Оговорка Мартенса
Оговорка Мартенса, также декларация Мартенса — принцип права вооружённых конфликтов, впервые зафиксированный в преамбуле II Гаагской конвенции 1899 года[1]. Действие этого принципа распространяется на ситуации, не урегулированные позитивными нормами ведения войны. Согласно оговорке Мартенса, в таких случаях защиту комбатантам и гражданским лицам обеспечивают основные начала международного права, следующие из принципов гуманности, требований общественного сознания и международных обычаев[2].
![](http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/03/Friedrich_Fromhold_Martens_TUL_derbe_gross.jpg/200px-Friedrich_Fromhold_Martens_TUL_derbe_gross.jpg)
Хотя изначально оговорка Мартенса носила ситуативный характер (она была внесена в документ, чтобы разрешить противоречия между делегатами Гаагской конференции), позднее её варианты были использованы в ряде международных соглашений, включая Женевские конвенции 1949 года и дополнительные протоколы к ним.
Разработка
правитьПредыстория оговорки Мартенса восходит к Брюссельской конференции 1874 года, когда по инициативе Российской империи делегатам конференции был предложен проект Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны. Автор этого документа, юрист и дипломат Фёдор Мартенс, опирался на признанные международные нормы и обычаи того времени (в том числе выраженные в Петербургской декларации 1868 года), что позволяло рассчитывать на скорое одобрение документа всеми участниками конференции. Однако делегаты в большинстве отказались подписывать проект, в принципе возражая против ограничения войны международными правилами. В результате предложенный документ был принят лишь в виде декларации, не имеющей обязательной силы[3].
Через двадцать пять лет после принятия Брюссельской декларации в Гааге собралась первая Конференция мира. Конференция была инициирована Россией, среди делегатов от которой вновь был Фёдор Мартенс — автор программы конференции, включавшей принятие Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны. Конференция одобрила эту программу и назначила Мартенса председателем комиссии по разработке соглашения[3].
В качестве проекта конвенции Мартенс предложил Брюссельскую декларацию 1874 года, после чего комиссия приступила к постатейному обсуждению проекта. По мере приближения работы комиссии к концу в ней развернулась острая дискуссия вокруг отдела, посвящённого оккупированным территориям. Делегаты Германской империи требовали, чтобы в конвенцию было внесено положение о запрете партизанской борьбы, в то время как представители малых наций утверждали, что партизаны заслуживают защиты в качестве полноправных комбатантов. С яркой речью в поддержку последней позиции выступил представитель Бельгии Эдуард Декамп, поставивший под сомнения права оккупационных властей[1][3][4].
Мартенс, изначально стремившийся добиться единогласного принятия конвенции, воспринял эту дискуссию как момент, поворотный для будущего документа. Опасаясь срыва переговоров из-за разногласий сторон, российский дипломат предложил внести в преамбулу соглашения компромиссную оговорку, позднее названную в его честь[3][5]. Идея Мартенса была поддержана делегатами и закреплена в тексте конвенции на пленарном заседании 27 июля, что позволило принять начальный проект документа без изменений. Более того, хотя изначально оговорка была выдвинута по отношению к конкретному правилу ведения войны, в тексте конвенции она приобрела всеобъемлющий характер. В преамбуле подчёркивалось, что на момент принятия соглашения оказалось невозможным разработать полный свод норм гуманитарного права[4], а следующая за этим положением оговорка Мартенса гласила[1]:
Впредь до того времени, когда представится возможность издать более полный свод законов войны, Высокие Договаривающиеся Стороны считают уместным засвидетельствовать, что в случаях, не предусмотренных принятыми ими постановлениями, население и воюющие остаются под охраною и действием начал международного права, поскольку они вытекают из установившихся между образованными народами обычаев, из законов человечности и требований общественного сознания.
В дальнейшем варианты оговорки Мартенса воспроизводились в других международных договорах, включая IV Гаагскую конвенцию о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.[a], XXIII резолюцию Тегеранской конференции по правам человека 1968 г.[b], Конвенцию о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 г.[c][1][6]. Новую цель оговорка приобрела в Женевских конвенциях 1949 г.[d]: в каждой из них предусмотрено, что в случае денонсации конвенции договаривающаяся сторона остаётся под действием начал международного права[6]. Таким образом, наступление правового вакуума после денонсации оказывается невозможным[7].
Оговорка Мартенса также была закреплена в Дополнительных протоколах к Женевским конвенциям 1977 г.[e][6]. Согласно комментарию Международного Комитета Красного Креста, включение оговорки в протоколы преследовало две цели. Во-первых, исходя из предположения, что никакая кодификация гуманитарного права не будет полной, составители договора использовали оговорку Мартенса, чтобы предотвратить применение принципа «всё что не запрещено — разрешено». Во-вторых, оговорка должна была стать «динамическим фактором», который позволил бы применять принципы международного права к будущим реалиям и технологиям[8].
В 2008 году вариант оговорки, идентичный формулировке I Дополнительного протокола, вошёл в Конвенцию по кассетным боеприпасам, которая остаётся наиболее современным договором, закрепившем декларацию Мартенса[f][5]. По замечанию российского правоведа Владимира Пустогарова, изменения оговорки в течение её многолетнего применения были минимальны. Не считая редакционных правок, приводящих текст в соответствие современному юридическому языку, единственным значительным изменением было исключение из оговорки понятия «образованные народы», которое утратило свою актуальность в связи с завершением деколонизации[3].
-
Делегаты Гаагской конференции 1899 года
-
Гаагская конференция 1907 года
-
Подписание Женевских конвенций в 1949 году
Толкования
правитьВ настоящее время существует несколько интерпретаций юридического содержания оговорки Мартенса. В узком понимании оговорка устанавливает, что существующие обычаи международного права продолжают действовать после принятия какой-либо договорной нормы[1][9]. Приверженцы этого подхода считают, что оговорка Мартенса влияет лишь на толкование существующих принципов и правил международного права. К числу сторонников этого мнения относился британский юрист Георг Шварценбергер[нем.], писавший, что «единственная функция [оговорки Мартенса] состояла в том, чтобы сохранить в неприкосновенности любые ранее существовавшие правила войны…». Схожую позицию занимает египетский правовед Жорж Аби-Сааб[англ.][9].
Более широкое толкование оговорки предполагает, что вместе с ней в международном гуманитарном праве появились новые источники: принципы гуманности и требования общественного сознания. Такой интерпретации придерживался голландский юрист Берт Рёлинг[англ.], критиковавший Шварценбергера за «узкоисторическую интерпретацию оговорки». Аналогичную позицию занял Нюрнбергский трибунал по делу Круппа, установивший, что оговорка Мартенса «превратила обычаи, установленные между цивилизованными нациями, законы человечности и требования общественного сознания в юридический критерий…»[10] Более сложную версию этого тезиса выдвинул итальянский правовед Джузеппе Спердути[англ.]. По мнению учёного, наряду с процессом создания обычной правовой нормы в международном праве существует процесс «правового признания требований общественного сознания», то есть таких требований, которые изначально являются моральными нормами, лишёнными, в отличие от обычая, юридической силы. По мнению Спердути, оговорка Мартенса предусматривает в качестве источника права как международный обычай, так и нормы, созданные в результате такого процесса — в качестве примеров таких норм Спердути называет запрет работорговли и агрессивной войны[10].
Критику тезиса о том, что оговорка Мартенса открыла новые источники международного права, представил итальянский юрист Антонио Кассезе[5]. Кассезе доказывал, что в существующий судебной практике принципы гуманности и требования общественного сознания никогда не рассматривались в качестве самостоятельных источников права. Вместо этого суды либо обращались к оговорке для лучшего понимания духа международного права, либо пользовались ей как «общей инструкцией» относительно толкования конкретных международных норм[11]. Вместе с этим юрист отмечал, что оговорка может быть использована при доказательстве возникновения правовых принципов. Согласно Кассезе, в случае, если принцип основан на принципах гуманности или требованиях общественного сознания, при доказывании его правомочности требования к существующей государственной практике (usus) могут быть менее строгими, чем если бы он был основан на обычае: вместо этого доказательство может быть основано на opinio juris sive necessitatis[12]. Контраргументы к критике Кассезе выдвинул польский исследователь Марцин Калдуньски[5][13].
Хотя в современной юриспруденции оговорка Мартенса признаётся международным обычаем, центральный вопрос её толкования — является ли оговорка самостоятельным источником правовых обязательств — остаётся неразрешённым[5]. Однако, несмотря на разницу интерпретаций, оговорка сохраняет своё значение при правовом регулировании ситуаций, не предусмотренных существующим международными договорами[14]. По оценке российского юриста Камиля Бекяшева, оговорка Мартенса остаётся связующим звеном между нормами международного гуманитарного права в сфере защиты личности и является одним из начал этой правовой отрасли[15].
Применение
правитьЭтот раздел статьи ещё не написан. |
Примечания
править- Источники права
- ↑ Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, преамбула, параграф 8.
- ↑ Final Act Of The International Conference On Human Rights, res. XXIII, para. 2.
- ↑ Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, преамбула, параграф 5.
- ↑ I Женевская конвенция, статья 63; II ЖК, статья 62; III ЖК, статья 142; IV ЖК, статья 158.
- ↑ Протокол I, статья 1(2); Протокол II, преамбула.
- ↑ Конвенция по кассетным боеприпасам, преамбула, параграф 11.
- Комментарии и публикации
- ↑ 1 2 3 4 5 Тайсхерст Р. Оговорка Мартенса и право вооруженных конфликтов // Международный журнал Красного Креста. — 1997. — Апрель (№ 317). — С. 7—15. Архивировано 9 июля 2021 года.
- ↑ Гассер Х.-П. Международное гуманитарное право. Введение. — Издательство Международного Комитета Красного Креста, 1994. — С. 16—17. Архивировано 9 июля 2021 года.
- ↑ 1 2 3 4 5 Pustogarov V.V. The Martens Clause in International Law (англ.) // A Journal of the History of International Law. — 1999. — February (vol. 1, no. 2). — P. 125—135. — doi:10.1163/15718059920956715. = Пустогаров В.В. Оговорка Мартенса — история и юридическое содержание // Право и политика. — 2000. — № 3. — С. 141—148.
- ↑ 1 2 Кукушкина А.В., Иойрыш А.И., Шишкин В.Н. Международное гуманитарное право и оговорка Мартенса // Закон и право. — 2019. — № 9. — С. 159—163. — doi:10.24411/2073-3313-2019-10431.
- ↑ 1 2 3 4 5 Koutroulis V. Martens Clause (англ.) // Oxford Bibliographies on International Law. — Oxford University Press, 2017. — doi:10.1093/obo/9780199796953-0101.
- ↑ 1 2 3 Meron T. The Martens Clause, Principles of Humanity, and Dictates of Public Conscience (англ.) // American Journal of International Law. — 2000. — January (vol. 94, iss. 1, no. 1). — P. 78—89. — doi:10.2307/2555232.
- ↑ ICRC. Commentary on the First Geneva Convention. — Cambridge University Press, 2016. Архивировано 9 июля 2021 года. — Para. 3300.
- ↑ ICRC. Commentary on the Additional Protocols of 8 June 1977 to the Geneva Conventions of 12 August 1949. — Geneva: Martinus Nijhoff Publishers, 1987. — P. 38, para. 55. P. 1341, para. 4434. Архивировано 30 мая 2021 года.
- ↑ 1 2 Cassese, 2000, p. 189.
- ↑ 1 2 Cassese, 2000, p. 191.
- ↑ Cassese, 2000, p. 208.
- ↑ Cassese, 2000, p. 213—215.
- ↑ Kałduński M. On the Martens Clause in International Law Today (англ.) // Współczesne problemy praw człowieka i miȩdzynarodowego prawa humanitarnego. — Dom Organizatora, 2009. — P. 295—313. Архивировано 22 декабря 2022 года.
- ↑ Crawford E. The Modern Relevance of the Martens Clause (англ.) // ISIL Yearbook of International Humanitarian and Refugee Law. — Rochester, NY: Social Science Research Network, 2006. — Vol. 6. — P. 19-20.
- ↑ Оговорка Мартенса : [арх. 25 декабря 2022] / Бекяшев К. А. // Большая российская энциклопедия [Электронный ресурс]. — 2017.
Литература
править- Cassese A. The Martens Clause: half a loaf or simply pie in the sky? (англ.) // European Journal of International Law. — 2000. — Vol. 11, iss. 1. — P. 187–216. — doi:10.1093/ejil/11.1.187.