Мот (божество)
Мот, Му́ту (семит. *mawt; угар. 𐎎𐎚; ивр. מות; финик. 𐤌𐤕; араб. موت; букв. «смерть») — угаритский бог смерти, засухи, болезней, бесплодия и царь подземного царства, по угаритским текстам, царствующий далеко на западе, там где заходит солнце, под землёй в городе Хамрай, который находился за горами или горными цепями Таргазаззи и Сармагги, опоясывающие плоскую землю. Основным источником информации о его роли в мифологии является эпос Цикл Баала в котором он выступает противником Баала за главенство в мире и над богами, а также его убийцей.
Мот | |
---|---|
угар. 𐎎𐎚 | |
![]() