Охотники-собиратели

(перенаправлено с «Охотники и собиратели»)

Охо́тники-собира́тели, охо́тники и собира́тели — хозяйственно-культурный тип, характерный для народов, которые находятся на раннем уровне социально-экономического развития.

Наскальная живопись в Тассилин-Аджер в алжирской Сахаре
Бушмен, изготовляющий ядовитые стрелы
Охотники-собиратели пигмеи в бассейне Конго в августе 2014 г.

Общество охотников и собирателей характеризуется присваивающей экономикой (присваивающее хозяйство) и высокой кочевой мобильностью; при этом биологическая продуктивность охотничьих ресурсов, необходимая для воспроизводства людей, существенно не расширяется, так как отсутствуют эффективные искусственные средства её расширения и воспроизводства.

Плотность населения охотников-собирателей напрямую зависит от количества охотничьих ресурсов. Например, основанная на охоте, рыболовстве и собирательстве экономика обеспечивала плотность населения в 1 человек на 2,5 км². среди индейцев Калифорнии до европейской колонизации. Напротив, среди эскимосов — охотников на карибу, плотность населения составляла 1 человек на 312 кв. км[1]. При охоте и собирательстве в пустынях Центральной Австралии для обеспечения жизни 1 человека необходимо до 200 кв. миль территории, по подсчетам М. Меггитта в племени валбири в 19 веке плотность населения составляла 1 человек на 90 км²., в племени аранда 1 человек на 32,4 км²., а у озера Маккэй в центральной Австралии 1 человек на 415 км². При этом на берегах больших рек плотность населения составляла 1 человек на 7,8 км² и 3-4 человека на 2-2,5 км реки, а на морских побережьях — 2-5 человек на 1 кв. км[2]. По мнению В. М. Массона, в целом для присваивающей экономики плотность населения оценивается в среднем в 5 — 7 человек на 100 км²[3]. При дальнейшем переходе к земледельческому типу экономики, затем к индустриальному и, наконец, к современному, площадь земли, необходимая для обеспечения потребностей одного человека, уменьшается[4].

Для общества, в котором основными занятиями являются охота и собирательство, характерна очень небольшая плотность населения (как правило, заметно меньше 1 человека на 1 км²), небольшие размеры общин (как правило, 20-30 человек), незначительная социальная дифференциация. По последнему показателю охотничье-собирательские общества демонстрируют между собой значительные отличия. Так для австралийских аборигенов было характерно ярко выраженное неравенство мужчин и женщин; такие охотничье-собирательские общества называют «неэгалитарными». С другой стороны, для охотников-собирателей Африки (пигмеев, бушменов, хадза) характерно достаточно определённое равенство всех членов общины; в этом случае принято говорить об «эгалитарных» охотничье-собирательских обществах.[источник не указан 1344 дня]

Археологические находки свидетельствуют, что в древности охотой женщины занимались наравне с мужчинами. В погребениях эпохи охотников-собирателей на американских континентах среди похороненных с охотничьим оружием людей от 30 % до 50 % — женщины (в разных погребениях), что опровергает современный миф о мужчине-охотнике и женщине-собирательнице[5][6][7].

Большинство этнографически описанных охотничье-собирательских обществ было представлено бродячими экстенсивными охотниками-собирателями. Заметные отличия от них демонстрируют интенсивные специализированные охотники-собиратели (классическим примером здесь служат индейцы Северо-Западного побережья Северной Америки), которые могут характеризоваться осёдлостью, относительной высокой плотностью населения (более 1 чел. на км²), значительными размерами общин (порядка нескольких сот человек), выраженным социально-экономическим неравенством, относительно развитым политическим лидерством. Например, тлинкиты имели постоянные зимние поселения, самое маленькое из которых насчитывало 4 или 5 домов с населением меньше ста человек, а самое крупное имело до 25 домов и около тысячи человек (J. Swanton описывает поселение из 36 домов в Ситке, но это поселение появилось уже при европейцах, в результате слияния групп из разных племен и было нетипичным). Такие общества возникали только в местах с особо богатыми природными ресурсами и имели выраженные пределы для своего развития, так как не обладали эффективными средствами расширения своей ресурсной базы[8][9].

Ситуация кардинально изменилась после так называемой неолитической революции, в результате которой в распоряжении людей оказываются эффективные искусственные средства расширения их экологической ниши (переход к возделыванию сельхозкультур, скотоводство).

Традиционный охотник-собиратель или собиратель — это человек, ведущий образ жизни, унаследованный от предков, при котором большая часть или вся пища добывается путем её сбора[10][11] из местных источников, особенно съедобных диких растений, а также насекомых, грибов, мёда или других безопасных для употребления в пищу продуктов, включая охоту на дичь (преследование и/или отлов и убийство диких животных, ловля рыбы). Общества охотников-собирателей контрастируют с более осёдлыми сельскохозяйственными обществами, которые в основном полагаются на выращивание сельскохозяйственных культур и разведение домашних животных для производства продуктов питания, хотя границы между этими двумя образами жизни не слишком различимы.

Охота и собирательство были первоначальной и наиболее устойчивой успешной конкурентной адаптацией человечества в мире природы, занимая по времени не менее 90 процентов в истории человечества[12]. После изобретения сельского хозяйства, особенно орудий производства продуктов, не изменившие образ жизни охотники-собиратели были вытеснены или завоёваны земледельческими или скотоводческими группами в большинстве частей мира[13].

Лишь несколько современных обществ неконтактных людей все ещё классифицируются как охотники-собиратели, многие из них дополняют свою деятельность по добыче пищи садоводством или скотоводством[14][15].

Археологические свидетельства

править

Охота и собирательство, по-видимому, были стратегией жизнеобеспечения, использовавшейся человеческими обществами примерно 1,8 миллиона лет назад — Homo erectus и Homo sapiens с момента своего появления около 200 000 лет назад. Он оставался единственным способом существования до конца периода мезолита около 10 000 лет назад, и после этого был заменен лишь постепенно с распространением неолитической революции. Доисторические охотники-собиратели жили группами, состоявшими из нескольких семей в несколько десятков человек[16].

В 1970-х годах Льюис Бинфорд предположил, что древние люди добывали пищу за счёт сбора уже умерших животных, а не охоты[17]. Однако более поздние исследования показали, что древние люди, начиная с неандертальцев, падалью не питались, так как не были к этому приспособлены, а могли употреблять в пищу только свежую добычу, предпочитая коллективную охоту на крупных животных, которые давали больше мяса. Также по возможности они добывали мелких животных и рыбу, собирали морепродукты, съедобные дикоросы[18]. Возможно, древние люди могли отбирать свежеубитую добычу у крупных хищников, следуя за ними[19]. Археологические и генетические данные свидетельствуют о том, что исходные популяции палеолитических охотников-собирателей выжили в редколесных районах и рассеялись по районам с высокой первичной продуктивностью, избегая при этом густого лесного покрова[20].

Согласно гипотезе бега на выносливость, бег на длинные дистанции, как и настойчивая охота, метод, все ещё практикуемый некоторыми группами охотников-собирателей в наше время, вероятно, был движущей силой эволюции, ведущей к развитию определённых человеческих характеристик.

 
Охотники-собиратели (желтые) 4000 лет назад.

Начиная с перехода от среднего к верхнему палеолиту, около 80 000-70 000 лет назад, некоторые группы охотников-собирателей начали специализироваться, концентрируясь на охоте на меньшую (часто более крупную) дичь и сбор меньшего количества пищи. Эта специализация также включала создание специальных инструментов — таких, как рыболовные сети, крючки и костяные гарпуны. Переход в последующий период неолита в основном определяется беспрецедентным развитием зарождающихся методов ведения сельского хозяйства. Земледелие зародилось ещё 12 000 лет назад на Ближнем Востоке, а также независимо возникло во многих других областях, включая Юго-Восточную Азию, части Африки, Мезоамерику и Анды[21].

 
Глобальная карта, иллюстрирующая упадок собирательства/рыбалки/охоты по всему миру.[13]

Лесное садоводство[англ.] также использовалось в качестве системы производства продуктов питания в различных частях мира. Лесные сады возникли в доисторические времена вдоль поросших джунглями берегов рек и во влажных предгорьях муссонных регионов. В процессе постепенного улучшения семьями своего непосредственного окружения были выявлены, защищены и улучшены полезные виды деревьев и виноградных лоз, а нежелательные виды были устранены. В конце концов лучшие интродуцированные виды были отобраны и включены в сады[22].

Многие группы продолжали свой образ жизни охотников-собирателей, хотя их численность постоянно сокращалась, отчасти в результате давления со стороны растущих сельскохозяйственных и скотоводческих общин. Многие из них проживают в развивающихся странах — в засушливых регионах либо в тропических лесах. Территории, которые раньше были доступны для охотников-собирателей, были и продолжают захватываться поселениями земледельцев. В результате конкуренции за землепользование общества охотников-собирателей либо переняли эту практику, либо перебрались в труднодоступные районы. Джаред Даймонд обвинил человеческое сообщество в снижении доступности диких продуктов, особенно ресурсов животного происхождения. Согласно Даймонду, в Северной и Южной Америке, например, большинство крупных видов млекопитающих вымерло к концу плейстоцена из-за чрезмерной эксплуатации людьми[23]. Он предположил, что это может быть одним из нескольких объяснений, предложенных для четвертичного вымирания.

По мере увеличения числа и размера сельскохозяйственных обществ, они расширялись за счёт земель, традиционно используемых охотниками-собирателями. Этот процесс расширения за счёт сельского хозяйства привел к развитию первых форм правления в сельскохозяйственных центрах, таких как Плодородный Полумесяц, Древняя Индия, Древний Китай, Ольмеки, страны Африки к югу от Сахары и Норте-Чико.

В результате почти повсеместной зависимости человечества от сельского хозяйства, немногие современные культуры охотников-собирателей живут в районах, непригодных для сельскохозяйственного использования.

Археологи для отслеживания деятельности охотников-собирателей могут считать доказательством использование каменных орудий, включая мобильность[24][25]. Этноботаника — область исследований, которая документирует пищевые растения различных народов и племён по всему миру.

Общие характеристики

править
 
Бушмен из Намибии. Многие бушмены до сих пор живут как охотники-собиратели

Среда обитания и население

править

Большинство охотников-собирателей ведут кочевой или полукочевой образ жизни и живут во временных поселениях. Мобильные сообщества обычно строят убежища из недолговечных строительных материалов или могут использовать укрытия из естественных камней, если они доступны.

Некоторые культуры охотников-собирателей, такие как коренные народы северо-западного побережья Тихого океана и йокуты, жили в особенно богатой среде, которая позволяла им вести оседлый или полуоседлый образ жизни. Одним из самых ранних примеров постоянных поселений является осиповская культура (14-10,3 тыс. лет назад)[26], которая жила в богатой рыбой среде, что позволяло им оставаться на одном и том же месте круглый год[27]. Одна группа, чумаши, имела самую высокую зарегистрированную плотность населения среди всех известных обществ охотников и собирателей, по оценкам, 21,6 человека на квадратную милю[28] и имели от 20 тысяч до 30 тысяч человек в начале 16 века, которые населяли от 75 до 100 постоянных деревень на берегах рек или океана с численностью жителей в мелких населенных пунктах от нескольких домов на одну семью от 30 человек и до более тысячи человек в крупных населенных пунктах[29][30]. Жившие рыбной ловлей индейцы-тлинкиты имели постоянные поселения до 25 домов с около тысячи жителей[31][32].

Историческая динамика

С развитием земледелия оседлые группы населения повсеместно вытесняли охотников-собирателей. Это объясняется тем, что земледельцы размножались быстрее, чем кочевые охотники-­собиратели.

Социально-экономическая структура

править

Охотники-собиратели, как правило, придерживаются эгалитарного социального этоса[33], хотя оседлые охотники-собиратели (например, населяющие северо-западное побережье Северной Америки) являются исключением из этого правила[34][35]. Например, у бушменов (сан) на юге Африки есть социальные обычаи, которые категорически препятствуют накоплению и проявлению власти и поощряют экономическое равенство через разделение продуктов питания и материальных благ[36]. Карл Маркс определил эту социально-экономическую систему как первобытный коммунизм[37][страница не указана 549 дней].

 
Разделение мяса Мбенджеле

Эгалитаризм, типичный для людей-охотников и собирателей, никогда не бывает тотальным, но поразителен, если рассматривать его в эволюционном контексте. Один из двух ближайших родственников приматов человечества, шимпанзе, совсем не равноправен, образуя иерархию, в которой часто доминирует альфа-самец. Контраст с человеческими охотниками-собирателями настолько велик, что палеоантропологи широко утверждают, что сопротивление подчинению было ключевым фактором, движущим эволюционным появлением человеческого сознания, языка, родства и социальной организации[38][39][40][41][42].

Большинство антропологов считают, что у охотников-собирателей нет постоянных лидеров; вместо этого человек, проявляющий инициативу в любой момент времени, зависит от выполняемой задачи[43][страница не указана 549 дней][44][45].

Внутри определённого племени или народа охотники-собиратели связаны как родственными связями, так и принадлежностью к группе (месту жительства/домашней группе)[46]. Постбрачное проживание среди охотников-собирателей имеет тенденцию быть матрилокальным, по крайней мере первоначально[47]. Молодые матери могут получать помощь по уходу за ребёнком от своих матерей, которые продолжают жить поблизости в том же лагере[48]. Системы родства и происхождения среди людей-охотников-собирателей были относительно гибкими, хотя есть свидетельства того, что раннее человеческое родство в целом имело тенденцию быть матрилинейным[49].

Принято считать, что большую часть собирательства занимали женщины, а мужчины занимались охотой на крупную дичь. Иллюстративным отчётом является исследование Меган Бизеле южноафриканского племени Ju/'hoan «Женщины любят мясо»[50][страница не указана 549 дней]. Недавнее исследование предполагает, что разделение труда по половому признаку было фундаментальной организационной инновацией, которая дала Homo sapiens преимущество над неандертальцами, позволив нашим предкам мигрировать из Африки и расселиться по земному шару[51].

Эта точка зрения была оспорена антропологами-феминистками в 1970-х годах, которые указали, что в антропологии исторически чрезмерное внимание уделялось мужчинам. Стереотип «мужчина-охотник, женщина-собиратель» мог описывать обычное разделение труда, но мужчины в обществах охотников-собирателей по-прежнему помогают в сборе, особенно когда женщины устали или больны, или охота не увенчалась успехом. Женщины охотились с различным оружием, собаками или духовыми трубками и отравленными дротиками. Женщины тоже могли ловить животных, используя сети или корзины для поимки крабов и рыбы[52].

Исследование 1986 года показало, что у большинства охотников-собирателей существует символически структурированное разделение труда по половому признаку[53][страница не указана 549 дней]. Однако верно то, что в незначительном меньшинстве случаев женщины охотились на ту же добычу, что и мужчины, иногда делая это вместе с мужчинами. Среди народа Ju'/hoansi в Намибии женщины помогают мужчинам выслеживать добычу в загонной охоте[54]. В австралийском Martu и женщины, и мужчины участвуют в охоте, но с разным стилем гендерного разделения; в то время как мужчины готовы пойти на больший риск, охотясь на более крупных животных, таких, как кенгуру, ради политической выгоды в качестве формы «конкурентного великодушия», женщины нацеливаются на более мелкую дичь, такую, ​​как ящерицы, чтобы прокормить своих детей и поддерживать рабочие отношения с другими женщинами, предпочитая более постоянную работу по снабжению пропитанием[55].

Останки 9000-летней женщины-охотницы вместе с набором снарядов и орудиями для обработки животных были обнаружены на андском участке Wilamaya Patjxa, округ Puno в Перу[56].

 
Гравюра XIX века с изображением лагеря коренных австралийцев.

На конференции «Человек-охотник» 1966 года антропологи Ричард Боршей Ли и Ирвен ДеВор предположили, что эгалитаризм был одной из нескольких центральных характеристик кочевых охотничьих и собирательских обществ, поскольку мобильность требует минимизации материальных владений среди населения. Следовательно, никакой излишек ресурсов не может быть накоплен ни одним членом. Другими характеристиками, предложенными Ли и ДеВор, были изменчивые территориальные границы, а также демографический состав.

На той же конференции Маршалл Сахлинз представил доклад под названием «Заметки об изначальном обществе изобилия», в котором он бросил вызов популярному мнению о жизни охотников-собирателей как об «одинокой, бедной, отвратительной, жестокой и короткой», как говорил Томас Гоббс в 1651 году. Согласно Салинсу, этнографические данные показали, что охотники-собиратели работали гораздо меньше часов и имели больше свободного времени, чем типичные члены индустриального общества, и при этом они хорошо питались. Их «богатство» исходило из представления о том, что они довольствуются очень немногим в материальном смысле[57]. Позже, в 1996 году, Росс Сакетт провел два различных метаанализа, чтобы эмпирически проверить точку зрения Салина. В первом из этих исследований было рассмотрено 102 исследования распределения времени, а во втором — 207 исследований затрат энергии. Сакетт обнаружил, что взрослые в сообществах собирателей и садоводов работают в среднем около 6,5 часов в день, тогда как люди в сельскохозяйственных и промышленных обществах работают в среднем 8,8 часов в день[58].

Исследователи Гурвен и Каплан подсчитали, что около 57 % охотников-собирателей достигают возраста 15 лет. Из тех, кто достигает 15-летнего возраста, 64 % продолжают доживать до 45 лет или старше. Таким образом, ожидаемая продолжительность жизни составляет от 21 до 37 лет[59]. Далее они подсчитали, что 70 % смертей происходят из-за болезней того или иного рода, 20 % смертей происходят из-за насилия или несчастных случаев и 10 % из-за дегенеративных заболеваний.

Взаимный обмен и совместное использование ресурсов (например, мяса, полученного в результате охоты) важны в экономических системах обществ охотников-собирателей[46]. Таким образом, эти общества можно охарактеризовать как основанные на «экономике дарения».

В документе 2010 года утверждалось, что, хотя у охотников-собирателей может быть более низкий уровень неравенства, чем в современных индустриальных обществах, это не означает, что неравенства не существует. Исследователи подсчитали, что средний коэффициент Джини среди охотников-собирателей составлял 0,25, что эквивалентно Дании в 2007 году. Более богатые члены сообщества с большей вероятностью имели таких же богатых детей, как и они, чем более бедные члены их сообщества. Действительно, общества охотников-собирателей демонстрируют понимание социальной стратификации, хотя исследователи согласились с тем, что охотники-собиратели были более эгалитарными, чем современные общества[60].

Это исследование, однако, изучало исключительно современные сообщества охотников-собирателей, предлагая ограниченное представление о точной природе социальных структур, существовавших до неолитической революции. Ален Тестар и другие говорят, что антропологи должны быть осторожны при использовании исследований нынешних обществ охотников-собирателей для определения структуры обществ в эпоху палеолита, подчёркивая межкультурные влияния, прогресс и развитие, которые такие общества претерпели за последние 10 000 лет[61]. Таким образом, объединённые антропологические и археологические данные на сегодняшний день продолжают поддерживать предыдущее понимание ранних охотников-собирателей как в значительной степени эгалитарных.

Изменчивость

править
 
Пара из саванны Пуме во время охоты и собирательства на льяносе в Венесуэле. Мужчина носит лук, три стрелы со стальными наконечниками и шляпу, напоминающую голову аиста джабиру, в качестве маскировки, чтобы подойти достаточно близко к оленям для выстрела. Женщина несет палку-копалку со стальным наконечником и корзину для сбора дикорастущих клубней.

Общества охотников-собирателей проявляют значительную изменчивость в зависимости от климатической зоны/зоны жизни, доступных технологий и социальной структуры. Археологи изучают наборы инструментов охотников-собирателей, чтобы измерить изменчивость среди разных групп. Коллард и др. (2005) обнаружили, что температура является единственным статистически значимым фактором, влияющим на набор инструментов охотников-собирателей.[62]. ​​Используя температуру в качестве косвенного показателя риска, исследования Колларда и других показывают, что среда с экстремальными температурами представляет угрозу для систем охотников-собирателей, достаточно серьёзную, чтобы оправдать повышенную изменчивость инструментов. Эти результаты подтверждают теорию Торренса (1989) о том, что риск неудачи действительно является наиболее важным фактором, определяющим структуру инструментов охотников-собирателей[63].

Один из способов разделить группы охотников-собирателей — по их системам возврата. Джеймс Вудберн использует категории «немедленное возвращение» охотников-собирателей для эгалитаризма и «отсроченное возвращение» для неэгалитаризма. Немедленно возвращающиеся собиратели потребляют свою пищу в течение дня или двух после того, как добыли её. Собиратели с отсроченным возвращением хранят излишки пищи[64].

Охота-собирательство было обычным способом существования людей на протяжении всего палеолита, но наблюдение за современными охотниками и собирателями не обязательно отражает палеолитические общества; изученные сегодня культуры охотников-собирателей имели тесные контакты с современной цивилизацией и не представляют собой «первозданные» условия, характерные для народов, не контактировавших с ними[65].

Переход от охоты и собирательства к земледелию не обязательно является односторонним процессом. Утверждалось, что охота и собирательство представляют собой адаптивную стратегию, которую все ещё можно использовать, если это необходимо, когда изменение окружающей среды вызывает у земледельцев сильный пищевой стресс[66]. На самом деле, иногда бывает трудно провести четкую грань между земледельческим обществом и обществом охотников-собирателей, особенно с учётом повсеместного распространения земледелия и, как следствие, культурного распространения, которое произошло за последние 10 000 лет[67].

В настоящее время некоторые ученые говорят о существовании в культурной эволюции так называемых смешанных экономик или двойных экономик, предполагающих сочетание добывания пищи (собирательства и охоты) и производства продуктов питания или когда собиратели имеют торговые отношения с земледельцами[68].

Америка

править

Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что собиратели-охотники за крупными животными пересекли Берингов пролив из Азии (Евразии) в Северную Америку по сухопутному мосту (Берингии), существовавшему между 47 000 и 14 000 лет назад[69]. Около 18 500-15 500 лет назад эти охотники-собиратели, как полагают, следовали за стадами ныне вымершей плейстоценовой мегафауны вдоль свободных ото льда коридоров, которые простирались между Лаврентийским ледяным щитом и Кордильерским ледяным щитом[англ.][70]. Другой предложенный маршрут заключается в том, что либо пешком, либо на примитивных лодках они мигрировали вдоль побережья Тихого океана в Южную Америку[71][72].

 
Иллюстрация палеоиндейцев, охотящихся на глиптодона

Охотники-собиратели в конечном итоге процветали по всей Америке, в основном базируясь на Великих равнинах Соединенных Штатов и Канады, с ответвлениями на восток до полуострова Гаспе на атлантическом побережье и на юг до Чили, Монте-Верде. Американские охотники-собиратели были разбросаны по обширной географической территории, поэтому в образе жизни существовали региональные различия. Тем не менее, все отдельные группы имели общий стиль изготовления каменных орудий, что позволяло идентифицировать стили вырубки каменных орудий[англ.] и их прогресс. Эта технология раннего палеоиндийского периода каменной редукции[англ.] была обнаружены в Северной и Южной Америке и использовалась очень мобильными группами, состоящими примерно из 25-50 членов большой семьи[73].

В архаический период в Америке[англ.] произошли изменения окружающей среды с более теплым и засушливым[англ.] климатом и исчезновение последней мегафауны[74]. Большинство групп населения в это время все ещё были очень мобильными охотниками-собирателями. Однако отдельные группы начали сосредотачиваться на ресурсах, доступных им на местном уровне, и, таким образом, археологи определили модель растущего регионального обобщения, как это видно на примере традиций Юго -Запада, Арктики[англ.], Поверти-Пойнт, Дальтона[англ.] и Плано. Эти региональные адаптации станут нормой, меньше полагаясь на охоту и собирательство, с более смешанной экономикой мелкой дичи, рыбы, сезонных дикорастущих овощей и собранных растительных продуктов[75][76].

Такие ученые, как Кэт Андерсон, предположили, что термин «охотник-собиратель» является редуктивным, поскольку подразумевает, что коренные американцы никогда не оставались на одном месте достаточно долго, чтобы влиять на окружающую их среду. Тем не менее, многие из ландшафтов в Америке сегодня связаны с тем, как коренные жители этой области изначально ухаживали за землей. Андерсон специально рассматривает коренных жителей Калифорнии и методы, которые они использовали, чтобы адаптировать свою землю. Некоторые из этих методов включали обрезку, прополку, посев, сжигание и выборочный сбор урожая. Эти методы позволили им получать из окружающей среды устойчивые результаты на протяжении веков[77].

Калифорнийские индейцы негативно относятся к идее дикой природы. Они считают, что дикая природа является результатом того, что люди теряют свои знания о мире природы и о том, как заботиться о ней. Когда земля снова превратится в пустыню после потери связи с людьми, тогда растения и животные отступят и спрячутся от людей[77].

Современные и ревизионистские взгляды

править
 
Лагерь шошонов в горах Уинд-Ривер в Вайоминге, фото Перси Джексона, 1870 г.

Некоторые теоретики, отстаивающие «ревизионистскую» критику, подразумевают, что, поскольку «чистые охотники-собиратели» исчезли вскоре после начала колониальных (или даже сельскохозяйственных) контактов, ничего значимого о доисторических охотниках-собирателях нельзя узнать из исследования современных (Kelly[78], 24-29; см. Wilmsen[79])

Ли и Гюнтер отвергли большинство аргументов, выдвинутых Уилмсеном[80][81][82]. Дорон Шульцинер и другие утверждали, что мы можем многое узнать об образе жизни доисторических охотников-собирателей из исследований современных охотников-собирателей, особенно их впечатляющий уровень эгалитаризма[83].

Многие охотники-собиратели сознательно манипулируют ландшафтом, вырезая или сжигая нежелательные растения, одновременно поощряя желательные, а некоторые даже идут на подсечно-огневую деятельность, чтобы создать среду обитания для диких животных. Эти виды деятельности имеют совершенно иной масштаб, чем те, которые связаны с сельским хозяйством, но тем не менее они на каком-то уровне являются одомашниванием. Сегодня почти все охотники-собиратели в той или иной степени зависят от одомашненных источников пищи, которые либо производятся неполный рабочий день, либо обмениваются на продукты, добытые в дикой природе.

Некоторые земледельцы также регулярно занимаются охотой и собирательством (например, земледелием в безморозный период и охотой зимой). Третьи, в развитых странах, отправляются на охоту в первую очередь для отдыха. В бразильских тропических лесах те группы, которые недавно полагались или даже продолжают полагаться на методы охоты и собирательства, по-видимому, переняли этот образ жизни, отказавшись от большей части сельского хозяйства, чтобы избежать колониального контроля, и в результате заноса европейских болезней сокращение их населения дошло до уровня, при котором сельское хозяйство стало затруднительным.

 
Трое австралийских аборигенов на острове Батерст в 1939 году. Согласно Петерсону (1998), население острова было изолировано на протяжении 6000 лет до 18 века. В 1929 году три четверти населения содержали себя за счет буштакеров[англ.][84]

Тем не менее, есть ряд современных охотников-собирателей, которые после контакта с другими обществами продолжают свой образ жизни с очень небольшим внешним влиянием или с изменениями, которые увековечивают жизнеспособность охоты и собирательства в 21 веке[14]. Одной из таких групп является Pila Nguru (Spinifex people[англ.]) из Западной Австралии, чья среда обитания в Великой пустыне Виктория оказалась непригодной для европейского сельского хозяйства (и даже скотоводства). Другие — сентинельцы с Андаманских островов в Индийском океане, которые живут на Северном Сентинельском острове и до настоящего времени сохранили свое независимое существование, отражая попытки вступить с ними в контакт[85][86]. Саванные Yaruro people[англ.] в Венесуэле также живёт в районе, неблагоприятном для крупномасштабной экономической эксплуатации, и поддерживает свое существование за счет охоты и собирательства, а также выращивания небольшого количества маниока, которое дополняет, но не заменяет зависимость от добываемой пищи[87].

Рождаемость и продолжительность жизни

править

Исторических данных по колебаниям численности и поло-возрастному составу населения в племенах охотников-собирателей немного. Основным фактором, сдерживающим численность населения у охотников-собирателей, была и является продуктивность природных (охотничьих) ресурсов (ёмкость охотничьих угодий)[88]. Моделирование показывает, что численность охотников-собирателей испытывает регулярные колебания, связанные с периодическим истощением охотничьих ресурсов[89]. В благоприятные периоды происходил всплеск рождаемости. В периоды голода у женщин австралийских аборигенов, инуитов, индейцев наблюдалось некоторое снижение частоты овуляции. Хотя голод и недоедание не приводили к значительному снижению рождаемости, но дети, рождённые в голодные периоды, были более слабыми, с недостаточным весом, чаще умирали от холода, голода и болезней[14]. У многих племён в частые периоды голода практиковались инфантицид[90] и геронтоцид[91]. Влияния каких-либо табу на половые контакты либо примитивных способов контрацепции, которые ограничивали бы рождаемость, современные исследователи не обнаружили[92]. Ограниченность охотничьих ресурсов приводила к регулярным межплеменным стычкам за охотничьи территории, в которых гибла часть населения. При переходе племён с кочевого на оседлый образ жизни с использованием примитивного неолитического сельского хозяйства рождаемость у женщин возрастала примерно на 17 %, хотя одновременно возрастала заболеваемость и смертность детей от инфекционных болезней и гельминтов, но общая численность населения медленно увеличивалась[93].

Исследования причин смертей в современных племенах охотников-собирателей, а также на основе археологических и палеодемографических данных, показало, что причиной смерти в 70 % случаев становились инфекционные либо желудочно-кишечные болезни, в 20 % — травмы, увечья, гибель в межплеменных конфликтах, в 9 % — дегенеративные заболевания костно-мышечной системы. Низкая средняя продолжительность жизни охотников-собирателей (не более 30 лет) связана с высокой младенческой и детской смертностью, но у тех, кто дожил до 20 лет, смертность была достаточно низкой, 2/3 из них перешагивали возраст в 40 лет[94].

 
Негритосы (Негритос) на Филиппинах, 1595.

Современные группы охотников-собирателей

править

Общественные движения

править
  • Анархо-примитивизм, стремящийся к упразднению цивилизации и возвращению к жизни в дикой природе.
  • Фриганизм предполагает сбор еды (а иногда и других материалов) в контексте городской или пригородной среды.
  • Сбор урожая включает в себя сбор продуктов, которые традиционные фермеры оставили на своих полях.
  • Палеолитическая диета, которая стремится к диете, подобной диете древних групп охотников-собирателей.

См. также

править

Примечания

править
  1. Владимир Кабо. Первобытная доземледельческая община. Охотники и собиратели Южной и Северной Америки. Дата обращения: 11 января 2020. Архивировано 11 января 2020 года.
  2. Владимир Кабо. Первобытная доземледельческая община. Австралийцы. Дата обращения: 14 января 2020. Архивировано 11 января 2020 года.
  3. Массон В. М. Первые цивилизации. Часть первая: первые цивилизации и всемирная история. Глава 3: раннеземледельческая эпоха — истоки цивилизации
  4. Рост населения Израиля — угроза или благо для государства? Дата обращения: 28 февраля 2018. Архивировано из оригинала 20 февраля 2019 года.
  5. Nikos-Rose K. Early Big-Game Hunters of the Americas Were Female, Researchers Suggest Challenges Age-Old ‘Man-the-Hunter’ Hypothesis : [англ.] : [арх. 8 ноября 2020] / Karen Nikos-Rose // UC Davis. — 2020. — 4 November.
  6. Haas, Randall. Female hunters of the early Americas : [англ.] / Randall Haas, James Watson, Tammy Buonasera … [et al.] // Science Advances : журн. — 2020. — Vol. 6, no. 45 (4 November). — Eabd0310. — doi:10.1126/sciadv.abd0310.
  7. Women work harder than men – our anthropological study reveals why. Дата обращения: 17 апреля 2023. Архивировано 17 апреля 2023 года.
  8. Olson R.L. Social Structure and Social Life on the Tlingit in Alaska / / Anthropological Records. — 1967. — Vol. 26. — P. 1— 123. p. 5. Дата обращения: 23 октября 2022. Архивировано 21 августа 2022 года.
  9. А. В. Гринев, С. Г Федорова. 1991. Индейцы тлинкиты в период Русской Америки, 1741—1867 гг. Дата обращения: 27 января 2023. Архивировано 27 января 2023 года.
  10. Ember, Carol R. Hunter-Gatherers (Foragers) (июнь 2020). Дата обращения: 14 сентября 2022. Архивировано 11 октября 2021 года.
  11. Before the Dawn. — London : The Penguin Press, 2006. — ISBN 1594200793.
  12. Richard B. Lee & Richard Daly, "Introduction: Foragers & Others, " in: The Cambridge Encyclopedia of Hunters & Gatherers (Cambridge University Press, 1999), ISBN 052157109X, pp. 1-20.
  13. 1 2 Stephens, Lucas; Fuller, Dorian; Boivin, Nicole; Rick, Torben; Gauthier, Nicolas; Kay, Andrea; Marwick, Ben; Armstrong, Chelsey Geralda; Barton, C. Michael (2019-08-30). "Archaeological assessment reveals Earth's early transformation through land use". Science (англ.). 365 (6456): 897—902. Bibcode:2019Sci...365..897S. doi:10.1126/science.aax1192. hdl:10150/634688. ISSN 0036-8075. PMID 31467217. S2CID 201674203.
  14. 1 2 3 Why Forage? Hunters and Gatherers in the Twenty-first Century. — Santa Fe; Albuquerque : School for Advanced Research, University of New Mexico Press, 2016. — ISBN 978-0826356963.
  15. Greaves, Russell D. Economic activities of twenty-first century foraging populations // Why Forage? Hunters and Gatherers in the Twenty-First Century. — Santa Fe; Albuquerque : School for Advanced Research, University of New Mexico Press, 2016. — P. 241–62. — ISBN 978-0826356963.
  16. Groeneveld, Emma Prehistoric Hunter-Gatherer Societies. World History Encyclopedia (9 декабря 2016). Дата обращения: 9 апреля 2018. Архивировано 8 октября 2022 года.
  17. Binford, Louis (1986). "Human ancestors: Changing views of their behavior". Journal of Anthropological Archaeology. 3: 235—57. doi:10.1016/0278-4165(84)90003-5.
  18. Традиции питания палеолитического населения Европы: неандертальцы и представители анатомически современного человека. antropogenez.ru. Дата обращения: 28 января 2023. Архивировано 7 августа 2021 года.
  19. Саблезубые кошки помогли становлению человека • Новости науки. «Элементы». Дата обращения: 28 января 2023. Архивировано 9 мая 2021 года.
  20. Gavashelishvili, A.; Tarkhnishvili, D. (2016). "Biomes and human distribution during the last ice age". Global Ecology and Biogeography. 25 (5): 563. doi:10.1111/geb.12437.
  21. Fagan, B. (1989). People of the Earth, pp. 169-81. Scott, Foresman.ISBN 978-0673399083
  22. [1] в «Книгах Google»
  23. Guns, Germs and Steel. — London : Vintage, 1998. — ISBN 0099302780.
  24. Blades, B (2003). "End scraper reduction and hunter-gatherer mobility". American Antiquity. 68 (1): 141—56. doi:10.2307/3557037. JSTOR 3557037. S2CID 164106990.
  25. Verdolivo, Matthew Prehistoric female hunter discovery upends gender role assumptions (англ.). National Geographic (4 ноября 2020). Дата обращения: 19 ноября 2020. Архивировано 17 ноября 2020 года.
  26. Chiotis, Eustathios. Climate Changes in the Holocene : Impacts and Human Adaptation. — CRC Press, 2018. — ISBN 978-1351260237.
  27. Cooking secrets of the Neolithic era revealed in groundbreaking scientific tests. siberiantimes.com. Дата обращения: 14 января 2023. Архивировано 22 апреля 2021 года.
  28. Pringle, Heather (22 April 2015). "The Brine Revolution". Hakai Magazine. Tula Foundation and Hakai Institute. Архивировано 22 апреля 2021. Дата обращения: 24 июня 2019.
  29. The Chumash / Robert O. Gibson ; Frank W. Porter III, general editor
  30. The conversion of the Chumash Indians: an ecological interpretation G Coombs, F Plog — Human Ecology, 1977 — Springer
  31. А. В. Гринев. Индейцы тлинкиты в период русской Америки (1741 −1867 гг.) стр. 39-40. Дата обращения: 14 января 2023. Архивировано 8 марта 2022 года.
  32. Olson R.L. Social Structure and Social Life on the Tlingit in Alaska / / Anthropological Records. — 1967. — Vol. 26. — P. 1 — 123. р. 5
  33. Widlok, Thomas. Property and Equality : [англ.] / Thomas Widlok, Wolde Gossa Tadesse. — Berghahn Books, 2006. — P. ix–x. — ISBN 978-1845452131.
  34. Lourandos, Harry. Continent of Hunter-Gatherers: New Perspectives in Australian Prehistory : [англ.]. — Cambridge University Press, 1997. — P. 24. — ISBN 978-0521359467.
  35. Fitzhugh, Ben. The Evolution of Complex Hunter-Gatherers: Archaeological Evidence from the North Pacific : [англ.]. — Springer Science & Business Media, 2003. — P. 4–5. — ISBN 978-0306478536.
  36. Cashdan, Elizabeth A. (1980). "Egalitarianism among Hunters and Gatherers". American Anthropologist. 82 (1): 116—20. doi:10.1525/aa.1980.82.1.02a00100. ISSN 0002-7294. JSTOR 676134.
  37. Scott, John; Marshall, Gordon (2007). A Dictionary of Sociology. US: Oxford University Press. ISBN 978-0198609872.
  38. Erdal, D.; Whiten, A. (1994). "On human egalitarianism: an evolutionary product of Machiavellian status escalation?". Current Anthropology. 35 (2): 175—83. doi:10.1086/204255. S2CID 53652577.
  39. Erdal, D. and A. Whiten 1996. «Egalitarianism and Machiavellian intelligence in human evolution». In, P. Mellars and K. Gibson (eds), Modelling the early human mind. Cambridge: McDonald Institute Monographs.[ISBN?]
  40. Christopher Boehm (2001). Hierarchy in the Forest: The Evolution of Egalitarian Behavior, Cambridge, MA: Harvard University Press.
  41. Gintis, Herbert. 2013. «The Evolutionary Roots of Human Hyper-Cognition.» Journal of Bioeconomics 15 (1): 83-89.
  42. Gintis, Herbert, Carel van Schaik, and Christopher Boehm. 2019. «Zoon Politikon: The Evolutionary Origins of Human Socio-Political Systems.» Behavioural Processes, Behavioral Evolution, 161 (April): 17-30. doi:10.1016/j.beproc.2018.01.007.
  43. Gowdy, John M. Limited Wants, Unlimited Means: A Reader on Hunter-Gatherer Economics and the Environment. — St Louis : Island Press, 1998. — ISBN 155963555X.
  44. Dahlberg, Frances. Woman the Gatherer. — London : Yale University Press, 1975. — ISBN 0300029896.
  45. Erdal, D. & Whiten, A. (1996) «Egalitarianism and Machiavellian Intelligence in Human Evolution» in Mellars, P. & Gibadfson, K. (eds) Modelling the Early Human Mind. Cambridge MacDonald Monograph Series. [ISBN?]
  46. 1 2 Anthropology E-20. Lecture 8 Subsistence, Ecology and Food production. Harvard University (Spring 2002). Дата обращения: 11 марта 2008. Архивировано из оригинала 10 апреля 2008 года.
  47. Marlowe, Frank W. (2004). "Marital residence among foragers". Current Anthropology. 45 (2): 277—84. doi:10.1086/382256. S2CID 145129698.
  48. Hawkes, K.; O'Connell, J. F.; Jones, N. G. Blurton; Alvarez, H. P.; Charnov, E. L. (1998). "Grandmothering, Menopause, and the Evolution of Human Life-Histories". Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 95 (3): 1336—39. Bibcode:1998PNAS...95.1336H. doi:10.1073/pnas.95.3.1336. PMC 18762. PMID 9448332. Архивировано 28 апреля 2019. Дата обращения: 14 января 2023.
  49. Knight, C. 2008. «Early human kinship was matrilineal». In N. J. Allen, H. Callan, R. Dunbar and W. James (eds.), Early Human Kinship. Oxford: Blackwell, pp. 61-82.[ISBN?]
  50. Biesele, M. (1993). Women Like Meat. The folklore and foraging ideology of the Kalahari Ju/'hoan. Witwatersrand: University Press.[ISBN?]
  51. Lovgren, Stefan (December 7, 2006). "Sex-Based Roles Gave Modern Humans an Edge, Study Says". National Geographic News. Архивировано 4 июня 2011. Дата обращения: 14 января 2023.
  52. Lee, Richard B. The Cambridge Encyclopedia of Hunters and Gatherers / Richard B. Lee, Richard Heywood Daly, Richard Daly. — 16 December 1999. — P. 411–13. — ISBN 978-0521571098.
  53. Testart, A. (1986). Essai sur les fondements de la division sexuelle du travail chez les chasseurs-cueilleurs. Paris: Éditions de l'École des Hautes Études en Sciences Sociales.[ISBN?]
  54. Biesele, Megan; Barclay, Steve (March 2001). "Ju/'Hoan Women's Tracking Knowledge And Its Contribution To Their Husbands' Hunting Success". African Study Monographs. Suppl. 26: 67—84.
  55. Bird, Rebecca Bliege; Bird, Douglas W. (2008-08-01). "Why women hunt: risk and contemporary foraging in a Western Desert aboriginal community". Current Anthropology. 49 (4): 655—93. doi:10.1086/587700. ISSN 0011-3204. PMID 19230267. S2CID 22722107.
  56. Wei-Hass, Maya Prehistoric female hunter discovery upends gender role assumptions (англ.). National Geographic (4 ноября 2020). Дата обращения: 13 июня 2021. Архивировано 17 февраля 2021 года.
  57. Sahlins, M. (1968). «Notes on the Original Affluent Society», Man the Hunter. R.B. Lee and I. DeVore (New York: Aldine Publishing Company) pp. 85-89. ISBN 020233032X. See also: Jerome Lewis, «Managing abundance, not chasing scarcity». Дата обращения: 14 января 2023. Архивировано из оригинала 13 мая 2013 года., Radical Anthropology, No. 2, 2008, and John Gowdy, «Hunter-Gatherers and the Mythology of the Market» Архивная копия от 24 февраля 2021 на Wayback Machine, in Lee, Richard B (2005). Cambridge Encyclopedia of Hunters and Gatherers.
  58. Sackett, Ross. 1996. «Time, energy, and the indolent savage. A quantitative cross-cultural test of the primitive affluence hypothesis». Ph.D. diss., University of California, Los Angeles. via Semantic Scholar Corpus ID: 146347757 Архивная копия от 10 апреля 2022 на Wayback Machine
  59. Guenevere, Michael; Kaplan, Hillard (2007). "Longevity amongst Hunter-gatherers" (PDF). Population and Development Review. 33 (2): 326. doi:10.1111/j.1728-4457.2007.00171.x. Архивировано (PDF) 20 октября 2017. Дата обращения: 14 января 2023.
  60. Smith; Alden, Eric; Hill, Kim; Marlowe, Frank W.; Nolin, David; Wiessner, Polly; Gurven, Michael; Bowles, Samuel; Borgerhoff Mulder, Monique; Hertz, Tom; Bell, Adrian (2010). "Wealth transmission and inequality among hunter-gatherers". Current Anthropology. 51 (1): 19—34. doi:10.1086/648530. PMC 2999363. PMID 21151711.
  61. Testart, Alain; Arcand, Bernard; Ingold, Tim; Legros, Dominique; Linkenbach, Antje; Morton, John; Peterson, Nicolas; Raju, D. R.; Schrire, Carmel; Smith, Eric Alden; Walter, M. Susan; Zvelebil, Marek (February 1988). "Some Major Problems in the Social Anthropology of Hunter-Gatherers [and Comments and Reply]". Current Anthropology (англ.). 29 (1). The University of Chicago Press: 1—31. doi:10.1086/203612. JSTOR 2743319. S2CID 42136717. Архивировано 18 апреля 2021. Дата обращения: 14 января 2023.
  62. Collard, Mark; Kemery, Michael; Banks, Samantha (2005). "Causes of Toolkit Variation Among Hunter-Gatherers: A Test of Four Competing Hypotheses" (PDF). Canadian Journal of Archaeology (29): 1—19. Архивировано (PDF) 5 марта 2023. Дата обращения: 14 января 2023.
  63. Torrence, Robin. Retooling: Towards a behavioral theory of stone tools // Time, Energy and Stone Tools. — Cambridge University Press, 1989. — P. 57–66. — ISBN 978-0521253505.
  64. Kelly, Robert L. The Foraging Spectrum: Diversity in Hunter-Gatherer Life ways. — Washington : Smithsonian Institution, 1995. — P. 31. — ISBN 1560984651.
  65. Portera, Claire C.; Marlowe, Frank W. (January 2007). "How marginal are forager habitats?" (PDF). Journal of Archaeological Science. 34 (1): 59—68. doi:10.1016/j.jas.2006.03.014. Архивировано из оригинала (PDF) 27 февраля 2008.
  66. The Cambridge Encyclopedia of Hunters and Gatherers / Lee, Richard B. ; Daly, Richard. — Cambridge University Press, 1999. — ISBN 0521609194.
  67. Hayes-Bohanan, Pamela (2010). Birx, H. James (ed.). "42: Prehistoric Cultures". 21st Century Anthropology: A Reference Handbook. 1: 409—18. doi:10.4135/9781412979283.n42. ISBN 978-1452266305 – via Gale Virtual Reference Library.
  68. Svizzero, S.; Tisdell, C. (2015). "The Persistence of Hunting and Gathering Economies". Social Evolution & History. 14. Архивировано 22 апреля 2021. Дата обращения: 14 января 2023.
  69. Atlas of the Human Journey-The Genographic Project. National Geographic Society. (1996–2008). Дата обращения: 6 октября 2009. Архивировано из оригинала 1 мая 2011 года.
  70. The peopling of the Americas: Genetic ancestry influences health. Scientific American. Дата обращения: 17 ноября 2009. Архивировано 14 сентября 2011 года.
  71. Fladmark, K. R. (January 1979). "Alternate Migration Corridors for Early Man in North America". American Antiquity. 1. 44 (1): 55—69. doi:10.2307/279189. JSTOR 279189. S2CID 162243347.
  72. Eshleman, Jason A.; Malhi, Ripan S.; Smith, David Glenn (2003). "Mitochondrial DNA Studies of Native Americans: Conceptions and Misconceptions of the Population Prehistory of the Americas". Evolutionary Anthropology. 12. University of Illinois at Urbana–Champaign: 7—18. doi:10.1002/evan.10048. S2CID 17049337. Дата обращения: 17 ноября 2009.
  73. Broster, John Paleoindians in Tennessee. Tennessee Department of Environment and Conservation. Tennessee Historical Society. Online Edition provided by: The University of Tennessee Press (2002). Дата обращения: 21 ноября 2009. Архивировано 3 февраля 2012 года.
  74. Blame North America Megafauna Extinction On Climate Change, Not Human Ancestors. ScienceDaily (2001). Дата обращения: 10 апреля 2010. Архивировано 28 октября 2020 года.
  75. Fiedel, Stuart J. Prehistory of the Americas. — Cambridge University Press, 1992. — P. 151. — ISBN 978-0521425445.
  76. Stuart B. Schwartz, Frank Salomon. The Cambridge History of the Native Peoples of the Americas. — Cambridge University Press, 1999. — ISBN 978-0521630757.
  77. 1 2 Anderson, Kat. Tending the Wild : [англ.]. — 2013. — P. 1–10. — ISBN 978-0520280434.
  78. Kelly, Raymond (October 2005). "The evolution of lethal intergroup violence". PNAS. 102 (43): 15294—98. doi:10.1073/pnas.0505955102. PMC 1266108. PMID 16129826.
  79. Wilmsen, Edwin. Land Filled With Flies: A Political Economy of the Kalahari. — University of Chicago Press, 1989. — ISBN 0226900150.
  80. Lee, Richard B.; Guenther, Mathias (1995). "Errors Corrected or Compounded? A Reply to Wilmsen". Current Anthropology. 36 (2): 298—305. doi:10.1086/204361. S2CID 144885091.
  81. Lee, Richard B. (1992). "Art, Science, or Politics? The Crisis in Hunter-Gatherer Studies". American Anthropologist. 94: 31—54. doi:10.1525/aa.1992.94.1.02a00030. hdl:1807/17933.
  82. Marlowe, Frank W. Ethnicity, Hunter-Gatherers and the 'Other'. — Smithsonian Institution Press, 2002. — P. 247.
  83. Shultziner, Doron (2010). "The causes and scope of political egalitarianism during the Last Glacial: A multi-disciplinary perspective". Biology and Philosophy. 25 (3): 319—46. doi:10.1007/s10539-010-9196-4. S2CID 21340052. Архивировано 14 января 2023. Дата обращения: 14 января 2023.
  84. Peterson, Nicolas; Taylor, John (1998). "Demographic transition in a hunter-gatherer population: the Tiwi case, 1929–1996". Australian Aboriginal Studies. 1998. Australian Institute of Aboriginal and Torres Strait Islander Studies. Архивировано 14 августа 2020. Дата обращения: 14 января 2023.
  85. Pandya, Vishvajit. In the Forest: Visual and Material Worlds of Andamanese History (1858–2006). — University Press of America, 2009. — P. 357. — ISBN 978-0761842729.
  86. Archived at Ghostarchive and the Wayback Machine. Архивировано из оригинала 7 января 2014 года.: North Sentinel Island: A Glimpse Into Prehistory. Дата обращения: 30 мая 2017. Архивировано 14 января 2023 года.
  87. Kramer, Karen L. Diversify or replace: what happens when cultigens are introduced into hunter-gatherer diets. // Why Forage? Hunters and Gatherers in the Twenty-First Century / Karen L. Kramer, Russell D. Greaves. — Santa Fe; Albuquerque : School for Advanced Research Press and University of New Mexico Press, 2016. — P. 15–42. — ISBN 978-0826356963.
  88. Brian Hayden. Population control among hunter/gatherers // World Archaeology. — 1972-10-01. — Т. 4, вып. 2. — С. 205–221. — ISSN 0043-8243. — doi:10.1080/00438243.1972.9979533.
  89. Miikka Tallavaara, Erlend Kirkeng Jørgensen. Why are population growth rate estimates of past and present hunter–gatherers so different? // Philosophical Transactions of the Royal Society B: Biological Sciences. — 2021-01-18. — Т. 376, вып. 1816. — С. 20190708. — doi:10.1098/rstb.2019.0708. Архивировано 5 октября 2021 года.
  90. ИНФАНТИЦИ́Д : [арх. 14 февраля 2021] / В. А. Попов // Излучение плазмы — Исламский фронт спасения. — М. : Большая российская энциклопедия, 2008. — С. 474. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 11). — ISBN 978-5-85270-342-2.
  91. Нальчикова Е. Генезис феномена «добровольной смерти»: миф и традиция // Власть. — 2007. — Вып. 8. — С. 71–73. — ISSN 2071-5358. Архивировано 5 октября 2021 года.
  92. K. A. Spielmann. A review: dietary restrictions on hunter-gatherer women and the implications for fertility and infant mortality // Human Ecology. — 1989-09. — Т. 17, вып. 3. — С. 321–345. — ISSN 0046-8169. — doi:10.1007/BF00889022. Архивировано 5 октября 2021 года.
  93. Abigail E. Page, Sylvain Viguier, Mark Dyble, Daniel Smith, Nikhil Chaudhary. Reproductive trade-offs in extant hunter-gatherers suggest adaptive mechanism for the Neolithic expansion (англ.) // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2016-04-26. — Vol. 113, iss. 17. — P. 4694–4699. — ISSN 1091-6490 0027-8424, 1091-6490. — doi:10.1073/pnas.1524031113. Архивировано 5 октября 2021 года.
  94. Michael Gurven, Hillard Kaplan. Longevity Among Hunter- Gatherers: A Cross-Cultural Examination (англ.) // Population and Development Review. — 2007. — Vol. 33, iss. 2. — P. 321–365. — ISSN 1728-4457. — doi:10.1111/j.1728-4457.2007.00171.x. Архивировано 5 октября 2021 года.

Литература

править

На английском языке

править

Книги:

Статьи

Ссылки

править