Открыть главное меню

Железнодорожная катастрофа на перегоне Аша — Улу-Теляк — крупнейшая в истории России и СССР железнодорожная катастрофа, произошедшая в воскресенье 4 июня (в субботу 3 июня по московскому времени) 1989 года в Иглинском районе Башкирской АССР в 11 км от города Аши Челябинской области на перегоне Аша — Улу-Теляк. В момент встречного прохождения двух пассажирских поездов № 211 «Новосибирск — Адлер» и № 212 «Адлер — Новосибирск» произошёл мощный взрыв облака лёгких углеводородов, образовавшегося в результате аварии на проходившем рядом трубопроводе Сибирь — Урал — Поволжье. Погибли 575 человек[1] (по другим данным 645[2]), 181 из них — дети, ранены более 600. В трагедии пострадали жители из 45 регионов РСФСР, а также ещё 8 союзных республик[3]. За год до этой катастрофы, день в день (4 июня 1988), произошла крупная железнодорожная катастрофа под Арзамасом.

Железнодорожная катастрофа под Уфой
Железнодорожная катастрофа под Уфой.jpg
1710-й километр Транссибирской магистрали после катастрофы, 1989 год
Подробные сведения
Дата 4 июня 1989 года
Время 01:14 (+2 МСК, +5 GMT)
Место перегон АшаУлу-Теляк КБШ ЖД в ненаселённой местности
Страна  СССР
Железнодорожная линия Транссибирская железнодорожная магистраль
Оператор Куйбышевская железная дорога
Тип происшествия крушение (крупнейшая катастрофа)
Причина взрыв газообразной смеси широких фракций лёгких углеводородов
Статистика
Поезда Два встречных поезда № 211 «Новосибирск — Адлер» и № 212 «Адлер — Новосибирск»
Число пассажиров 1284 пассажира (в том числе 383 — дети) и 86 членов поездных и локомотивных бригад
Погибшие 575 человек точно (по другим данным — 645)
Раненые более 623
Ущерб 12 миллионов 318 тысяч советских рублей

Предшествующие обстоятельстваПравить

ПроисшествиеПравить

На трубе продуктопровода Западная Сибирь — Урал — Поволжье (Южный БалыкМиннибаево), по которому транспортировали широкую фракцию лёгких углеводородов (сжиженную газобензиновую смесь), образовалась узкая щель длиной 1,7 м. Из-за протечки трубопровода и особых погодных условий газ скопился в низине, по которой в 900 м от трубопровода проходила Транссибирская магистраль, на участке Улу-Теляк — Аша Куйбышевской железной дороги, 1710-й километр магистрали, в 11 км от станции Аша, на территории Иглинского района Башкирской АССР.

Примерно за три часа до катастрофы приборы показали падение давления в трубопроводе. Однако вместо того чтобы искать утечку дежурный персонал лишь увеличил подачу газа для восстановления давления[4]. В результате этих действий через почти двухметровую трещину в трубе под давлением вытекло значительное количество пропана, бутана и других легковоспламенимых углеводородов, которые скопились в низине в виде «газового озера».

Машинисты проходящих поездов предупреждали поездного диспетчера участка, что на перегоне сильная загазованность (видимо подразумевался запах бензина, так как трубопроводный природный газ сам по себе без запаха), но этому не придали значения.

4 июня 1989 года в 01:15 по местному времени (3 июня в 23:15 по московскому времени) в момент встречи двух пассажирских поездов на перегоне между остановочными пунктами Железнодорожная будка 1708 км (д. Лемеза) и Железнодорожная будка 1712 км (д. Рассвет) прогремел мощный объёмный взрыв газа и вспыхнул гигантский пожар. Возгорание газовой смеси могло произойти от случайной искры или сигареты, выброшенной из окна поезда.

По трагической случайности, вследствие опоздания поездов, два поезда оказались на этом месте перегона одновременно.

В поездах № 211 «Новосибирск — Адлер» (20 вагонов, локомотив ВЛ10-901) и № 212 «Адлер — Новосибирск» (18 вагонов, локомотив ЧС2-689) находилось 1284 пассажира (в том числе 383 ребёнка) и 86 членов поездных и локомотивных бригад. Ударной волной с путей было сброшено 11 вагонов, из них семь полностью сгорели. Оставшиеся 27 вагонов обгорели снаружи и выгорели внутри. По официальным данным 575 человек погибли (по другим данным 645), включая девять хоккеистов юниорской команды «Трактор-73»[5]; 623 стали инвалидами, получив тяжёлые ожоги и телесные повреждения. Детей среди погибших: 181 человек.

