Открыть главное меню

Скептицизм

Скептици́зм (от др.-греч. σκεπτικός — рассматривающий, исследующий) — философское направление, выдвигающее сомнение в качестве принципа мышления, особенно сомнение в надёжности истины. Умеренный скептицизм ограничивается познанием фактов, проявляя сдержанность по отношению ко всем гипотезам и теориям.

Секст Эмпирик в работе «Три книги Пирроновых положений» отмечал, что скептицизм не рассматривает сомнение как принцип, а использует сомнение как полемическое оружие против догматиков; принцип скептицизма — явление.

Скептицизмом называют несколько отличающихся между собой взглядов:

  • обыденный скептицизм — критическое отношение, недоверие к кому-либо или чему-либо, сомнение в истинности и правильности[1];
  • философский скептицизм — сомнение в возможности достоверного знания[2];
  • методологический скептицизм Р. Р. Декарта: попытка опровержения скепсиса сомнением, которая и привела к его знаменитому «я мыслю — значит, существую» (что неверно с т.з. скептицизма);
  • научный скептицизм —  последовательная оппозиция учениям, не имеющим эмпирических доказательств (нередко сопровождается сциентизмом);
  • религиозный скептицизм — сомнение в некоторых религиозных утверждениях на фоне принятия догм религии целом (например, сомнение в конкретном религиозном чуде, описанном в соотв. литературе).

Содержание

Античный скептицизмПравить

Скептицизм возник и начал развиваться с конца IV века до н. э. В отличие от стоиков и эпикурейцев, скептики не создали своей школы, но античный скептицизм как признанное направление сохранялся несколько столетий. В отличие от других философов, которые скептики называли «догматиками», которые нечто утверждали, скептики занимались критикой положений других концепций, ничего не утверждая как истину.

Скептики считали своими предшественниками Гераклита и Ксенофана[3], а также указывали на софистов и младших элеатов в плане разработки методов аргументации. Античный скептицизм как реакция на метафизический догматизм представлен прежде всего Пирроном, затем средней академией (Аркесилай) и т. н. поздним скептицизмом (Энесидем, Агриппа, Секст Эмпирик).

К предтечам скептицизма Диоген Лаэртский относит множество философов: Архилоха, Эврипида, Ксенофана, Зенона Элейского, Демокрита, Гераклита и Гиппократа, и даже упоминает Гомера, который «в высказываниях своих никогда не дает определенных догм», говоря в разных местах об одном и том же не одинаково (Diogenes Laertius. Vitae philosophorum, IX, 71-73)[4]. Цицерон же добавляет к этому списку Эмпедокла, Анаксагора, Парменида, Платона, Сократа и Метродора Хиосского, который сформулировал тезис «Мы ничего не знаем; мы не знаем [даже] того, что ничего не знаем».

Сам Цицерон не был скептиком, но «в теории познания Цицерон примыкает к Средней Академии, как к самому скромному, самому последовательному и в то же время самому изящному способу философствовать» (Виндельбанд). В своём произведении Цицерон, описывая разговор эпикурейца, стоика и скептика-академика Гая Аврелия Котты, явно симпатизирует последнему[5].

Платон также не был скептиком, но именно он первым ввёл в рассуждение понятие вероятностности мнений и знаний. В «Тимее» он неоднократно указывает, что его мнение — лишь вероятное, потому что люди не могут обладать абсолютным знанием и способны лишь на более или менее вероятные умозаключения. Поэтому любое исследование и рассуждение должно идти в направлении увеличения достоверности (наибольшей вероятности) (Plato. Timaeus, 44d)[6]. Кроме того, Платон указал на то, что один и тот же предмет мы можем воспринимать и оценивать по-разному, наблюдая его в разных местах и разное время (там же, 48е-50а)[7], что по сути является одним из принципов скептицизма.

В античном скептицизме можно выделить три периода[8]:

  • Старший пирронизм (III в. до н. э.): сам Пиррон и его ученик Тимон из Флиунта. Скептицизм рассматривался в первую очередь с точки зрения этики (практический скептицизм) и ставил под сомнение возможность знания как такового (радикальный скептизицм). Продвигался как наиболее полезная жизненная позиция, которую А.Ф. Лосев назвал интуитивно-релятивистической[9].
  • Академизм (III-II вв. до н. э.). Из представителей наиболее известны Аркесилай (315-240 гг.), разработавший, по классификации Лосева, интуитивно-вероятностный скептицизм, и Карнеад (214-129 гг. до н. э.) — рефлективно-вероятностный скептицизм по Лосеву. Скептицизм стал рассматриваться преимущественно в области познания, а не этики.
  • Младший пирронизм — систематизация ранних скептиков, полное переключение внимания на критическую эпиместологию. Лосев назвал этот период логически-релятивистическим скептицизмом. Главные представители: Энесидем (вероятно, I в. до н.э.), Агриппа (I в. н. э.). Логическим завершением систематизации является абсолютный скептицизм (по Лосеву) Секста Эмпирика (2-я половина II века н. э.).

Важно понимать отличие философского скептицизма от агностицизма. Эти понятия иногда неправомочно смешивают: «крайняя форма скептицизма — агностицизм»[10]. Агностицизм утверждает непознаваемость истины в философском понимании, скептицизм же не наблюдает такой возможности в настоящем и сомневается в будущем, однако не отрицает (отрицание — это также суждение). Академики по сути являлись не скептиками, а агностиками, хотя формально агностицизм появился лишь в XVI веке: Средняя и Новая Академии, которые возглавляли Аркесилай и Карнеад, отрицали возможность познания истины. Секст Эмпирик указывал на принципиальность этого момента и выделял три вида философии[11]:

  • догматики (последователи Аристотеля, стоики и эпикурейцы) утверждают, что им известна истина;
  • академики (Аркесилай, Карнеад и другие) считают, что истину познать невозможно;
  • «ищут же [истину] скептики» (ζητοῦσι δὲ οἱ σκεπτικοί).

Тезис академиков «все наши суждения ложны» — точно также, говоря, современным языком, является предметом веры, и ровно так же несостоятелен, как и тезис «все суждения истинны», и, кроме того, самопротиворечив: получается, что этот тезис верен, хотя все суждения заявляются ложными (Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, II:9)[12].

Заметно, что взгляды младших скептиков продолжают суждения старших, а вот академический скепсис отличается введением понятия вероятности — по сути как конструктивного положительного критерия. Впрочем, вычислением вероятности академики не занимались, но при этом суждение о вероятном характере события — это не то же самое, что полный отказ от суждений. По этой причине имеются различные мнения по теме характера развития античного скептицизма.

  1. Пирронический и академический скептицизм представляют собой парадигмально разные напрвления, после Тимона имеется лакуна развития пирронизма вплоть до Энесидема. Этих взглядов придерживались Г.В.Ф.Гегель и Н.В Брюллова-Шаскольская[13].
  2. Перерыва в развитии скептицизма не существовало, академический скепсис — естественный промежуточный вариант между Пирроном и Секстом Эмпириком (Б. Рассел, А.Ф. Лосев)[14].
  3. Имелся не перерыв, но упадок изначального скептицизма, который затем вывел из тени Энесидем, при этом Академия, разумеется, пришла к своим воззрениям не без влияния Пиррона (К.Ф. Штейдлин, Э.Целлер)[15].

Аркесилай считал главной задачей критику стоицизма (но также критиковал и эпикурейцев) и обучал своих учеников смотреть на каждый тезис с разных сторон, доказывая и опровергая по очереди. Тем самым наглядно демонстрировалось отсутствие самоочевидных истин. С его точки зрения, мудрость — это свобода от заблуждений, которую можно достигнуть лишь полным отказом от суждений об истинной сущности вещей[16].

Интересный факт: имеется интерпретация некоторых свидетельств (Diog. L. IV. 33.; Sext. Emp. Pyrrh. I. 234; Euseb. Praep. Ev. XIV. 6; Cic. Acad. I. 18), находящая в Академии эзотерический платонизм. Рихтер считал, что имели место два предания: Аркесилай тайно был платоником или Академия обладала тайным учением[17]. Оба предположения сомнительны, но имеется возможное объяснение. Во-первых, концепция пробабилизма Аркесилая могла даваться ученикам не сразу, поскольку расходилась с классическим пирронизмом. Во-вторых, нет ничего удивительно в глубоком уважении к великому философу и основателю Академии. Таким образом, в людских слухах вида «в Академии есть тайное учение платонизма» нет ничего удивительного[18].

Карнеад, развивая скептицизм, отошёл от невыполнимой на практике этики и по сути «перевёл» концепцию на поле эпистемологии. Если Арексилай отвергал любое согласие с оценкой представлений, т.е. саму возможность оценки как таковую, считая такое действие несовместимым с мудростью, то Карнеад допускал условное соглашение с представлением как с достаточно вероятным, но не достоверно истинным. В своих теоретических рассуждениях он также оперировал понятием вероятности. Можно сказать, что вероятностная логика зародилась именно в Новой Академии. В отличие от более ранних скептиков, Карнеад уделял внимание не только рассудочной теории, но и вопросу применимости её к практике. Когда он разбирал тезисы стоиков, то не просто указывал на возможность доказать обратное, но и на противоречия здравому смыслу[19].

Энесидем указывает десять принципов (тропов) скептицизма: первые шесть — различие живых существ; людей; органов чувств; состояний индивида; положений, расстояний, мест; явлений по их связям; последние четыре — смешанное бытие воспринимаемого объекта с др. объектами; относительность вообще; зависимость от количества восприятий; зависимость от уровня образования, нравов, законов, философских и религиозных взглядов.

Античный скептицизм достигнул полноты развития: в дальнейшем теорию лишь дорабатывали в частностях, но принципиально новых тезисов не приводилось. Направленность же полностью ушла в эпистемологию: никто не требовал, чтобы философы практиковали безразличие ко всему в буквальном смысле слова.

Со смертью Тимона скептицизм как «живое» направление в философии прерывается на долгий срок: ученики по каким-то неизвестным нам причинам не продолжили его дело. Возможно, кто-либо и заниматься темой в частном порядке, но сведений об этом не имеется.

Античный скептицизм — это не только ряд известных скептиков, но и общая направленность древнегреческой философии того времени. Конечно, речь идёт об отдельных элементах, но, в отличие от классической эллинистической философии, становится заметным некий экзистенциальный поворот от имманентности включения в социум к индивидуальному существованию[20]. А.Ф. Лосев считает, что античный скептицизм — это «весьма сильная струя, пронизывающая всю древнейшую натурфилософию, несмотря на весь её принципиальный и для нас вполне несомненный объективизм»[21].

Скептицизм в средневековой философии и философии Нового ВремениПравить

Скептицизм вновь возник в XVIXVII веках благодаря возрождению интереса к сочинениям античных скептиков и получил дальнейшее развитие («новый пирронизм»), в последующем приводит к появлению новоевропейского агностицизма. В этот период скептицизм, связанный с критическим отношением к догматизму в любой сфере, стал синонимом свободомыслия[2][22].

Важнейшие представители:

Плодотворность скептицизмаПравить

Скептицизм, как ни странно на поверхностный взгляд, весьма плодотворен для познания. Стандартная ситуация по отношению к некоей проблеме такова: мы с каждым шагом формально понимаем всё больше, но при этом вольно или невольно согласовываем всё с уже наработанными решениями, продолжая выработавшуюся традицию. В результате мысль тормозится, уходит в вариации уже давно известного, упорядочивает познанное. С одной стороны — это пик познания, но в рамках некоей парадигмы, которой уже не хватает, как говорил Аристотель, живого импульса, с которого и начинается мысль — удивления. Мышление становится сложным упражнением, но утрачивает стремление к познанию, склоняясь к позиции «почти все найдено, ему уже, в сущности, ничего не нужно», то есть вере. Однако никакой результат познания не должен приниматься за окончательный, в этом-то и помогает скепсис, ставя под сомнение любые факты, выводы и результаты. Именно скептический подход позволяет сохранять постоянную потребность в дальнейшем познании, сохраняя свободу поиска — даже в тех областях, в которых якобы «всё давно известно».

Скептицизм с психологической точки зрения часто не понятен тем, кто привык лишь верить. Но скептику важен не конечный результат, а процесс: да, истина, вероятнее всего, непостижима; но это не точно — поэтому надо вести себя так, будто бы она постижима, то есть всё лучше познавать действительность[23], отвергая «простые решения» и воспринимая всё как проблему, которую надо решить[24], и двигаясь по её поводу вглубь знания. Скептик, не веря в истину, ищет её, тем самым создавая самую тщательно проверенную философию[25].

«Человек должен верить, что непостижимое постижимо: иначе он не стал бы исследовать». — Иоганн Вольфганг фон Гёте[26]

Требуется понимать: методология скептицизма приложима и к нему самому. Скептик никогда не скажет, что скептицизм точно верен и является единственным правильным способом мышления. Он просто будет показывать несостоятельность любого другого подхода, а именно — наличие бездоказательных утверждений. Возможно, скептический подход в гносеологии опровержим; но пока ещё никому не удалось корректно указать на наличие в нём ошибочности.

«Тем самым достигается несвязанность духа никакой определенной позицией и его стояние как бы вне мира, в невовлеченности в дела и движения последнего. В этом извлечении себя из порядка мирового бытия заключается важнейший момент скепсиса» — С.В. Пролеев[27].

Важный аспект скептицизма, который обычно упускают из вида. В современности под скептицизмом гораздо чаще понимают скептицизм «от науки», отрицание необоснованных гипотез, борьбу с лженаукой и т. п. Однако философский скептицизм не только ничего не утверждает, но и не отрицает. Скептик подходит к анализу концепций без предубеждений вида «это не принято» или «это против общепринятой в науке точки зрения», поэтому видит неправоту (не отрицая возможности и правоты) в любой идее. Поэтому скептический подход может позволить обнаружить не только недостатки доказательности некоей идеи, но и несостоятельность критики этой идеи со стороны приверженцев устоявшихся мнений[20]. Томас Кун в своём труде «Структура научных революций» описывал сложность смены парадигмы для большинства учёных, которые мыслят всегда «изнутри» таковых — скептицизм же смотрит всегда «снаружи».

Д.А. Гусев считает скептицизм наивысшей степенью реализма как дискурса[28]. Всего он рассматривает три ступени реализма.

  1. Наивный реализм: мир является точно таким, каким его воспринимают люди. Недостаток: т.н. «здравый смысл» не имеет обоснований и часто подводит, по сути такое восприятие — упрощение при недостаточном развитии мышления, навыков абстрагирования и систематизации.
  2. Научный реализм: понимание мира строится согласно научной методологии, формулируются теории и модели, гораздо более глубокие, чем внешняя видимая форма явлений. Недостаток: многие положения считаются правильными лишь в силу давней привычки, создавая иллюзию понимания. См. по теме Т. Куна. Более того, сложность современных научных проблем приводит к тому, что физический смысл научных концепций подменяется на вычисляемость. Возможность применить что-либо в практических целях создаёт иллюзию понимания феномена. Так, один и тот же объект не может быть одновременно частицей и волной; но т.н. «корпускулярно-волновой дуализм» известен со школы и мало кто понимает, что это значит: мы вообще не знаем, что такое «элементарные частицы» на самом деле. Физики В.И. Григорьев и Г.Я. Мякишев в книге «Силы в природе»[29], выдержавшей много переизданий, приводят наглядную аналогию с каменщиком, который отлично возводит стены, но при этом не имеет никакого представления ни о внутреннем устройстве кирпичей, ни о том, откуда они вообще у него имеются.
  3. Философский реализм — высшая ступень реализма, классическое восприятие философии как любви к мудрости. Такое восприятие соответствует именно скептицизму, который помогает не скатываться в догматизм и отличать модели действительности, которыми мы оперируем, от реальности (бытия).

Значение скептицизма заключается не только в критике догматизма. Человек эпохи античности по сути не отделял себя от общества, автоматом следуя общественным установкам. Скептицизм же разрушает опору на общепринятое, обосновывая право на собственные суждения, индивидуальное психическое бытие. Мир ко времени появления скептицизма стал уже сложен и не понятен для большинства, и человек утратил иллюзию всепонимания; однако одновременно он и избавился и от диктата мира. Традиционное восприятие предначертанной судьбы внезапно устарело: личность отделилась от мира, выделила себя из него и обрела опору в себе самой[27].

Критика скептицизмаПравить

Скептик говорит, что знание требует уверенности. Но как он может об этом знать? Об этом пишут Теодор Шик и Льюис Вон: «Если скептики не уверены, что знание требует уверенности, они не могут знать, что это так». Это даёт серьёзное основание сомневаться в утверждении, что знание требует уверенности. Согласно законам логики, опираясь на это высказывание, можно сомневаться в скептицизме и оспорить скептицизм в целом. Однако реальность не состоит исключительно из законов логики[30] (в которой существуют неразрешимые парадоксы, сводящие все вышесказанное на нет), поэтому к подобной критике необходимо относиться осторожно.

Надо понимать, что скептицизм — это не отрицание любого опыта и мышления, а именно что воздержание от оценки. Указание на вероятность ошибочности опыта и необоснованность «истин» — не самоцель, а отрицание догматизма, отвержение попыток навязать чуждые суждения и правила. При этом скептицизм — единственный в своём роде — имеет внутренний «предохранитель» и для восприятия как истины себя самого. Даже радикальный скептицизм не эквивалентен нигилизму, который именно что всё отрицает. Скептик сохраняет возможность следовать в жизни своим правилам, иметь своё мнение — но при этом не впадая в веру в очередную «универсальную истину». Не принимая ничего на веру, скептик может обосновать, почему предпочитает на практике что-либо; даже если это сводится к «просто нравится», присутствует понимание этого факта, а не стандартное восприятие «как же иначе».

