Вэнья́нь (кит. 文言, пиньинь wényán) — классический письменный язык, использовавшийся в Китае в основном до начала XX века в литературных произведениях, научных публикациях, официальных документах и для деловой переписки[1].

Вэньянь
Самоназвание кит. 文言文
Страны Китай, Корея, Япония, Вьетнам
Статус классический
Классификация
Категория Языки Евразии
Сино-тибетские языки
Письменность Китайское письмо
Языковые коды
ISO 639-1
ISO 639-2
ISO 639-3 lzh
IETF lzh
Glottolog lite1248
Wikipedia-logo-v2.svg Википедия на этом языке

Терминология. ИсторияПравить

Термин «вэньянь» (также кит. 文言文, пиньинь wényánwén, палл. вэньяньвэнь, «литературный язык») используется применительно к письменному языку, который воспроизводил лексику и грамматические особенности классических китайских текстов от периода Чжаньго до династии Хань (V век до н. э. — III век н. э.). По мнению С. Е. Яхонтова, вэньянь как таковой возник в эпоху Тан, когда разница между письменным и разговорным китайским языком стала заметной и авторы текстов стали сознательно подражать языку памятников, созданных на несколько столетий раньше[2][3]. Начиная с эпохи Сун в китайской культуре господствовала диглоссия, когда сосуществовали и в той или иной степени взаимодействовали друг с другом две принципиально различные письменные формы китайского языка — вэньянь и близкий к разговорному языку соответствующего периода байхуа. Со временем эти языки стали прочно ассоциироваться с литературными жанрами — высокая философская проза и новеллистика создавалась на вэньяне, рассказы, драмы и романы — чаще на байхуа[1]. До начала XX века вэньянь являлся единственным языком государственного делопроизводства, официальной переписки, науки, «высоких» жанров художественной литературы, первых периодических изданий. Иногда «вэньянем» называют также собственно древнекитайский язык[3]. В современном значении, противопоставленном «байхуа», термин стал использоваться в Китае на рубеже XIX—XX веков[4].

В эпоху Тан философы Хань Юй и Лю Цзунъюань последовательно разрабатывали стиль гувэнь[en], проводя параллели между чистотой конфуцианских принципов и чистотой языка, который воспроизводил формы и лексику, с помощью которых были зафиксированы конфуцианские каноны. Однако в танскую эпоху сепарации «высокого» и «низкого» языков (диглоссия) окончательно так и не произошло, и языковое многообразие литературы было очень велико. Художественные произведения, которые в последующие эпохи записывались на байхуа, в эпоху Тан могли содержать элементы живого языка (например, счётные слова), но могли соответствовать и древним образцам. Ближе всего к разговорному языку той эпохи переводы буддийских сутр[5][6]. По мере развития языка, возникли неформальные разновидности вэньяня, используемые в разных контекстах одними и теми же писателями. Поздние разновидности вэньяня, например, язык представителей Тунчэнской школы[en], во многих отношениях сложнее для понимания, поскольку поздние авторы не столь строго соблюдали правила древнекитайского языка и насыщали свои тексты скрытыми цитатами из канонических и неканонических древних текстов, понятных лишь посвящённым, учёным-филологам и знатокам древнего канона. Вэньянь — своего рода «вневременной язык», в котором могут одновременно использоваться лексические единицы и грамматические конструкции, присущие текстам разных веков. По мере открытия Китая для внешнего мира в XIX веке, в языке появилось множество двусложных и многосложных слов, прежде всего, фонетических заимствований и неологизмов, которые в первую очередь проникали в кантонский диалект; неологизмы либо изобретались европейскими миссионерами, либо создавались японскими учёными из китайских иероглифов и по китайской модели словообразования. Вэньянь вобрал в себя всю позднейшую политическую, научную и техническую терминологию[2][7][4].

Особенности языкаПравить

МорфологияПравить

Вэньянь и байхуа относятся к так называемым изолирующим языкам: в морфологии отсутствует словоизменение, а грамматические значения выражаются с помощью служебных слов и синтаксических моделей. Границы между знаменательными словами и служебными морфемами в китайских языках являются условными, затруднительно однозначно выделять части речи. При этом в байхуа далеко не всякие слова могут использоваться и как глаголы, и как имена, а количество слов, которые регулярно используются как глагол и как имя, невелико, и поддерживается морфологическими средствами. Различие между вэньянем и байхуа обнаруживается в степени изолирующего характера языка. Вэньянь описывается лингвистами как идеальный пример изолирующего языка, в котором подавляющее большинство слов односложные (один иероглиф — одно слово), носят корневой характер, а служебные слова могут использоваться факультативно. Байхуа демонстрирует тенденцию развития к агглютинативному строю, не имея такового. Для байхуа характерны двусложные знаменательные слова, имеются регулярные глагольные и именные грамматические показатели с однозначным значением и узусом. Существуют глагольные видовременные суффиксы, суффикс множественности, префикс продолжительности действия, и др. Соотнесение тех или иных слов с определёнными частями речи констатируется на основании синтаксиса и семантики[8].

Грамматика и стилистикаПравить

Несмотря на наличие устойчивых сочетаний из двух иероглифов (например, «Поднебесная», кит. трад. 天下 , пиньинь tiānxià), вэньянь — преимущественно «односложный» язык: слово равно односложному корню и на письме записывается иероглифом. Часть древнекитайских слов сохраняется в современном китайском языке, причём в разном составе в разных диалектах, в качестве односложных в том же или близком значении. Часть употребляется только в составе двусложных и многосложных слов либо фразеологических выражений. Примером является древнекитайское слово кит. , пиньинь shí — «есть, употреблять пищу»; в путунхуа ему соответствует глагол кит. , пиньинь chī. При этом морфема входит в состав слов кит. 食堂, пиньинь shítáng — «столовая»; кит. 粮食, пиньинь liángshí — «зерно, продовольствие»; устойчивого выражения кит. трад. 寢食難忘, упр. 寝食难忘, пиньинь qǐn shí nán wàng — «постоянно о чём-то думать» (буквально: «во сне и за едой трудно забыть») и т. п. Всего О. И. Завьяловой выделяется около 40 подобных слов и выражений. Оба глагола в значении «есть» употребляются в кантонском диалекте, а в наиболее архаичных диалектах группы минь (сямэньском, фучжоуском, тайваньских диалектах миньнань) используется только древнекитайский глагол. Ещё одной характерной особенностью вэньяня является следующая: знаменательные слова могут выступать в предложении в необычной функции. Например, при определённых условиях существительные могут употребляться как глаголы, глаголы — как наречия и т. п. Например: существительное кит. , пиньинь biān («кнут») в сочетании 鞭之 означает «избил кнутом его». Существительное кит. , пиньинь («выгода») в сочетании кит. 利天下, пиньинь lì Tiānxià означает «приносить выгоду Поднебесной». И в древнекитайском языке, и в вэньяне могут быть выделены части речи (точнее, классы слов) в зависимости от способности этих слов употребляться в тех или иных конструкциях и сочетаться с теми или иными служебными и другими знаменательными словами. Грамматические конструкции при этом будут отличаться: так, конструкции с конечной связкой кит. , пиньинь («быть, являться») в современном языке соответствуют конструкции со связкой «быть» (кит. , пиньинь shì), стоящей между подлежащим и именной частью[9].

Грамматическая структура вэньяня и байхуа принципиально отличается друг от друга: в вэньяне предлоги могут меняться местами со своими дополнениями, образуя обратный порядок слов: «дополнение + предлог» (хотя чаще наблюдается порядок слов «предлог + дополнение», что проявляется в типовой структуре чэнъюей), тогда как в байхуа всегда: «предлог + дополнение». В вэньяне отсутствуют счётные слова, тогда как в байхуа в случае перечисления исчисляемых предметов между числительным и существительным всегда ставится классификатор, характеризующий класс исчисляемых предметов. Счёт действий в вэньяне выражается постановкой числительного перед глаголом, в байхуа для этого имеются так называемые суффиксы кратности — приглагольные счётные слова. При этом служебные слова современного китайского языка происходят из вэньяня, зачастую сохраняя традиционные значения, но приобретая новые грамматические функции; некоторые (如何 rúhé «как?; каким образом?», 如此 rúcǐ «так, таким образом», союзы-выразители сочинительной связи и , отрицания и fēi) остались в первозданном виде[10].

Вэньянь продолжает оказывать влияние на современный путунхуа, преимущественно в художественной литературе и официально-деловом стиле. Вэньянизмы однозначно маркируют стилистику риторических или поэтических приёмов, либо канцеляризмов. Элементы вэньяня в путунхуа могут быть классифицированы по трём группам[11]:

  1. Чэнъюи и подражающие им и построенные по аналогичной модели политические лозунги (например, кит. упр. 百花齐放, 百家争鸣, пиньинь bǎi huā qí fàng, bǎi jiā zhēng míng, «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ»). Существует ряд клишированных выражений, широко используемые в газетной лексике.
  2. Грамматические конструкции пассива или выражения изменения/превращения объекта (кит. упр. 扭亏增盈, пиньинь niǔ kuī zēng yíng, «превратить убыток в прибыль»), и др.
  3. Служебные слова, например, предлоги 以 (во всём множестве своих древнекитайских значений) и 为 wéi, отрицания, показатель будущего действия (намерения совершения действия), и др.

Современный статус в Китае и за его пределамиПравить

Движение за новую культуру 1920-х годов чрезвычайно ограничило применение вэньяня (хотя он продолжал использоваться на высшем государственном уровне и в официозной прессе, отчасти в юриспруденции, в университетском образовании). Гимн Китайской республики, принятый в 1924 году, написан на вэньяне и до сих пор используется на Тайване. В 1920-е годы, в противовес новым тенденциям, мыслители старшего поколения, такие как Ван Говэй и Линь Шу, стремились писать и переводить на вэньяне, активно пропагандировали его. Стихотворения на вэньяне продолжал создавать и Мао Цзэдун[12]. В 1934 году гоминьдановское правительство попыталось вернуть вэньянь в программу начальных школ, в том числе конфуцианские каноны, что спровоцировало активную дискуссию в прессе всех политических направлений[13]. После 1949 года язык остался в роли хранителя культурного наследия, который не используется в коммуникации. В разговорной форме вэньяня не существует, за исключением чэнъюев или цитат, поскольку ввиду высокой степени омонимичности, устно коммуницировать невозможно — речь непонятна на слух. Также особенностью вэньяня является то, что этот язык лишён сакральной составляющей, не ассоциируется с набором священных текстов, это язык искусства, науки и бюрократии. Буддийские и даосские тексты в конфуцианской среде воспринимались как философские, а не собственно религиозные, то есть не связанные со сверхъестественными авторитетами (в отличие от санскрита для буддистов)[1][14].

На вэньяне существует огромный корпус текстов разнообразного характера и содержания (практически всё, что было написано на китайском языке до 1920-х годов), поэтому способность читать и понимать тексты на вэньяне — атрибут образованного человека. В XXI веке тексты на вэньяне входят в программу средней школы КНР и знание их входит в программу гуманитарных специальностей в высших учебных заведениях. Заметно увеличилось число книг по филологии и истории, выпускаемых в КНР на вэньяне (как полными иероглифами, так и перепечатками сокращёнными знаками), растёт число переизданий японских и европейских сочинений рубежа XIX—XX веков, переведённых на вэньянь. В языке СМИ также наблюдается тенденция к увеличению книжных элементов и оборотов, например, последовательное использование субстантиватора кит. , пиньинь zhě, палл. чжэ и замена показателя определения кит. , пиньинь de, палл. дэ на древнее кит. , пиньинь zhī, палл. чжи[4].

До конца XIX века вэньянь широко использовался как язык литературы и науки не только в Китае, но и во всей Восточной Азии — в Корее, Японии, Вьетнаме. В этих странах существовала социолингвистическая диглоссия, когда вэньянь исполнял функции «высокого» языка культуры, а собственный язык воспринимался как «низкий»[15]. Модификации этого языка — камбун (яп. 漢文) в Японии, ханмун (кор. 한문) в Корее и ханван (вьетн. Hán Văn, иногда вьетн. Chữ Nho, то есть 字儒) во Вьетнаме — постепенно развились в системы собственно национального иероглифического письма — кандзи в Японии, ханча в Корее, тьы-ном во Вьетнаме[16].

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 Зограф1, 2010, с. 4.
  2. 1 2 Яхонтов, 1965, с. 7.
  3. 1 2 Завьялова, 2008, с. 693.
  4. 1 2 3 Завьялова, 2008, с. 695.
  5. Яхонтов, 1965, с. 9—10.
  6. Завьялова, 2008, с. 693—694.
  7. Крюков, 1978, с. 6.
  8. Зограф2, 2008, с. 127—136.
  9. Завьялова, 2008, с. 694.
  10. Зограф1, 2010, с. 9—11.
  11. Никитина Т. Н. Грамматика китайского публицистического текста: Учебное пособие. — СПб.: КАРО, 2007. — 224 с. — С. 165—188. — ISBN 978-5-89815-852-1
  12. Кондратьева, 2012, с. 177—179.
  13. Кондратьева, 2012, с. 180.
  14. Иванов, Поливанов, 2003, с. 31—32.
  15. Иванов, Поливанов, 2003, с. 30—31.
  16. Завьялова, 2014, с. 192—196.

ЛитератураПравить