Объёмный взрывПравить

Взрыв большого объёма газа, распределённого в пространстве, имел характер объёмного взрыва. Мощность взрыва была оценена в 250—300 тонн тринитротолуола[6]. По другим оценкам,[7] мощность объёмного взрыва могла доходить до 12 килотонн ТНТ, что сравнимо с мощностью ядерного взрыва в Хиросиме (16 килотонн)[8].

Сила взрыва была такова, что ударной волной выбило стёкла в городе Аше, расположенном более чем в 10 км от места происшествия. Столб пламени был виден более чем за 100 км. Разрушено 350 м железнодорожных путей, 17 км воздушных линий связи. Возникший при взрыве пожар охватил территорию около 250 га.

Взрывом было повреждено 37 вагонов и 2 электровоза, из них 7 вагонов, в том числе и электровозы до степени исключения из инвентаря, 26 выгорело изнутри. На откосе земляного полотна образовалась открытая продольная трещина шириной от 4 до 40 см, длиной 300 м, повлёкшая сползание откосной части насыпи до 70 см. Были разрушены и выведены из строя: рельсо-шпальная решётка на протяжении 250 м, контактная сеть на протяжении 3 км, продольная линия электроснабжения на протяжении 1,5 км, сигнальной линии автоблокировки 1,7 км, 30 опор контактной сети. Длина фронта пламени составила 1,5—2 км. Кратковременный подъём температуры в районе взрыва достигал более 1 000 °C. Зарево было видно за несколько десятков километров.

Место катастрофы расположено в труднодоступном малонаселённом районе с горно-таёжной местностью. Оказание помощи было весьма затруднено этим обстоятельством. На месте было обнаружено 258 трупов, 806 человек получили ожоги и травмы различной степени тяжести, из них 317 умерли в больницах. Всего погибли 575 человек, травмированы 623.

Ликвидация последствийПравить

Помощь в спасении началась сразу после катастрофы, так уцелевшие и выжившие помогали друг другу при покидании вагонов и места трагедии. Часть пострадавших смогла самостоятельно выбраться до ближайших населённых пунктов. Первыми на место происшествия прибыли жители близлежащих населённых пунктов, в них же осуществлялась и временная эвакуация и первая помощь части пострадавших, в частности в сёла Красный Восход, Улу-Теляк и в город Ашу. В дальнейшем, после того как было сообщено о происшествии, на место были направлены бригады скорой помощи, врачебно-сестринские бригады с близлежащих городов Аши, Златоуста, Уфы, Челябинска, воинские подразделения, в том числе привлекалась и авиация — вертолёты Ми-2, Ми-8 (доставка помощи и эвакуация с места происшествия) и самолёты Ан-2 (доставка помощи и эвакуация с Аши). Эвакуация с места происшествия пострадавших и погибших производилась автомобильным, железнодорожным и авиатранспортом. Из-за большого количества пострадавших с тяжёлыми степенями ожогов требующих длительного и сложного лечения госпитализация в зависимости от степени тяжести осуществлялась как в близлежащие больницы, так и в больницы и госпитали Уфы, Челябинска, Куйбышева, Казани, Свердловска, Новосибирска, Барнаула и Москвы (в том числе авиатранспортом). Восстановительное лечение и реабилитация в последующем некоторым больным осуществлялась и за границей. Поныне данное происшествие считается с самым большим количеством ожоговых больных в истории современной России[9][10].

ТрубопроводПравить

Строительство нефтепровода Западная Сибирь — Урал — Поволжье диаметром 720 мм и длиной 1852 км было санкционировано постановлением Совета Министров СССР № 20451 от 19 января 1981 года и поручено Миннефтепрому и Мингазстрою. Согласно постановлению, первая очередь нефтепровода должна была быть введена в строй в 19831984 гг., но руководство Миннефтепрома приняло решение перепрофилировать уже почти готовый нефтепровод в продуктопровод. Пришлось срочно внести в первоначальный проект изменения, связанные с особыми требованиями безопасной транспортировки ШФЛУ. Техническими правилами запрещено транспортировать сжиженный газ под давлением по трубопроводам диаметром свыше 400 мм, однако при перепрофилировании это требование было проигнорировано.

Трасса трубопровода в 14 местах пересекала железные дороги, в том числе, в четырёх местах, электрифицированные. Среди них — транссибирская магистраль с большим грузопотоком. Трасса трубопровода на протяжении 273 км опасно сближалась (ближе чем на 1 км) с железными дорогами, а также проходила близко к уральским городам Миньяру, Усть-Катаву, Златоусту и посёлку Кропачёво.

После аварии под Ашой трубопровод не восстанавливался и был ликвидирован.

Версии аварииПравить

Официальная версия утверждает, что утечка газа из продуктопровода стала возможной из-за повреждений, нанесённых ему ковшом экскаватора при его строительстве в октябре 1985 года, за четыре года до катастрофы. Утечка началась за 40 минут до взрыва.

По другой версии, причиной аварии явилось коррозионное воздействие на внешнюю часть трубы электрических токов утечки, так называемых «блуждающих токов» железной дороги. За 2—3 недели до взрыва образовался микросвищ, затем, в результате охлаждения трубы в месте расширения газа появилась разраставшаяся в длину трещина. Жидкий конденсат пропитывал почву на глубине траншеи, не выходя наружу, и постепенно спускался вниз по откосу к железной дороге.

При встрече двух поездов, возможно, в результате торможения, возникла искра, которая послужила причиной детонации газа. Но, вероятнее всего, причиной детонации газа явилась случайная искра из-под пантографа одного из локомотивов.

ПоследствияПравить

Днём 4 июня на место взрыва прибыл Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Верховного Совета СССР М. С. Горбачёв и члены правительственной комиссии. Председателем комиссии по расследованию Уфимского взрыва был назначен заместитель Председателя Совета Министров СССР Г. Г. Ведерников. В память о погибших в стране 5 июня был объявлен однодневный траур.

Шесть лет продолжалось судебное разбирательство, было предъявлено обвинение девяти должностным лицам, двое из них подлежали амнистии. Среди остальных — начальник строительно-монтажного управления треста «Нефтепроводмонтаж», прорабы, другие конкретные исполнители. Обвинения предъявлялись по статье 215, части II Уголовного кодекса РСФСР. Максимальная мера наказания — пять лет лишения свободы.

Была создана Ассоциация пострадавших и родственников погибших под Ашой.

Трагедия с одновременным массовым поступлением ожоговых больных способствовала развитию комбустиологической службы в России, были дооборудованы и укрупнены областные ожоговые центры в Челябинске и Уфе, укрупнена линейная дорожная больница станции Златоуст. При оформлении и продаже железнодорожных билетов начали вноситься паспортные данные пассажиров, в том числе и детей.

В 1992 году на месте трагедии был сооружён мемориал с восьмиметровым монументом. Ежегодно у него проходят траурные митинги.

Башкирское отделение Куйбышевской железной дороги построило новый остановочный пункт 1710 километр. Все электрички, следующие из Уфы в Ашу, делают здесь остановку. У подножия монумента лежат несколько маршрутных досок с вагонов поезда Адлер — Новосибирск. Монумент построен возле братской могилы с 327 урнами с прахом неопознанных погибших (не позволяла степень повреждений, достигавшая степени испепеления в пожаре).

В 2004 году по заданию ОАО «Газпром» была разработана и прошла ведомственные испытания система контроля переходов магистральных трубопроводов через дороги, предназначенная для мониторинга показателей безопасности переходов. С 2005 года данными системами ведётся планомерное оснащение наиболее ответственных переходов магистральных газопроводов через дороги.

В 2009 году в пассажирском вагонном депо станции Новосибирск-Главный в день двадцатилетия трагедии открыт ещё один памятник жертвам катастрофы.

Анализ причинПравить

Согласно Дмитрию Чернову и Дидье Сорнетту (англ.), в катастрофе сыграли важную роль культура спешной работы, отсутствие права у диспетчеров на остановку движения, волевые решения изменения типа продукта с нефти на газ, увеличения потока, игнорирование безопасности. Вместо искоренения этих системных причин следствие и обвинение искали «козлов отпущения». Власти продолжали игнорировать причины после катастрофы[11].

Свидетельства очевидцевПравить

Геннадий Верзян, житель Аши (11 километров от взрыва)[12]:

Во втором часу ночи по местному времени со стороны Башкирии взметнулось яркое зарево. Столб огня взлетел вверх на сотни метров, затем докатилась взрывная волна. От грохота в некоторых домах вылетели стёкла.

Алексей Годок, в 1989 году первый заместитель начальника пассажирской службы Южно-Уральской железной дороги[12]:

Когда мы облетали место аварии, было такое впечатление, что напалм какой-то прошёл. От деревьев остались чёрные колья, как будто их ободрали от корня до верхушки. Вагоны были разбросаны, раскиданы…

Надо же такому случиться — поезд, который шёл из Новосибирска, на 7 минут опаздывал. Пройди он вовремя или встреться они в другом месте — ничего бы не случилось. Трагедия в чём — в момент встречи от торможения одного из составов прошла искра, там в низинке скопился газ и произошёл мгновенный взрыв. Рок есть рок. И безалаберность наша, конечно…

Я работал на месте аварии, вместе с КГБ и военными, изучали причины катастрофы. Уже к концу дня, 5 июня, мы знали, что это никакая не диверсия, это дикая случайность… Действительно, запах газа чувствовали и жители близлежащей деревеньки, и наши машинисты… Как показала проверка, скопление газа шло там в течение 20—25 дней. И всё это время там шли поезда! Что касается продуктопровода, выяснилось, что там не велось никакого контроля, несмотря на то, что соответствующие службы обязаны регулярно следить за состоянием трубы. После этой катастрофы появилась инструкция для всех наших машинистов: почувствовав запах газа — тут же предупреждать и прекращать движение поездов, до выяснения обстоятельств. Нужен был такой страшный урок…

Владислав Загребенко, в 1989 году — врач-реаниматолог областной клинической больницы[13]:

В семь утра мы вылетели с первым вертолётом. Часа три летели. Куда садиться, вообще не знали. Посадили около поездов. Сверху я видел (рисует) вот такой чётко очерченный круг диаметром примерно с километр, и торчат чёрные обрубки сосен, как спички. Вокруг тайга. Лежат вагоны, изогнутые бананообразно. Там вертолётов, как мух. Сотни. Ни больных, ни трупов к тому времени не осталось. Военные идеально поработали: эвакуировали людей, трупы увезли, погасили огонь.

Больных привозили на самосвалах, на грузовиках вповалку: живых, не очень живых, вообще неживых. В темноте же грузили. Сортировали по принципу военной медицины. Тяжело раненых — 100 процентов ожогов — на траву. Тут уже не до обезболивания, это закон: если одному тяжёлому будешь помогать, ты потеряешь двадцать (которых можно успеть спасти).

Особо хочу сказать об ашинцах. У каждого больного дежурил доброволец, сестёр же столько не наберёшь, и ещё была очередь, чтобы занять это место. Они тащили котлеты, картошку, всё, что раненые просили… Известно, что этим больным нужно много пить. Но такого количества компотов я представить себе не мог: все подоконники были уставлены, весь пол. Площадь перед корпусом была заполнена волонтёрами. Вся Аша поднялась на помощь.

Салават Абдулин, отец погибшей под Ашой Лены Абдулиной, сопредседатель Ассоциации родственников погибших и пострадавших под Ашой[14]:

На вокзале нам говорили, что последние вагоны, в которых ехали наши дети, не пострадали. Кто-то сказал, что звонил преподаватель Тулупов, который поехал с ними, сказал, что всё в порядке. Нас просто успокаивали.

В шесть вечера спецпоездом мы поехали в Ашу, из Аши — в Уфу. В списках живых дочери не было. Три дня мы искали в больницах. Никаких следов. А потом пошли с женой по холодильникам…

Была там одна девочка. По возрасту похожа на мою дочь. Головы не было, только два зуба снизу торчали. Чёрная, как сковородка. Думал, по ногам узнаю, она у меня танцевала, балерина была, но ног не было по самое туловище. А телом похожа была. Я потом корил себя, можно было и по группе крови узнать, и по ключице, она в детстве ломала… В том состоянии до меня это не дошло. А может, это она была… Неопознанных «фрагментов» людей осталось очень много. […]

24 человека из нашей школы совсем не нашли, 21 человек погиб. 9 человек в живых остались. Ни одного преподавателя не нашли.

Валерий Михеев, заместитель редактора газеты «Стальная искра», Аша[15]:

— Меня разбудила — а я только прилёг — страшная по яркости вспышка. На горизонте полыхало зарево. Через пару десятков секунд до Аши донеслась взрывная волна, побившая немало стёкол. Понял, случилось что-то страшное. Через несколько минут я был уже в горотделе милиции, вместе с ребятами кинулся в «дежурку», помчались в сторону зарева. То, что увидели, невозможно представить себе даже при больном воображении! Как гигантские свечи горели деревья, вишнёво-красные вагоны дымились вдоль насыпи. Стоял совершенно невозможный единый крик боли и ужаса сотен умирающих и обожжённых людей. Полыхал лес, полыхали шпалы, полыхали люди. Мы кинулись ловить мечущиеся «живые факелы», сбивать с них огонь, относить ближе к дороге подальше от огня. Апокалипсис… А как много было детей! Вслед за нами начали подъезжать медики. В одну сторону мы складывали живых, в другую — мёртвых. Помню, нёс маленькую девочку, она меня всё про свою маму спрашивала. Передал на руки знакомому врачу — давай перевязывай! Он отвечает: «Валерка, уже всё…» — «Как это всё, только что разговаривала?!» — «Это в шоке».

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. 1989 год — прорыв продуктопровода ШФЛУ с последующим взрывом и пожаром у дер. Улу-Теляк. Главное управление МЧС России по Республике Башкортостан. Дата обращения 9 марта 2009. Архивировано 17 мая 2009 года.
  2. Toll up to 645 in Soviet train blast // Chicago Sun-Times (July 26, 1989)
  3. Спасали всем Союзом. 30 лет трагедии под Ашой // Статья от 09.06.2019 г. «МИР24». Р. Мариничев.
  4. Трудные уроки Советского Союза (англ.)
  5. Книга памяти
  6. Вести: Железнодорожные катастрофы на территории России
  7. Катастрофа, которой не было ни до, ни после СССР
  8. Объёмно-детонирующие бомбы (ОДАБ) — перспективный вид оружия, которое использует распыление горючего вещества в виде аэрозоля и подрыв полученного газового облака. ОДАБ больших калибров сравнимы по мощности с малыми ядерными боеприпасами.
  9. Трагедия под Ашой. 30 лет назад в России произошла крупнейшая катастрофа на железной дороге // Иллюстрированная статья от 04.06.2019 г. на сайте телеканала Настоящее время. А. Юртаев.
  10. «В больнице всё просила зеркало, сказали — не надо»: участники Ашинской катастрофы — о жизни после. 30 лет назад случилась самая страшная железнодорожная авария в истории страны // Иллюстрированная статья от 04.06.2019 г. Статья на сайте «E1.RU» («Екатеринбург-Онлайн»). А. Богданова, А. Краснов и другие.
  11. Chernov D., Sornette D. Ufa Train Disaster (USSR, 1989) // Man-made Catastrophes and Risk Information Concealment: Case Studies of Major Disasters and Human Fallibility  (англ.). — Springer, 2016.
  12. 1 2 Максим Башкеев. Трагедия, которой не могло не быть. Трибуна. Дата обращения 20 ноября 2012. Архивировано 27 января 2010 года.
  13. Светлана Самоделова 1710-й проклятый километр. Московский комсомолец (3 июня 2002). Дата обращения 20 ноября 2012. Архивировано 27 января 2010 года.
  14. «Катастрофа, которой не знал мир» Архивная копия от 17 июня 2013 на Wayback Machine — газета «Деловой Урал (г. Челябинск)»
  15. «Пепел и скорбь» Вечерний Челябинск от 4 июня 1999 года (недоступная ссылка). Дата обращения 17 июня 2016. Архивировано 10 августа 2016 года.

ЛитератураПравить

  • Гоник А. А. Уроки экологической катастрофы // Энергия: экономика, техника, экология. — Журнал Президиума РАН, 1999. — № 6. — С. 19—24. Архивировано 28 сентября 2007 года.

СсылкиПравить