«Единственное, на чем настаивает скепсис: вверяя чему-либо себя не думай, будто вверяешь себя природе вещей, истине или благу. Твое доверие движимо твоей волей, и не ищи за этим другого основания. Твоей воли — достаточно, ибо большего ты все равно не найдешь» (С.В. Пролеев).[27]

Применение скептицизма (как сомнения) к самому скептицизму не опровергает его, а лишь оставляет его истинность либо ложность открытым вопросом. Сами критики скептицизма и релятивизма признают «радикальный скептицизм» Юма логически неопровержимым[31]. При этом критики скептицизма указывают на то, что "молчание", в котором для скептиков заключается мудрость, возникает не от глубоких познаний, а от бессилия в раскрытии тайн бытия[32]. Поэтому появление и развитие скептицизма считается характерной чертой заката античной философии и культуры.

Критика скептицизма, как правило, критикует лишь своё неверное представление о таковом. Скептицизм ничего не утверждает и не отрицает, он сомневается. Даже современный научный скептицизм, корректно понимаемый, не отрицает необоснованные антинаучные концепции, но указывает на отсутствие доказательств. Отрицание чего-либо — суждение наравне с утверждением. Скептицизм же избегает суждений.

Вторая стандартная ошибка критиков: если скептицизм ничего не утверждает и не отвергает, то он не имеет смысла. На это ответил ещё Секст Эмпирик[33]:

Обо всех скептических выражениях следует заранее признать то, что мы вовсе не утверждаем, что они правильны, ибо говорим, что они могут быть опровергнуты сами собою, будучи описаны вместе с теми вещами, о которых они говорят, подобно тому как очистительные лекарства не только избавляют тело от соков, но вместе с ними выгоняются и сами.

Sextus Empiricus. Pyrrhoniae hypotyposes, I, 206

Проводит он и сравнение с огнём, который, уничтожая нечто, существует лишь до окончания этого процесса, а потом исчезает сам (Sextus Empiricus. Adversus mathematicos, VIII, 480)[34].

В философском скептицизме, как считают некоторые философы[35], всё же наличествует догма: не может же человек не иметь вообще никакого мнения ни по какому поводу.

Однако скептик может иметь недогматическое мнение. Впервые «слабая» интерпретация скептицизма выдвинута М. Фреде в 1979 году[36] и обсуждена в 1984[37]: следует различать собственно догму, утверждение или позицию (taking a position в оригинале) и точку зрения (having a view), которая не обязательно является догматичной. Мнение по различным поводам формируется пассивно, независимо от нашего желания — от него зависит лишь проработанность. Скептический подход указывает на недоказуемость любых суждений в эпистемологическом смысле; скептицизм — не мировоззрение, а метод.

Эту позицию дополняет К. Фогт, указывая на отличие используемых скептиками терминов «δόγμα» (догма) и «δόξα»[38]. Докса в то время понималась философами как неисправимо неполное знание: просто мнение, недостаточно обоснованное. Таким образом, скептики полностью избегают догмы, но могут обладать доксой по разным поводам, не настаивая на истинности такого мнения — в быту. Проблема Буриданова осла — абстрактная, теоретическая; на практике выбор будет сделан, хотя и не по строго рациональной причине.

ПримечанияПравить

  1. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / Под ред. проф. Л.И. Скворцова. — 28-е изд. перераб. — М.: Мир и образование, 2014. — 1376 С.
  2. 1 2 Скептицизм — статья из Большой советской энциклопедии. Богуславский В. М.. 
  3. Ксенофан - Античная философия - Энциклопедии & Словари
  4. Лосев А. Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика / Секст Эмпирик. Соч. в 2 т. Т. 1. — М.: Мысль, 1975. — С. 7.
  5. Гусев Д.А. История и теория классического скептицизма —М.: Прометей, 2005. — 156 С. (ISBN 5-7042-1494-0)
  6. Платон. Тимей / Собрание сочинений в 4-х томах, Т. III — М.: Мысль, 1990. — С. 447.
  7. Платон. Тимей / Собрание сочинений в 4-х томах, Т. III — М.: Мысль, 1990. — С. 451-453.
  8. Татаркевич В. История философии: Пер. с польск./Пер. В. Н. Квас-ков. — Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2000. — 482 С. (ISBN 5-8241-0229-5)
  9. Лосев А.Ф. История античной эстетики. том V. — М.: "Искусство", 1979. — С.124-131.
  10. Советский энциклопедический словарь. — М., 1985. — С. 1212.
  11. Секст Эмпирик. Три книги пирроновых положений, кн. 1 / Сочинения в 2-х т. Т.2. — М.: Мысль, 1975. — С. 207.
  12. Секст Эмпирик. Три книги пирроновых положений, кн. 2 / Сочинения в 2-х т. Т.2. — М.: Мысль, 1975. — С. 276-279.
  13. Рихтер Р. Скептицизм в философии. Т.1. — СПб., 1910. — С.62.
  14. Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. — Харьков: Фолио; М.: ООО «Изд. ACT», 2000. — С. 376-378.
  15. Рихтер Р. Скептицизм в философии. Т.1. — СПб., 1910. — С.83-84.
  16. Асмус В.Ф. Античная философия — М.: Высшая школа, 1976. — С.498.
  17. Рихтер Р. Скептицизм в философии. Т.1. — СПб., 1910. — С. XXIX-XXXI.
  18. Гусев Д.А. История и теория классического скептицизма — М.: Прометей, 2005. — 156 С.
  19. Асмус В.Ф. Античная философия — М.: Высшая школа, 1976. — С.499-501.
  20. 1 2 Гусев Д.А. Античный скептицизм и современная философия науки //  Преподаватель, XXI век. — 2014. — №3. — С.219-225.
  21. Лосев А.Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика. / Секст Эмпирик. Соч.: в 2 т. Т.1. — М.: Изд. соц. и экон. лит-ры, 1976. — С. 11.
  22. Скептицизм // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  23. Суслов А.В. Скептицизм как «правильное» мировоззрение преподавателя социально-гуманитарных  дисциплин // APRIORI. Серия: Гуманитарные науки. — 2015. — №3. (дата доступа: 30.04.2019)
  24. Музяков С.И. античный скептицизм и современная философия науки: диалог сквозь тысячелетия // Общество: философия, история, культура. — 2015. — № 3. — С. 8-13.
  25. Гусев Д.А. Философские и исторические предпосылки античного скептицизма // Вестник Российского ун-та дружбы народов. Серия: Философия. — 2008. — №2. — С. 54-62.
  26. Гёте И.В. Избранные философские произведения. — М.:Наука, 1964. — С. 326.
  27. 1 2 3 Пролеев С.В. История античной философии. — М.:"Рефл-бук", К.: "Ваклер", 2001. — 512 С.
  28. Гусев Д.А. Скептицизм как «правильная» философия, или три ступени дискурсивного реализма // Философские науки. — 2014. — №10. — С. 18-22.
  29. Григорьев В.И., Мякишев Г.Я. Силы в природе. 7-е изд. — М.: Наука, 1988. — 448 С.
  30. Архипкин В.Г., Тимофеев В.П. Естественно-научная картина мира. — Красноярск: КрасГУ, 2002. — 320 с. — ISBN 5-7638-03-45-0.
  31. Ален Сокал, Жан Брикмон Интеллектуальные уловки. Критика современного постмодерна
  32. Аблеев С. Р. История мировой философии: учебник. — М.: АСТ, 2005. — С. 83. — 414 с. — ISBN 5-17-016151-4.
  33. Секст Эмпирик, Сочинения, Т.2. — М.: «Мысль», 1976. — С.249.
  34. Секст Эмпирик, Сочинения, Т.1. — М.: «Мысль», 1976. — С.243.
  35. Маслов Д. К. Дискуссия о наличии догмы в учении Секста Эмпирика // Идеи и идеалы. — 2017. — № 2 (32). — Т.2. — С.30-41.
  36. Frede M. Des skeptikers meinungen // Neue Hefte für Philosophie. — 1979. — vol. 15-16. — PP. 102—129.
  37. Frede M. The sceptic’s two kinds of assent and the question of the possibility of knowledge / Philosophy in History: Essays in the Historiography of Philosophy — Cambridge: Cambridge University Press, 1984. — PP. 255—278. — doi: 10.1017/CBO9780511625534.014
  38. Vogt K. Belief and truth. A sceptic reading of Plato. —N.Y.: Oxford University Press, 2012. — P.8-18.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить