в числе главных зачинщиков, но говорят о нём с такою странною оговоркою: «а он с ними ж (заговорщиками) думал в начале»…, то есть как будто впоследствии он отказался от «воровской думы» своих товарищей. Однако, как увидим ниже, Краснопольской был жестоко наказан наравне со всеми «пущими заводчиками».

В числе последних документы выставляют ещё нескольких лиц, именно: «затинщика» Василия Борисова, коннаго козака Мосяжку (Моисей?) Голящевскаго, пеших козаков Софрона Стасейскаго (нежинец), Кондрата Михайлова («козак из Носовки») и Тимофея Левонтьева, крестьянина Софрона Иванова и Зеновия Левонтьева — «холопа» томскаго воеводы кн. Егупова-Черкасскаго. Только затинщик и воеводский холоп были из «старой литвы», а все остальные из «новоприсыльных». Привлечение к заговору Зиновья Левонтьева было очень ловким шагом со стороны заговорщиков: через него они могли узнавать все новости с воеводскаго двора и сообразно с обстоятельствами вести своё дело…

Любопытно участие в заговоре представителя высшей служилой знати Томска — боярскаго сына Михаила Гробовецкаго, также из новоприсыльной в 1633 году литвы. Свидетели говорят о нём, что он был «в думе» с остальными заговорщиками. 14 [9] июня 1634 г. (день открытия заговора) Гробовецкий посылал Кондрата Михайлова к Ивану Белиловцу с вопросом: что — де у вас приговорено — и вы — де готовитесь — ли?… Да и сам Гробовецкий признавался впоследствии на допросе: «в вине — де ево волен Бог да государь!… вся — де литва одномышлена — в одной думе с Ивашком Белиловцом»… Это было его первое показание, а на втором он сделал существенную оговорку, будто в заговоре замешана далеко не вся литва, а только «нововерстанные» в конные и пешие козаки и в крестьяне, но верстанные в боярские дети из старой и новой литвы к заговору неприкосновенны… Но, кажется, первое показание Гробовецкаго более заслуживает доверия по своей искренности и естественности..

Провал заговораПравить

14 июня явился в съезжую избу к воеводам пашенный крестьянин Тимофей Емельянов Смольянин и «извещал в изменном деле» на козаков Ив. Белиловца, Кондр. Михайлова, Тим. Левонтьева и вообще на всех 150 новоприсыльных литовских людей… Воеводы не причисляют Смольянина к литве но судя по прозвищу он был уроженцем Смоленскаго уезда и в качестве таковаго мог быть в числе старой или новой литвы. По крайней мере, между участниками заговора был один уроженец Смоленскаго уезда из новоприсыльной литвы. Очевидно, что и Тим. Смольянин был в числе заговорщиков: он был в близких сношениях [10] с одним из главных «изменщиков» — с Кондратом Михайловым, и от него слышал все подробности заговора. Утром 14 июня Кондрат говорил Смольянину: «делать — де им то воровское дело вскоре»… Это-то сообщение и заставило Смольянина изменить своим товарищам и выдать всех их правительственной власти.

Воеводы немедленно схватили указанных Смольянином главных заговорщиков и др. литовских людей и «про тот воровской завод роспрашивали и пытали и огнём жгли»… Все главные деятели зоговора «винились» во всем, в чём оговорил их Смольянин — что они хотели овладеть городом и бежать в Литву… Мосяжка Голящевский между прочим назвал "пущими заводчиками воеводскаго холопа Зиновья Левонтьева и крестьянина Софрона Иванова, приписывая именно им мысль — убить воевод, сжечь город и ограбить государеву казну…

Второстепенные деятели заговора — козаки также частию «винились», что «в воровской думе» были и «воровской завод ведали», но большинство уверяло, что только «слышали» про «воровской завод у своей братьи», иные даже указывали — от кого именно слышали. Только один литвин (Захар Сергеев) прямо сказал, что хотя обо всем «слышал», но «сам бежать не хотел»… Но часть козаков и все крестьяне решительно заявляли, что о заговоре ничего «не ведали», так как «были в те поры на лешем (лесном) промыслу» или просто говорили, что «про воровской завод не слыхали»…

Томские воеводы кн. Егупов-Черкасской и Шишкин и дьяк Строев поступили с заговорщиками очень решительно: не отписываясь в Москву и не дожидаясь государева указа, они — «за такую великую измену и за воровской лихой завод, которые в том воровском деле большие пущие заводчики — 12 человек велели повесить»

ИсточникиПравить

  • Оглоблин, Николай Николаевич «Заговор Томской „литвы“ в 1634 г.» 1894г Киев. Н. Н.
  • Е. В Чистякова Городские восстания в России в первой половине XVII века: (30-40-е годы)
  • Николай Николаевич Покровский, Вадим Александрович Александров Томск, 1648—1649 гг: воеводская власть и земские миры
  • Николай Филиппович Емельянов Город Томск в феодальную эпоху