Открыть главное меню

Трайбализм

Трайбализм (трибализм, трайбализация, англ. tribalism, от лат. tribus — племя) — форма групповой обособленности, характеризуемая внутренней замкнутостью и исключительностью, обычно сопровождаемая враждебностью по отношению к другим группам. Изначально характеризовал систему первобытных, неразвитых обществ, позднее понятие расширилось и приобрело новые направления.

Этнополитический трайбализмПравить

Трайбализм — форма социально-политического устройства обществ, основанная на представлении об особом, доминирующем значении своего племени, этноса, группы, его приоритетной роли в прошлом и настоящем[1], обычно сопровождаемая враждебностью по отношению к другим группам[2]. Члены одного племени называют себя братьями, ревниво следуют за сохранением уз солидарности, которые их охраняют или противопоставляют другим племенам всякий раз, когда целостности племени или интересам его членов что-нибудь угрожает[3].

Трайбализм был характерен для большинства архаичных родоплеменных обществ и в той или иной степени продолжает существовать в современных обществах, где сохранилась племенная организация и племенная структура населения. Речь идёт, в первую очередь, о странах Африки. По некоторым оценкам, в Тропической Африке проживают свыше 3000 различных племен, каждое из которых говорит на своем языке[3].

Сохранение трайбализма в Африке исходит из особенностей исторического развития данного континента. Колониальный раздел Африки в конце XIX века происходил в условиях, когда племена ещё не успели сложиться в народности или нации и создать свои национальные государства, и исходил преимущественно из управленческих и политических соображений европейцев, без учета этнографического и культурного положения. В рамках колониальных границ оказывались представители различных племен, зачастую враждующих между собой. Житель той или иной африканской страны в большинстве случаев и по сей день ощущает себя, прежде всего, представителем определённого племени, а не государства.

Нередко это приводило к обострению вражды и развязыванию конфликтов и гражданских войн. Так, в Бурунди 85 % пятимиллионного населения составляют племена хуту. Исторически власть была сосредоточена в руках значительно меньшего по численности племени тутси. Недовольство хуту этим обстоятельством вылилось в 1972 году в кровавое побоище с многотысячными жертвами с обеих сторон. По аналогичному сценарию развивались события и в 1994 году, с той лишь разницей, что жертв было намного больше. Долгое время на межплеменной основе происходят конфликты в Чаде, где сложилось противостояние между жителями севера (кочевниками — арабами) и юга (земледельцами — негроидами). Далее можно говорить о Нигерии, Эфиопии, Мали, Буркина-Фасо, Мавритании и многих других странах, где взаимная ненависть и агрессивность этнических групп периодически приводит к трагическим последствиям[4].

Гражданские войны в Руанде, Сомали и Либерии были в большой степени обусловлены трайбализмом.

ПерспективыПравить

Социально-экономическое развитие стран Африки будет способствовать стиранию племенных различий и формированию единой национальной общности в рамках государственных границ. Такие социальные институты, как школа, военная и гражданская службы, помогут африканцам постепенно понять, что они принадлежат к более широкой общности, чем племя. Государства проводят политику унификации, законодательными средствами стремятся смягчить соперничество племён. Так, например, возможность опознания племени по татуировке лица в последние годы запрещена во многих странах. Экономическое развитие африканских стран, рост городского населения, расширение внутренней торговли ведут к ослаблению влияния племенного фактора[3].

Кадровый трайбализмПравить

Практика кадрового трайбализма заключается в предоставлении привилегий выходцам из одной родоплеменной группы при подборе и расстановке кадров в аппарате управления и, следовательно, в ущерб остальным группам населения. Основывается на принципе «Все начальники — прямые потомки родоначальника»[5] и наблюдается, например, в государствах, где традиционные основы семейственности и клановости сохранились до наших дней. Вследствие кадрового трайбализма все так называемые «престижные» виды деятельности в обществе, уже перешедшем от родоплеменной организации к государственной, оказываются занятыми выходцами из племён и кланов, почитавшихся в прежней родоплеменной структуре «старшими». Представители «старших» родов наиболее полно выражают достоинство данного родоплеменного общества.

Последствием кадрового трайбализма является недостижимость высокого качества государственного управления, поскольку родоплеменные традиции, выражаясь в кадровой политике, препятствуют продвижению на должности в общественном объединении труда и государственном управлении людей в соответствии с их компетентностью, деловыми и личными качествами, а предпочтение отдаётся продвижению «соплеменников».

Ярким примером кадрового трайбализма является семейственно-клановая система и корпоративная сплоченность мафий.

Трайбализм в условиях глобализации (Новый трайбализм)Править

В ходе такого сложного и противоречивого процесса, как глобализация, сближение, взаимопроникновение и взаимозависимость культур спровоцировало множество проблем, связанных с идентичностью индивида. В контексте глобализации под трайбализмом понимается стремление индивидов объединяться в локальные группы по территориальному, культурному, политическому, религиозному, этическому принципам, оказывая порой неосознанное сопротивление общемировым тенденциям индивидуализма и гомогенизации.

Присущее всем членам такой группы чувство принадлежности к ней превращает её в живую общественную реальность нового трайбализма. Такая фрагментация приводит к трансформации общества до сообществ, малых групп, «трайбов» (племён), в которых индивиды создают новые формы утраченной солидарности.

Здесь очевидна перекличка с концепцией «племенной культуры» Ж. Делёза и Ф. Гваттари, которые в ходе своих исследований также приходят к выводу о наличии тенденции к дроблению современного общества на более мелкие локальные образования[6].

Анализируя социальную действительность, французский социолог Мишель Маффесоли приходит к выводу, что постмодерное общество вообще нельзя назвать обществом в традиционном понимании, так как сегодня оно представляет собой мозаику социальностей и отдельных практик интеракции. Он также подчеркивает, что поскольку трайбы создаются на основе общих эмоциональных чувств (без рефлексии, иррационально), то солидарность внутри них нестабильна и зависима от обстоятельств. Стремление сосуществовать вместе (коллективное бессознательное) активизируется тогда, когда общество чувствует нестабильность и стремится поддерживать картинку реальности. Стремление к утраченной солидарности заметно в современной дегуманизированной культуре города (отсюда возникновение различных субкультур и т. п.)[6].

Сосуществование многочисленных коллективных идентичностей (трайбализм, фундаментализм, национализм, фашизм, социализм, коммунизм), отличающихся по степени радикализма, порождает ситуацию культурного плюрализма, постоянно нарушаемую притязаниями на исключительность отдельных форм социальной идентификации, то есть войнами[7].

Австралийский философ и футуролог Ричард Уотсон в своей книге «Файлы будущего: история следующих 50 лет» пишет, что новый трайбализм приведет к образованию городов-государств, производству специфической местной продукции и экономическому протекционизму. Глобализация в сочетании с общим чувством беспомощности и неуверенности повлекут за собой значительный рост не только индивидуальных, но и коллективных религиозных настроений. В результате мы станем свидетелями взлета трайбализма, национализма и ксенофобии, и их крайними проявлениями могут стать какие-то разновидности исламского фундаментализма и христианского фанатизма[8].

КритикаПравить

Рассматривая феномен нового трайбализма, британский социолог Зигмунт Бауман отмечает, что «локальность» в глобализирующемся мире — это знак социальной обездоленности и деградации. Неудобство «локализованного существования усиливается тем, что в условиях, когда общественные пространства отодвинулись далеко за рамки локальной жизни, понятие „локальность“ теряет свой смыслообразующий потенциал, все больше попадая в зависимость от направляющих и объясняющих действий, которые на локальном уровне не поддаются контролю»[7].

В своей поздней научной деятельности, канадский философ Маршалл Маклюэн говорил о формировании нового прообраза мировой цивилизации — электронного трайбализма, исходящего из развития электронных технологий, в котором он видел средство разрешения культурных и идеологических разногласий и противоречий[9].

Выделяют также и концепцию сетевого трайбализма, как системы организации террористических группировок, основывающейся на родственно-клановых отношениях[10].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. Маликова Н.Р.  Этносоциальный контекст формирования национальной идентичности в эпоху глобализации. — Национальная идентичность России и демографический кризис. — Москва: Научный эксперт, 2008. — 860 p. — Стр. 418.
  2. Эндрю Хейвуд. Политология. — Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2005. — 544 p. — Стр. 530.
  3. 1 2 3 Яков Этингер. Трайбализм подрывает Африку // Независимая газета. — Москва, 2001. — 4 апреля.
  4. Трайбализм — старая болезнь Африки.
  5. Трайбализм.
  6. 1 2 Татьяна Еловая, Григорий Миненков. «Низовое общество» как проблема современной социальной теории // Перекрестки : Журнал исследований восточноевропейского Пограничья. — 2012. — № 3—4. — ISSN 1822-5136.
  7. 1 2 Глобализация: контуры XXI века : Реферативный сборник. — Москва: ИНИОН РАН, 2002. — Т. 1.
  8. Ричард Уотсон. Файлы будущего: история следующих 50 лет. — Москва: Эксмо, 2009. — ISBN 978-5-699-49064-6.
  9. Херберт Маршалл Маклюэн.
  10. Екатерина Степанова. Организационные формы глобального джихада (рус.) // Международные процессы : Журнал теории международных отношений и мировой политики. Архивировано 4 марта 2016 года.

ЛитератураПравить

  • Paul James. Globalism, Nationalism, Tribalism: Bringing Theory Back In. — London: SAGE Publications, 2006.
  • Hywel Williams. The descent into tribalism // The Guardian.
  • Национальная идентичность России и демографический кризис. — Материалы II Всероссийской научной конференции (15 ноября 2007 г.). — Москва: Научный эксперт, 2008. — 860 с. — ISBN 978-5-91290-018-1.