Открыть главное меню

Пашков, Василий Александрович (религиозный деятель)

(перенаправлено с «Пашков, Василий Александрович (1831)»)

Васи́лий Алекса́ндрович Пашко́в[a] (2 апреля 1831 — 17 февраля 1902) — российский религиозный деятель, отставной гвардии полковник, духовный последователь английского проповедника лорда Гренвилла Редстока. После отъезда Редстока из России в 1878 году Пашков возглавил движение евангельских христиан, которых стали называть «пашковцами».

Василий Александрович Пашков
Полковник Василий Александрович Пашков.jpg
Религия христианство
Течение евангелизм
Положение лидер движения в России
Период 1870-1880-е
Дата рождения 2.04.1831[1][2]
Дата смерти 30.01.1902[3]
Место смерти Париж
Страна российское
Основные интересы Библия, просвещение, меценатство
Предшественники Лорд Г. Редсток
Последователи И. В. Каргель, И. С. Проханов и др.
Отец Александр Васильевич Пашков
Мать Елизавета Петровна Киндякова
Супруга Александра Ивановна Чернышева-Кругликова
Дети Александр, Ольга, Софья, Мария

Василий Пашков был одним из богатейших людей России и вёл жизнь петербуржского аристократа. Однако после религиозного обращения он посвятил себя христианскому служению. Известен обширной благотворительностью, а также финансированием организаций и отдельных миссионеров евангельского направления. Автор одного из первых системных догматических документов российских евангельских христиан — «Исповедания веры Пашкова» («Вероучения Пашкова»). Инициировал создание и возглавил Общество поощрения духовно-нравственного чтения, издававшее и распространявшее христианскую (в том числе православную) литературу.

Пытался преобразовать в соответствии со своими убеждениями Русскую православную церковь изнутри, затем — объединить пашковцев и внешние по отношению к РПЦ движения баптистов, штундистов, меннонитов, молокан и новомолокан. За свою религиозную деятельность Пашков был выслан из России и окончил дни в изгнании.

Содержание

БиографияПравить

ПроисхождениеПравить

 
Пашков Василий Александрович (1831—1902)

Василий Александрович Пашков принадлежал к богатому аристократическому роду Пашковых, к одиннадцатому поколению родоначальника — поляка Григория Пашкевича, приехавшего в Россию при Иване Грозном. Дети Пашкевича приняли фамилию «Пашковы». Уже первый сын Пашкевича, Иван Григорьевич, в 1604 году был отмечен в документах как тульский боярин[4].

Прадедушка В. А. Пашкова, Александр Ильич (1734—1809), нажил состояние благодаря женитьбе на Дарье Ивановне (1743—1808) — дочери богатого фабриканта И. С. Мясникова. После смерти купца А. И. и Д. И. Пашковы унаследовали 19 тыс. крепостных крестьян и четыре больших фабрики. Их второй сын Василий Александрович (1764—1838, дедушка и полный тёзка героя этой статьи) дослужился до чина обер-егермейстера и должности министра юстиции. Василий Александрович владел дворцами в Москве и Петербурге, имениями в Нижегородской и Тамбовской губерниях и Башкирии, а на Южном Урале — медными и железными рудниками с плавильными заводами при них[5]. Его жена, урождённая графиня Екатерина Александровна Толстая, была фрейлиной при дворе[6].

Их сын Александр (1792—1868) удачным браком с Елизаветой Петровной (по первому браку — Лобановой-Ростовской, урождённой Киндяковой) (1805—1854)[1], а также военной карьерой приумножил семейные богатства[5]. Александр Васильевич был настолько щедр и богат, что, служа полковником, покупал на свои деньги лошадей для всего полка[7].

До обращенияПравить

Василий родился 2 апреля 1831 года, когда его отец воевал в Польше. Василий получил блестящее образование. В 1849 году он закончил Пажеский корпус, его имя было занесено на мраморную доску среди лучших выпускников. По окончании в звании корнета был зачислен в кавалергардский полк[1]. Информация о том, как проходила служба Пашкова и о времени его отставки отрывочна[b]. Уверенно можно сказать, что он был успешен в военной карьере и уволился со службы полковником[1].

Брак Василия Александровича с Александрой Ивановной Чернышёвой-Кругликовой принёс ему в качестве приданого значительную часть богатств Черышёвых в Московской и Санкт-Петербургской губерниях[10]. Пашков был лично известен царю и приходился родственником нескольким министрам и генералам. Среди родных были музыкант, писательница, декабрист и другие известные люди[7]. Василий Александрович владел тринадцатью имениями в девяти уездах различных губерний, а также четырьмя медными рудниками на Урале. Как владелец 450 тыс. десятин земли он был шестым (по другим сведениям, пятым) из крупнейших землевладельцев Российской империи. С женой и детьми Пашков жил в огромном доме на Французской набережной в Петербурге и вел светскую жизнь. Балы в его доме посещали даже члены царской семьи[11].

«Красивый брюнет, роста выше среднего, с манерами и обращением чистого аристократа; приятный мягкий тенор, большие, выразительные глаза располагают в его пользу», — описывал Пашкова петербургский журналист Николай Животов. По словам Животова, до своего обращения в евангельскую веру, Пашков был человеком равнодушным к религии: «О набожности, не говоря уже о фанатизме, никогда не зарождалось и мыслей в голове В. А., бывшего страстным охотником, любителем танцев, балов, крупным игроком в карты, лихим наездником»[12][13].

Развалины главного дома усадьбы Пашковых в Ветошкино Нижегородской губернии Ныне в бывшем петербургском доме Пашковых расположен Институт прикладной астрономии Развалины усадебного дома Пашковых в Крёкшино под Москвой

ОбращениеПравить

 
Лорд Редсток. Пашков поддерживал общение с ним до конца своих дней[14]

В конце 1883 или начале 1884 года Петербург посетил лорд Редсток. Его пригласила Елизавета Черткова — сестра-близнец жены Пашкова. Черткова в скорби после смерти двоих сыновей-подростков пережила глубокое обращение к Богу[15][16].

Жена Пашкова, по-видимому, ко времени приезда Редстока уже пришла к вере[17], однако сам полковник стремился уклониться от общения с проповедником. Журналист Животов утверждал, что после первой встречи с Редстоком Пашков небрежно сказал: «Какая пошлость! И охота людям слушать бессмысленного болтуна»[18]. Чтобы не встречаться с Редстоком полковник на два месяца уехал в своё московское имение, откуда возвращался с надеждой, что уже не застанет иностранца в Петербурге. Однако Редсток не уехал, более того, он стал частым гостем жены Пашкова, так что уклониться от общения не удалось[17].

Проповедь не произвела на Пашкова впечатления. После проповеди Редсток предложил собравшимся помолиться. Присутствующие встали на колени, Пашков из вежливости присоединился. Во время необычной, незаученной молитвы Редстока полковник вдруг осознал, что всё слышанное им из Библии касалось его лично. «Когда я нашёл в Слове Божием, что Господь хочет со мной заключить новый союз, в котором Он обещает не вспоминать более моих грехов и преступлений… у меня пробудилось желание получить это прощение от Святого Бога», — вспоминал позднее этот день Пашков в одном из писем[19][13]. Он пережил потрясение. «Встав с колен, он был уже не тем, что раньше, он стал новым человеком во Христе Иисусе», — утверждала Софья Ливен[19][17].

После обращенияПравить

В течение нескольких лет после обращения Василий Пашков возглавил движение, начатое Редстоком (подробно о христианском служении Пашкова см. в разделе Религиозная_деятельность  ). С самим Редстоком он поддерживал общение до самой своей смерти[14].

В 1882 году (по другим данным, в 1883 году)[20][21] Пашков был крещён по вере Георгом Мюллером (англ.) из Бристоля[22].

ВысылкаПравить

В июне 1884 года Пашков и Корф порознь были вызваны к министру юстиции (по другим данным, к обер-прокурору Священного Синода РПЦ Константину Победоносцеву[23]). Каждому из них предложили подписать отказ от проповеди, проведения религиозных собраний и переписки с верующими из южных регионов России. Оба, не сговариваясь, отказались. В ответ обоим было предписано в два дня покинуть Россию[24].

