Даная

Дана́я (др.-греч. Δανάη) — в древнегреческой мифологии[2] дочь Акрисия, царя Аргосского, и Евридики (или Аганиппы[3]), мать Персея. Впервые упомянута в «Илиаде» (XIV 319).

Даная
Klimt - Danae - 1907-08.jpeg
Пол женский
Отец Акрисий
Мать Эвридика Аргосская[d]
Супруг Daunus[d]
Дети Персей[1] и Daunus[d]
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

МифПравить

Так как Акрисию было предсказано, что он будет убит сыном своей дочери, то он заключил Данаю в подземный медный дом и приставил к ней служанку[4]. Зевс, пленившись красотой узницы, проник к ней в виде золотого дождя[5] и оплодотворил её, у неё родился сын Персей[6]. Когда Акрисий услыхал в подземелье голос ребёнка, он приказал казнить служанку, а Данаю заставил объяснить, кто отец ребёнка. Не поверив ей, когда она назвала отцом Зевса, он заключил её с ребёнком в ящик и приказал бросить ящик в море[7]. Некоторые считают, что её на самом деле соблазнил Прет. Подземное здание, над которым некогда находился медный чертог, где держали Данаю, показывали в Аргосе[8].

Волнами ящик принесло к острову Серифу, царь которого, Полидект, вскоре воспылал страстью к Данае. Освободившись от его преследований благодаря сыну своему Персею, она вернулась в Аргос.

По италийскому сказанию, ящик с Данаей и Персеем прибило волнами к берегу Лациума. Здесь Даная вышла замуж за Пилумна и вместе с ним основала город Ардею[9]. Поэтому Турн, царь рутулов, потомок Пилумна, называется у Вергилия происходящим от древних героев Аргоса и Микен.

По легенде впоследствии Персей все же случайно убил Акрисия во время гимнастических состязаний. Персей случайно бросил диск туда, где стояли зрители. Среди них был и Акрисий. Диск попал именно в него и убил насмерть.

ИконографияПравить

«Даная» — популярный сюжет западноевропейской живописи. На картинах с этим названием изображают Данаю — девушку, заключённую своим отцом, царём Аргоса, из боязни быть убитым собственным внуком, к которой Зевс проник в виде золотого дождя. В течение среднековья Даная становится символом целомудрия, её чудесное зачатие трактуется как непорочное, предтеча Благовещения . У художников Возрождения и барокко сюжет становится популярным благодаря своему эротизму, как повод изобразить обнажённую женскую натуру[10][11][12].

В античном искусствеПравить

Наиболее ранние изображения этого сюжета дошли до нас на древнегреческих вазах из Афин, датируемых временами Эсхила, вероятно, в вазопись этот сюжет пришёл из театра. Так, на кратере работы мастера Триптолема (ок. 490 г. до н. э.), хранящемся в Эрмитаже, Даная, которая возлежит на кушетке и поправляет свои волосы, изображена одетой. Действие происходит в комнате, на что указывают портьеры и зеркало, капли волшебного дождя падают сверху на её колени, и, вслед за её взглядом, наше внимание направляется на таинственный источник, откуда исходит этот дождь. Обратная сторона этой вазы изображает Данаю с младенцем-Персеем на руках, в то время как Акрисий командует ей войти в ящик, над которым заканчивает работать плотник. Драматизм этих сцен и жесты его участников заставляют предположить, что они изображают фрагменты театрального представления. На ящике, в который должна войти Даная, видны отверстия, оставленные для дыхания артистов.[13]

До настоящего времени дошли образцы античной вазописи и фрески из Помпей с этим сюжетом[14]. Скульптурных изображений Данаи в древних Греции и Риме никогда не существовало, по крайней мере не сохранилось никаких свидетельств, что таковые были. Не было принято и изображать её обнажённой[15]. Впрочем в позднеантичном искусстве появляется и иная Даная. Уже не персонаж высокой драмы, но проститутка, обнажающая тело ради падающего на него дождя золотых монет[16].

В искусстве европейского СредневековьяПравить

 
Даная в башне. Иллюстрация к книге монаха-доминиканца Франциска де Реца

В средневековой книжной иллюстрации Даная фигурирует как символ целомудрия, её чудесное зачатие трактуется как непорочное, предтеча Благовещения.[10][17]

 
Триумф Данаи. Иллюстрация к Гипнэротомахии Полифила

На одной из иллюстраций к Гипнэротомахии Полифила можно увидеть Данаю в колеснице, запряжённой единорогами — мифическими существами, символизирующими целомудрие.[16]

Зачастую Даная изображается заключённой в башне, поскольку именно так описали место её заключения римские поэты Овидий и Гораций. Такую Данаю мы видим и на иллюстрации к книге монаха-доминиканца Франциска де Реца «De generatione Christi, sive defensorium inviolatae castitatis» (1447—1448), который развивал христианскую трактовку её образа. Даная, со скрещёнными руками, прикрывающими грудь (в позе, в которой часто изображали Богородицу), из окна средневековой башни, тянется к антропоморфному солнцу. Солнечные лучи, как символ божественной любви, заменили здесь золотой дождь.[16]

В искусстве РенессансаПравить

Собственно живописная традиция изображения Данаи и золотого дождя начинается с картины 1527 года работы голландского художника Яна Госсарта (Мабюза). Несмотря на чувственность этого полотна, которая никак не была свойственна средневековью, Мабюз вслед за де Реца и другими средневековыми авторами, видит в Данае воплощение целомудрия[18].

 
Евангелист Лука пишет портрет Богородицы. Мабюз, 1520

Так, многие искусствоведы сравнивали эту фигуру Данаи с фигурой девы Марии с другой картины Госсарта «Евангелист Лука пишет портрет Богородицы», отмечая, что обе женщины сидят на земле и одеты в синие плащи, у каждой из них обнажена одна грудь[19].

Впрочем, один из пионеров современной иконографии[20], и автор первой работы по иконографии Данаи Эрвин Панофский связывал ви́дение Данаи Госсартом не столько с аллегорией Богородицы, сколько со средневековой адаптацией Метаморфоз Овидия — L'Ovide moralisé[fr], и считал его Данаю олицетворением не христианского целомудрия, но близкого ему древнеримского морального принципа Pudicitia[en][19][21]. Сравнивая Богородицу Госсарта с его Данаей, несложно заметить и эротизм последней: выражающийся, в частности, в обнажённых коленях и спадающем с плеч плаще. Если сравнивать со средневековыми образами Данаи, даже такая степень обнажения выглядит более чем смело[22].

Как бы то ни было, легко заметить контраст Данаи Мабюза с обнажёнными, лежащими в постели фигурами на более поздних картинах Корреджо и Тициана[17]. Здесь личность Данаи видится в свете совсем другого понимания легенды о ней. Ещё Августин Блаженный, следуя за позднеантичными художниками, которые видели в золотом дожде прежде всего не чудо, но золотые монеты — деньги, а в Данае — проститутку, обнажающуюся ради них[⇨], описал то, что с ней произошло, как грехопадение, совершённое ради золота. Данаю-грешницу, а не Данаю-праведницу описывает и Боккаччо.[23]

Впрочем при всём различии, между картиной Госсарта и написанной четырьмя годами позже «Данаей» Корреджо[en] можно найти определённое сходство и преемственность традиции (хотя художники, по всей видимости, работали, ничего не зная друг о друге). Это заметно, например, по некоторому сходству позы, углу, под которым по отношению к зрителям и комнате полусидит Даная у Корреджо, по спадающему вниз одеянию (пусть во втором случае его, определённо, меньше)[24]. Если обратить внимание на вид из окна, видно, что художник не вполне порвал со средневековой традицией, помещающей Данаю в башню. Эта картина, наряду с другим эротико-мифологическим сюжетом в исполнении Корреджо, созданным годом позже полотном «Леда и лебедь», сделали женскую наготу приемлемой для живописи[25].

В искусстве нового времениПравить

ПримечанияПравить

  1. Любкер Ф. Perseus // Реальный словарь классических древностей по Любкеру / под ред. Ф. Ф. Зелинский, А. И. Георгиевский, М. С. Куторга, Ф. Гельбке, П. В. Никитин, В. А. Канский, пер. А. Д. Вейсман, Ф. Гельбке, Л. А. Георгиевский, А. И. Давиденков, В. А. Канский, П. В. Никитин, И. А. Смирнов, Э. А. Верт, О. Ю. Клеменчич, Н. В. РубинскийСПб.: Общество классической филологии и педагогики, 1885. — С. 1012—1014.
  2. Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.1. С.351
  3. Гигин. Мифы 63
  4. Щукарев А. Н. Даная // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Софокл. Антигона 944—950; Гигин. Мифы 63
  6. Обнорский Н. П. Персей, в мифологии // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  7. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека II 2, 2; 4, 1-2; 4, 4; Симонид, фр.38 Пейдж
  8. Павсаний. Описание Эллады II 23, 7
  9. Вергилий. Энеида VII 410; Первый Ватиканский мифограф II 55, 8
  10. 1 2 Холл, Джеймс. Словарь сюжетов и символов в искусстве = James Hall; introduction by Kenneth Clark. Dictionary of Subjects and Symbols in Art / Пер. с англ. и вступительная статья А. Майкапара. — М.: «Крон-пресс», 1996. — 656 с. — 15 000 экз. — ISBN 5-323-01078-6. С. 179-180
  11. Власов В. Башня // Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства: В 10 т. — Спб.: Азбука-классика, 2004. — Т. 2. — С. 110.
  12. Власов В. Даная // Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства: В 10 т. — Спб.: Азбука-классика, 2005. — Т. 3. — С. 343.
  13. Kilinski, 2013, p. 163.
  14. Даная // Большая Российская энциклопедия. — 2007. — Т. 8. — С. 277.
  15. Luba Freedman. The allantica Depiction of Classical Myths // Classical Myths in Italian Renaissance Painting. — Cambridge University Press, 30 июня 2011 г.. — P. 128. — 292 p. — ISBN 978-1-107-00119-0.
  16. 1 2 3 Kilinski, 2013, p. 164.
  17. 1 2 Sluijter, 1999, p. 7.
  18. Sluijter, 1999, pp. 5-6.
  19. 1 2 Sluijter, 1999, pp. 6-7.
  20. Джеймс Холл. Введение (Кеннет Кларк) // Словарь сюжетов и символов в искусстве. — Крон-пресс, 1996. — С. 15. — 655 с. — ISBN 5-232-00326-7.
  21. Erwin Panofsky. Der gefesselte Eros (Zur Genealogie von Rem brandts Danaë) // Oud Holland. — 1933. — Вып. 50. — С. 206.
  22. Sluijter, 1999, pp. 8.
  23. Kilinski, 2013, pp. 164-165.
  24. Sluijter, 1999, pp. 9-10.
  25. Kilinski, 2013, pp. 165.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить