Гоюй (кит. трад. 國語, упр. 国语, пиньинь guóyǔ — дословно «государственный язык») — название китайского языка, имеющего официальный статус в Китайской республике в 1911—1949 годы, и после 1949 года — на Тайване. Его устная норма основана на пекинском произношении китайских иероглифов, литературная — на байхуа. В 1955 году в КНР переименован в путунхуа. Термин гоюй заимствован из японского языка в начале XX века (кокуго) для обозначения наддиалектной формы национального языка[2][3]. В издаваемых китайскими учёными грамматиках в качестве отдельной формы гоюй не выделялся[4]. В декларации комиссии по национальному образованию 1917 года, понятия «гуаньхуа», «гоюй» и «путунхуа» использовались как синонимы[5].

Гоюй
Самоназвание кит. 國語
Страны Китайская республика (1912—1949)
Регионы Тайвань
Официальный статус да
Общее число говорящих 15 млн (2000)[1]
Классификация
Категория Языки Евразии
Сино-тибетские языки
Письменность Китайское письмо
ISO 639-6 goyu
IETF cmn-TW
Glottolog taib1240
Wikipedia-logo-v2.svg Википедия на этом языке

ИсторияПравить

Гоюй был создан на основе гуаньхуа — «языка чиновников» (в языкознании этим термином обозначается большая группа северокитайских диалектов) для устного общения представителей элиты между собой. Предположительно, язык чиновников стал формироваться в эпоху Юань, когда с 1264 года столицей империи сделался Пекин. Американский лингвист Джерри Норман утверждал, что в старом Китае термин гоюй был связан с «инородческими» династиями и в эпоху Цин, в первую очередь, прилагался к маньчжурскому языку. Ни одна из разновидностей диалекта чиновников никогда не имела кодификации, служа «естественным» целям административной практики[6].

Вплоть до начала XX века чиновники императорского Китая и социально-экономическая элита фактически владела тремя языками: письменным вэньянем (кодифицированный язык государственного делопроизводства, экзаменов кэцзюй и высокой культуры); письменным байхуа (некодифицированная фиксация устной речи для повседневного общения и «низких» жанров — прозы и драматургии) и устным гуаньхуа, который позволял коммуницировать носителям разных китайских диалектов. В эпоху Цин пекинский диалект являлся языком императорского двора. Помимо общекитайского гуаньхуа существовали другие наддиалектные региональные варианты китайского языка: например, престижным в группе юэ считался кантонский диалект, самоназвание которого — «байхуа». Чиновники, которые не имели права служить у себя на родине, были вынуждены овладевать местными диалектами или прибегать к услугам переводчиков и в той или иной степени осваивать гуаньхуа, чтобы общаться между собой[7][8]. Тем не менее, главным объединяющим элиту языком был письменный, который в каждой провинции осваивали в своей диалектной норме. На разговорный язык власти почти не возлагали централизаторской функции[9], хотя в 1728 году император Юнчжэн издал указ об обязательном преподавании «правильного пекинского произношения», для чиновников, сдающих экзамены в Гуандуне и Фуцзяни, которые, чаще всего, столичным диалектом вообще не владели[10]. Только в 1907 году был разработан проект обязательного преподавания гуаньхуа в школе, а в 1909 году Цзян Цянь[en] предложил официально назвать государственный язык «гоюем», что было заимствованием из японского языка. При этом гоюй должен был служить средством общения образованных людей, а литературным языком должен был оставаться вэньянь[11][12][13].

После Синьхайской революции было решено, что язык является одним из важнейших механизмов поддержания национального единства. 15 февраля 1913 года Министерство просвещения открыло конференцию для выработки единых норм произношения и их точного фонетического обозначения. По мнению М. В. Софронова, языковая реформа, по сути, следовала по пути императора Юнчжэна: национальный язык должен распространяться через правильное произношение иероглифов образованными людьми. Преподавание языка было решено вводить во всех школах на всей территории государства[14]. В результаты работы комиссии по языку, в 1918 году была официально принята азбука чжуинь цзыму, использованная для составления образцового фонетического словаря. В 1923 году было официально введено пекинское произношение для гоюя, а с 1928 года была опубликована система гоюй ломацзы — латинская транскрипция китайской фонетики. В 1936 году вышел изданный Министерством просвещения 4-томный «Гоюй цыдянь[zh]», который впервые в китайской лексикографической практике включал не только отдельные иероглифы, но и слова современного языка, состоящие из двух и более иероглифов. Чтение указывалось как с помощью чжуиня, так и ломацзы[15][13]. Профессор Сычуаньского университета Ван Дунцзе прямо утверждал, что создание гоюя было проектом националистов в рамках государственного строительства вообще; иными словами, гоюй не являлся результатом естественного развития разговорного гуаньхуа. В монографии Чжу Цзыцина «Создание гоюя», вышедшей в 1944 году, констатировалось, что до завершения языкового проекта ещё далеко[16].

Создание гоюя происходило в обстановке ожесточённой политической борьбы. Одним из главных апологетов превращения гуаньхуа в национальный язык был лидер либеральных демократов Ху Ши, который заявил, что национальным языком должен стать тот китайский диалект, который наиболее распространён в народе, и который обладает самой развитой литературной традицией. После Движения 4 мая 1919 года Ху Ши и его коллеги поставили задачу языкового преобразования Китая, чтобы максимально расширить область применения гоюя и сократить использование диалектов[17]. Лидеры левого движения — сами выдающиеся литераторы: Цюй Цюбо и Лу Синь — предложили делать ставку не на письменный байхуа, а на устный общепонятный язык, обозначаемый термином путунхуа; в этом плане, китайские коммунисты противостояли проекту гоюя, который продвигала партия Гоминьдан. Цюй Цюбо в одной из статей противопоставлял путунхуа как «речь пролетариев» (городских жителей, занятых в индустрии) гоюю как «речи бюрократов»; при этом оба языка противостояли «речи необразованных простолюдинов из деревни»[18]. Китайское министерство просвещения в 1920—1930-е годы также рассматривало национальный язык как социальный диалект, носителем которого являются все образованные, или, по крайней мере, грамотные люди[19]. В глазах лингвистов-теоретиков левого направления, однако, путунхуа являлся продуктом естественного развития языка, а не искусственным конструктом, как гоюй[20]. Цюй Цюбо также считал, что гоюй является инструментом угнетения этнических меньшинств[21].

После создания КНР, термин «гоюй» исчез из официального обращения, до 1956 года использовались описательные наименования, чаще всего — «родной язык» (кит. упр. 祖国语, пиньинь zǔguóyǔ). В КНР проходили активные дискуссии сторонников и противников национального языка, которые зачастую обращались к авторитету В. И. Ленина и И. В. СталинаМарксизм и вопросы языкознания»). На национальной конференции по реформе письменности, в октябре 1955 года волей министра образования Чжан Сижо новому национальному языку было присвоено название путунхуа, однако лингвистические и функциональные признаки он всецело унаследовал от гоюя[22]. Дж. Норман отмечал, что не существует существенных отличий между целями апологетов гоюя в 1930-е годы, и намерениями пропагандистов путунхуа[23]. Апологетом создания национального языка являлся Чжоу Эньлай, который на собрании лингвистов и деятелей просвещения 10 января 1958 года заявил, что главной целью официального языка является постепенная унификация диалектов. В его представлении путунхуа рассматривался как социальный диалект для грамотных и образованных, с упором на молодое поколение[24].

ТайваньПравить

 
Карта использования гоюя в быту гражданами старше 6 лет на Тайване и прилегающих территориях по данным 2010 года

После эвакуации гоминьдановских властей на Тайвань в 1949 году, языковые эксперименты Республики были продолжены на острове. Переработанные и расширенные издания «Гоюй цыдянь[zh]» считаются здесь нормативными, для фонетических обозначений использовались чжуинь и система Джайлза-Уэйда; в 2002—2009 годах была сделана попытка перейти на латинскую транскрипцию в форме тунъюн-пиньинь. Далее стал использоваться стандартный пиньинь[13][25].

В результате последовательной языковой политики Гоминьдана, до конца 1980-х годов гоюй оставался единственным официальным языком на Тайване, им владеет приблизительно 70 % населения[26]. Однако тайваньская версия языка отличается как от старого гоюя Республики, так и материкового путунхуа; это не мешает взаимопониманию[13]. В частности, гоюй использует только полные формы иероглифов, немногие формы упрощения, употребляемые в обиходе, могут иметь аналоги не в Китае, а в Японии. В тайваньских СМИ для обозначения острова повсеместно используется разнопись кит. , пиньинь tái, а не полная форма [27]. Под влиянием местных произносительных норм поменялось звучание финалей на [ɘŋ] и [ɔŋ], в носовых согласных инициали [n] и [l] сделались взаимозаменяемыми; инициали [l] и [ɹ] редуцировались[28].

После отмены военного положения в 1987 году, заметно расширилось влияние местных диалектов. После прихода к власти Демократической прогрессивной партии (ДПП), был принят большой пакет мер, направленных на смену национально-языковой идентичности тайваньского общества. Президент Чэнь Шуйбянь всецело поддерживал отличия тайваньцев от китайцев, в том числе в языковой сфере. Сторонники создания независимой Республики Тайвань провозгласили, что китайцы, приехавшие на остров после 1945 года, не являются коренными тайваньцами, поэтому их язык — гоюй — не должен более иметь статуса государственного. Приоритет отдавался «тайваньскому языку» — южнофуцзяньскому диалекту, которым владеет примерно одна восьмая часть населения (самоназвание диалекта — хокло). В программу школ были введены «местные языки», на которых проводились экзамены в высших учебных заведениях. Однако поражение партии на выборах в 2008 году привело к краху языковой политики, в том числе из-за разногласий субэтносов (особенно хакка), представители которых в равной степени считали себя коренными тайваньцами[29][30]. В 2015—2018 годах на законодательном уровне было установлено равенство гоюя, диалектов хакка и хокло, а также аборигенных языков Тайваня, на которых ведётся эфирное и цифровое вещание, издаются периодические издания и ведутся обязательные занятия в школах[31]. Тем не менее, лингвисты отмечали, что гоюй воспринимается как престижный язык, а хакка и хокло не хватает мощной письменной традиции. Существует также проблема, связанная с тем, что на диалекте хокло примерно 30 % используемой лексики не может быть записана иероглификой. Особенно остро она встала перед населением по мере распространения Интернета[32].

ПримечанияПравить

  1. Mandarin Chinese (Taiwan) в Ethnologue. Languages of the World (18-е изд., 2015)
  2. Завьялова, 2008, с. 696.
  3. Wang, 2016, p. 158.
  4. Курдюмов, 2005, с. 34—36.
  5. Wang, 2016, p. 153.
  6. Norman, 1988, p. 157.
  7. Иванов, Поливанов, 2003, с. 28—29.
  8. Завьялова, 2008, с. 696—697.
  9. Иванов, Поливанов, 2003, с. 30.
  10. Wang, 2016, p. 154—155.
  11. Norman, 1988, p. 158.
  12. Софронов, 2007, с. 328—329.
  13. 1 2 3 4 Завьялова, 2008, с. 697.
  14. Софронов, 2007, с. 330.
  15. Norman, 1988, p. 200—201.
  16. Wang, 2016, p. 155—156.
  17. Софронов, 1996, с. 201.
  18. Wang, 2016, p. 159.
  19. Софронов, 1996, с. 203.
  20. Wang, 2016, p. 160.
  21. Wang, 2016, p. 162.
  22. Wang, 2016, p. 165—168.
  23. Norman, 1988, p. 159.
  24. Софронов, 1996, с. 206—207.
  25. Hanyu Pinyin to be standard system in 2009. Taipei Times (18 сентября 2008). Дата обращения: 20 сентября 2008. Архивировано 23 августа 2011 года.
  26. Su, 2009, p. 319.
  27. 基測作文 俗體字不扣分 教部年底前公布字表 未收錄簡體字禁用. 蘋果日報 (12 апреля 2006). Дата обращения: 11 июня 2020.
  28. Ping Chen, Chen Ping. Modern Chinese: History and Sociolinguistics. — Cambridge University Press, 1999. — P. 48. — 229 p. — ISBN 0521645727.
  29. Завьялова, 2008, с. 698.
  30. Седова А. В. Причины неудач в национально-языковой политике Демократической партии прогресса на Тайване // Общество и государство в Китае. — 2012. — Т. 42, № 2. — С. 190—192.
  31. Fan Cheng-hsiang and Evelyn Kao. Draft national language development act clears legislative floor. Focus Taiwan. The Central News Agency (CNA) (25 декабря 2018). Дата обращения: 12 июня 2020.
  32. Su, 2009, p. 319—320.

ЛитератураПравить

  • Завьялова О. И. Гоюй // Духовная культура Китая / Редакторы тома М. Л. Титаренко, С. М. Аникеева, О. И. Завьялова, М. Е. Кравцова, А. И. Кобзев, А. Е. Лукьянов, В. Ф. Сорокин. — М. : Восточная литература, 2008. — Т. 3. Литература. Язык и письменность. — С. 696—698. — 855 с. — ISBN 978-5-02-036348-9.
  • Иванов А. И., Поливанов Е. Д. Грамматика современного китайского языка. — Изд 3-е, стереотипное. — М. : Едиториал УРСС, 2003. — 304 с. — (Лингвистическое наследие XX века). — ISBN 5-354-00370-9.
  • Курдюмов В. А. Курс китайского языка. Теоретическая грамматика. — М. : Цитадель-Трейд, Лада, 2005. — 576 с. — ISBN 5-9564-0015-3.
  • Софронов М. В. Введение в китайский язык. — М. : Муравей, 1996. — 256 p. — ISBN 5-88739-004-2.
  • Софронов М. В. Китайский язык и китайская письменность : Курс лекций. — М. : Восток-запад, 2007. — 638 с. — ISBN 978-5-17-00662-4.
  • Norman J. Chinese. — Cambridge : University Printing House, 1988. — xii, 292 p. — (Cambridge language surveys).
  • Su Hsi-Yao. Reconstructing Taiwanese and Taiwan Guoyu on the Taiwan-based Internet: Playfulness, stylization, and politeness // Journal of Asian Pacific Communication. — 2009. — Vol. 19, no. 2. — P. 313—335. — doi:10.1075/japc.19.2.08su.
  • Wang Dongjie. Guanhua, Guoyu, and Putonghua : Politics and “proper names” for standard language in modern China // Chinese Studies in History. — 2016. — Vol. 49, no. 3. — P. 152—174. — doi:10.1080/00094633.2015.1174972.