  Внешние изображения
Могила Пашкова
  Надгробие на некатолическом кладбище Тестаччо в Риме

Пашкову с большим трудом удалось добиться двухнедельной отсрочки отъезда, чтобы привести в порядок свои дела. Несмотря на отсрочку, судя по отдельным фрагментам переписки, отъезд Пашкова был спешным и шокировал его. Семья переехала к нему не раньше, чем через два года[24].

По крайней мере, в первые два года эмиграции Пашков надеялся, что разлука с Родиной носит временный характер и рано или поздно он вернется в Россию[24]. Однако лишь однажды, в 1888 году, ему разрешили ненадолго приехать в Россию в связи с болезнью сына, заразившегося тифом. Пребывание на Родине длилось шесть недель[23][19].

Василий Пашков умер 30 января 1902 года в Париже. Прощание прошло в парижской церкви Святого Мартина (фр.)[23]. Был похоронен на некатолическом кладбище Тестаччо в Риме[c].

СемьяПравить

 
Александра Ивановна
  Внешние изображения
Дочь Пашкова
  Одна из дочерей Василия Пашкова — Ольга[26]

Жена — графиня Александра Ивановна Чернышева-Кругликова (12.09.1832—01.11.1926)[2], фрейлина двора, старшая дочь героя войны 1812 года полковника Ивана Гавриловича Кругликова (1787—1847) от брака с графиней Софьей Григорьевной Чернышёвой (1799—1847); присоединившего в 1832 году фамилию жены и получившего графский титул.

Александра в качестве приданого принесла мужу значительную часть богатств Чернышёвых, кроме майората. Вместе с сестрой-близняшкой, Елизаветой Чертковой она стала последовательницей английского проповедника лорда Редстока. Именно она инициировала знакомство своего мужа с Редстоком, ставшее затем судьбоносным.

В браке Пашковы имели сына Александра (1863—1903; генерал-майор, умер от апоплексического удара) и трёх дочерей – Софью (20.03.1865, Париж— ?), Ольгу (1867—1949; художница) и Марию (1870—1917)[27][28].

В 1886 году Александра Ивановна вслед за мужем уехала с детьми за границу. Овдовев, вернулась с незамужними дочерями Ольгой и Марией в Россию. Жили в родовой усадьбе Пашковых в Ветошкино Нижегородской губернии[29]. Умерла в эмиграции во Франции, похоронена в Версале на кладбище Нотр-Дам[30].

Идеи и богословиеПравить

 
Василий Александрович Пашков

Раскол или обновление РПЦ?Править

Представители консервативного православия обвиняли Редстока и Пашкова в том, что они пытаются обратить в свою веру все население империи во главе с императором. Однако ни Редсток, ни Пашков не пытались создать некую секту вне Русской православной церкви. Их целью было духовное преобразование России, не связанное с какой-то одной конфессией, и начинающееся с РПЦ[31]. Писатель Николай Лесков, тесно общавшийся с представителями движения, отмечал: «Редсток и сам не основывает никакого отдельного толка, и не требует ничего подобного от своих последователей. … Если и есть, может быть, одно какое-нибудь единоличное исключение, то о нём не стоит и говорить»[32][31]. Родственник Пашкова Владимир Чертков писал в некрологе: «в действительности он никакой секты не основывал, а просто, приняв, так называемое „евангелическое“ понимание христианского учения, старался распространять его проповедью, литературою, личными сношениями, вообще всей своей деятельностью»[33].

Однако представители православия объявили пашковцев «сектантами» и «еретиками», а затем начали их преследование. Произошло постепенное отдаление пашковцев от РПЦ, окончившееся полным разрывом.

Журнал «Странник» в 1883 году сообщал: «Основа учения у г. Пашкова протестантская, но это справедливо только наполовину: протестантизм есть доктрина и доктрина, говоря относительно, умная и почтенная; у протестантизма есть историческая основа и до известной степени основа церковная. У г. Пашкова ничего подобного нет и он сам по себе. Мы думаем, что г. Пашков сектант на чисто местной подкладке, и ему ужасно далеко до настоящего протестантства. Это сектант — несомненно русский»[34][35].

По мнению историка-богослова Константина Прохорова, основой для редстокистско-пашковского движения стала неудовлетворенность представителей аристократии господствовавшей тогда «обрядовой» формой российского православия[36]. Согласно Прохорову, тот факт, что Редсток приехал в Россию не сам по себе, а по приглашению Елизаветы Чертковой, свидетельствует о сознательности выбора той формы христианства, которую английский проповедник исповедовал[36].

Исповедание веры ПашковаПравить

Системно богословские взгляды Пашкова изложены в документе, который исследователи называют «Исповеданием веры Пашкова» или «Вероучением Пашкова»[37]. Документ представляет собой фрагменты писем полковника редактору журнала «Церковный вестник» протоиерею Иоанну Янышеву. После того, как студент-семинарист Владимир Попов обвинил Пашкова в ереси, Янышев попросил полковника изложить свои богословские взгляды в переписке, а затем опубликовал её в своем журнале (в номере от 10 мая 1880 года)[38][37].

Оправдание вероюПравить

Ключевой в исповедании Пашкова стала доктрина о спасении исключительно по личной вере в Иисуса Христа, а не по делам, таинствам, молитвам или церковности[39]. Эта доктрина подвергалась нападкам, в том числе и по вопросу о роли «дел»: мол, правильного исповедания недостаточно для спасения, нужные ещё добрые дела. Пашков сразу же уточнял роль «дел»: добрые дела являются результатом спасения, а не причиной. «Разумеется, что истинная вера не может не проявляться в делах»[40], — писал Пашков. Он указывал, что все христианские добродетели являются «плодом Духа Святого» (Гал. 5:22), даруемого Богом верующему (Еф. 1:13). «Поэтому никакая плоть „не может хвалиться перед Богом, получая оправдание даром, по благодати Его“ (Рим. 3:24, Еф. 2:9, — писал он[40][39]. Как отметила исследователь Шерил Коррадо, судя по деятельности пашковцев, опасения их оппонентов о недостатке добрых дел вследствие такого учения были напрасны[39].

Уверенность в спасенииПравить

Существенным расхождением с православным богословским мейнстримом была исповедуемая пашковцами уверенность в собственном спасении. «Я доверился Спасителю моему, в Котором и имею теперь жизнь вечную (1Ин. 5:10-13), Который не даст мне погибнуть во век и не даст меня „похитить из руки Своей“ (Ин. 10:28, — писал Пашков в своем «исповедании»[41][42]. Некоторые оппоненты приписывали полковнику утверждения, будто бы верующие не грешат. Сам Пашков это отрицал: «Теперь я ненавижу грех, хотя и сейчас грешу»[42]. Однако отдельные последователи могли иметь подобные искажения его учения[42].

Отношение к таинствам и ЦерквиПравить

Студент-семинарист Попов обвинял Пашкова в том, что он «называл помышлением диавола Церковь и таинства»[20]. Пашков это отрицал. Он признавал ценность крещения и хлебопреломления (Вечери Господней), однако не относил их к средствам спасения. В 1882 или 1883 году Пашков сам принял крещение по вере, а хлебопреломления совершались в собраниях пашковцев регулярно[20]. «Я не могу не признавать установленных Господом и Его апостолами таинств»[43], — писал полковник. При этом он подчеркнул, что «все таинства установлены исключительно только для верующих, для которых одних они имеют благодатное действие, обращаясь для всякого, кто приступает к ним недостойно, то есть без веры, в осуждение (1Кор. 11:29[43][20].

Пашков мог ставить под вопрос некоторые установления Церкви, хотя обычно он избегал обсуждения этой темы. В то же время он не оспаривал ценности самой Церкви и не отделял себя от нее. Если некоторые последователи Пашкова относились отрицательно к культу Богородицы, иконам, мощам, разделению христиан на «клир и мир», то это происходило не по призыву Пашкова, а потому что молчал на эти темы. «Авторитет ее [церкви] я не могу не признавать: благодарю Господа моего и Спасителя, что могу себя почитать принадлежащим к церкви Его, в которой Он поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями… для созидания тела Христова»[43], — писал полковник Янышеву[44]. Пашков никогда не призывал своих последователей выйти из РПЦ, и сам до конца жизни формально не порывал с ней[44].

Религиозная деятельностьПравить

 
Модест Корф и Василий Пашков

Пережив обращение, Пашков посвятил свою жизнь христианскому служению, которое распространилось на различные слои общества, от беднейших и угнетённых до цвета аристократии. Оно приняло разнообразные формы — это и многолюдные собрания в доме Пашкова, и собрания численностью не более двадцати человек, и индивидуальная работа с людьми как в тюрьмах, так и во дворцах[45]. Помимо проповеди христианства в различных формах, Пашков и пашковцы открывали дешёвые столовые для студентов, чайные для рабочих, ночлежки для бездомных, мастерские для нуждающихся в заработке женщин, школы для детей из бедных семей[45]. Они наладили издание христианских брошюр и другой религиозной литературы, распространили тысячи книг Нового Завета[45].

Общество поощрения духовно-нравственного чтенияПравить

Наблюдая растущую грамотность населения империи и осознавая нехватку духовной литературы, в 1876 году Пашков инициировал создание и стал руководителем Общества поощрения духовно-нравственного чтения. Оно занималось изданием и распространением христианской литературы (в том числе Библий), а также выпускало журнал «Русский рабочий»[46]. Разрешение на создание Общества дал Священный синод РПЦ, и участники Общества старались не публиковать что-либо, противоречащее православному учению. В число издаваемых входили и православные авторы, например, Тихон Задонский[46].

В Общество входили не только пашковцы, но и иностранцы — представители других протестантских исповеданий, а также Николай Астафьев от Российского библейского общества и др[47]. За восемь лет существования, помимо книг Священного Писания, Общества выпустило более 200 брошюр (общий тираж более 1 миллиона экземпляров), продававшихся по цене от полкопейки до шести копеек. Финансировалось издание за счёт пожертвований[46]. Первоначальный щедрый взнос на деятельность Общества от Лондонского общества религиозных брошюр вскоре было перекрыто средствами русских аристократов[48].

Общество было закрыто 24 мая 1884 года[47].

БлаготворительностьПравить

Даже марксистские исследователи в СССР характеризовали Пашкова как филантропа, — это говорит о сохранившихся воспоминаниях о его благотворительности[49]. В своем доме на Выборгской стороне в Санкт-Петербурге Пашков открыл дешевую столовую для бедных, которую ежедневно посещало до тысячи человек. Помимо низких цен посетители могли оценить высокое качество продуктов и дружелюбие пашковцев, которые служили там официантами[50].

Благотворительная деятельность Пашкова вызывала пересуды в обществе. Ходили слухи, что Пашкова якобы нарочно привели к пути милосердия, чтобы «раздолбить» его капиталы[14] и что щедростью Пашкова пользовались не те, кто действительно нуждался в куске хлеба, а корыстные недобросовестные люди[14]. Недоброжелатели Пашкова утверждали, будто бы он «покупает» тех, кто слушает его. Якобы Пашков платил «за выслушивание» извозчикам по три рубля, а крестьянам — размер дневного заработка в поле[51]. Православные источники утверждали, что милосердие Пашкова проистекает не из любви и представляет собой «покупку за измену православию»[52], что пашковские собрания посещают два вида людей: ищущие светских связей и ищущие подачек[51].

Съезд 1884 годаПравить

Пашков и Корф стремились объединить христиан, близких по взглядам, из различных регионов Российской империи. Первоначально съезд предполагалось провести в 1882 году, однако затем он был перенесен на 1884 год[53][d]. Они разослали баптистам, штундистам, меннонитам, молоканам и новомолоканам письма с предложениями прислать на съезд делегатов от церквей[53].

Съезд готовился на фоне преследования российских протестантов в Российской империи. За две недели до события Пашкова и Корфа вызвал к себе жандармский генерал Оржевский. Под угрозой лишения права управлять своими имениями он потребовал от них не проповедовать и не распространять литературу, не принимать делегатов и в двухнедельный срок покинуть России. Запрет принимать делегатов был высказан и княгине Наталье Ливен. Все трое проигнорировали эти указания[53].

На съезд съехалось около 100 делегатов[e]. Съезд начался 1 апреля 1884 года. Организаторы надеялись, что для объединения им удастся с целью разработать общие вероучительные принципы, сформулированные в приемлемой для всех форме[53]. Однако съезд не смог закончить свою работу из-за ареста всех делегатов полицией[55][f]. Делегаты, кроме иностранцев и российских немцев, провели ночь в Петропавловской крепости, после чего их выслали из Петербурга[55].

В эмиграцииПравить

 
Василий Александрович Пашков

Пашкова вместе с группой его сторонников — евангельских христиан — выслали из столицы. Вместе с графом Корфом он уехал в Лондон. Глубоко переживая из-за вынужденной эмиграции, полковник не оставил христианского служения, но нашел для него новые формы - обширная переписка и финансовая помощь оставшимся на Родине единомышленникам, заступничество за преследуемых за веру. До самой смерти поддерживал своих последователей в России[56].

В его архиве сохранилась его переписка со своими сподвижниками: Василием Кирпичниковым, княгинями Натальей Ливен и Верой Гагариной; будущими лидерами движения евангельских христиан Иваном Каргелем и Иваном Прохановым; лидерами баптистов Иоганном Вилером, Василием Павловым, Никитой Ворониным; руководителями штундистов Иваном Рябошапкой и Михаилом Ратушным; работавшим в России персидским миссионером Яковом Деляковым[57].

Пашков обратился в письме к обер-прокурору Святейшего синода РПЦ Константину Победоносцеву с просьбой разрешить эмигрировать в Румынию верующим, сосланным на Кавказ за религиозные убеждения, однако получил отказ[58].

В эмиграции полковник много времени служил как странствующий проповедник в Англии, Франции, Австрии, Италии и Германии[59]. Одно время он странствовал вместе с англичанином на повозке, распределяя Библии среди крестьян. В его архиве сохранились письма с благодарностью за финансовую поддержку от лидера Армии спасения Уильяма Бута, проповедников Хадсона Тейлора и Сайленса[59].

Отношения с литераторамиПравить

Интерес Лескова к редстокистам-пашковцам побудил его написать такие произведения как «Великосветский раскол. Лорд Редсток» (1876), «Два слова о редстокистах» (1876), «Религиозные новаторы Редсток и Вальденштрем» (1879)[60].

Пашковцы после смерти ПашковаПравить

После высылки и смерти лидера движение пашковцев не сошло на нет[61]. Первоначально в лидеры выдвинулись женщины — Ливен, Черткова, Гагарина[62]. Позднее его возглавили Иван Каргель и Иван Проханов[63]. К 1910 году Проханов трансформировал движение в самостоятельную конфессию евангельских христиан (прохановцев), окончательно разорвав с православием. В 1944 году евангельские христиане объединились с русскими баптистами в единую конфессию — евангельские христиане-баптисты[64].

Архив ПашковаПравить

После смерти Пашкова сохранился его личный архив, в котором хранится 7-10 тыс. документов. Однако он труднодоступен для российских исследователей, поскольку хранится в университете Бирмингема (Англия)[65]. В виде микрофильмов архив хранится в Южно-баптистской исторической библиотеке и архивах Нэшвилла (штат Теннеси, США), в центре менонитского наследия в Виннипеге (Канада), в Итонском колледже (штат Иллинойс, США), в библиотеке богословского союза (Беркли, штат Калифорния, США)[65].

КомментарииПравить

  1. Ударение в фамилии согласно статье Пашко́в / Е. А. Агеева // Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М. : Большая российская энциклопедия, 2004—2017.
  2. По информации В. В. Тюкиной, начав службу в кавалергардском полку, в 1850-е годы Пашков продолжил её в Военном министерстве (в 1857 году - в канцелярии Военного министерства), а уволился со службы в конце 1858 года[8]. По данным А. В. Синичкина, 26 мая 1849 года Пашков был выпущен корнетом в кавалергардский полк; звание поручика получил в 1850 году, 28 мая 1853 году по состоянию здоровья уволился со службы с производством в штабс-ротмистры, но 23 марта 1854 года вернулся на службу в кавалергардский полк в звании поручика, а 23 апреля 1854 года его произвели в штабс-ротмистры. В 1857 году он стал ротмистром, а в отставку уволился в 1874 году в высшем возможном для кавалергарда звании полковника[9].
  3. По воспоминаниям М. М. Корфа, Пашков был погребен в склепе у парижской церкви Святого Мартина (фр.)[25], однако другие источники, включая картотеку захоронений и путеводитель римского некатолического кладбища Тестаччо, говорят, что он похоронен на кладбище Тестаччо в Риме[3][23].
  4. Исследователь Андрей Пузынин озвучил гипотезу, будто бы всероссийский съезд представителей различных конфессий, который Пашков и Корф провели в 1884 году, являлся попыткой «организовать отделение» Евангелического альянса в России[54].
  5. В разных источниках утверждается, что делегатов было от 70 до 400, наиболее правдоподобной представляется оценка в 100 человек[53].
  6. По разным данным арест был произведен на третий или на шестой день работы съезда[55].

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 Фрейман, 1897, с. 445.
  2. 1 2 Лобанов-Ростовский, 1895, с. 81.
  3. 1 2 Тестаччо, 2000.
  4. Коррадо, 2005, с. 27.
  5. 1 2 Кругликов, 2014, с. 66.
  6. Коррадо, 2005, с. 28.
  7. 1 2 Коррадо, 2005, с. 61—64.
  8. Тюкина, 1991.
  9. Синичкин.
  10. Кругликов, 2014, с. 67.
  11. Коррадо, 2005, с. 67—68.
  12. Животов, 1891, с. 23-24.
  13. 1 2 Савинский, 1999, с. 146.
  14. 1 2 3 4 Коррадо, 2005, с. 80.
  15. Карев, 2001, с. 130.
  16. Коррадо, 2005, с. 70—73.
  17. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 73—76.
  18. Животов, 1891, с. 24.
  19. 1 2 3 Ливен, 1967.
  20. 1 2 3 4 Коррадо, 2005, с. 114—116.
  21. Николс, 2015, с. 142—143.
  22. Кале, 1978, с. 25.
  23. 1 2 3 4 Коррадо, 2005, с. 259—261.
  24. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 248—254.
  25. Корф, 1947, с. 43.
  26. Finegold, 1999.
  27. Коррадо, 2005, с. 67-68.
  28. Лобанов-Ростовский, 1895, с. 82.
  29. Кругликов, 2014, с. 69.
  30. Некро­лог // Возрождение. 1926. №519.
  31. 1 2 Коррадо, 2005, с. 85-89.
  32. Лесков, 1877, с. 291.
  33. Чертков, 1902, с. 22.
  34. Странник, 1883.
  35. Попов, 1998, с. 135.
  36. 1 2 Прохоров, 2012, с. 71.
  37. 1 2 Коррадо, 2005, с. 105-107.
  38. Янышев, 1880, с. 3-7.
  39. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 107—109.
  40. 1 2 Янышев, 1880, с. 5.
  41. Янышев, 1880, с. 4.
  42. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 109—111.
  43. 1 2 3 Янышев, 1880, с. 6.
  44. 1 2 Коррадо, 2005, с. 116—119.
  45. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 49—50.
  46. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 205—206.
  47. 1 2 Коррадо, 2005, с. 206—213.
  48. Коррадо, 2005, с. 81-83.
  49. Кале, 1978, с. 43.
  50. Коррадо, 2005, с. 75.
  51. 1 2 Коррадо, 2005, с. 79.
  52. Коррадо, 2005, с. 79—80.
  53. 1 2 3 4 5 Коррадо, 2005, с. 91.
  54. Пузынин, 2010, с. 173.
  55. 1 2 3 Коррадо, 2005, с. 92.
  56. Коррадо, 2005, с. 97—99.
  57. Коррадо, 2005, с. 97.
  58. Коррадо, 2005, с. 97—98.
  59. 1 2 Коррадо, 2005, с. 98.
  60. Черемисина, 2013, с. 55.
  61. Коррадо, 2005, с. 100.
  62. Коррадо, 2005, с. 100—101.
  63. Коррадо, 2005, с. 102—104.
  64. Коррадо, 2005, с. 110.
  65. 1 2 Коррадо, 2005, с. 97-98.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить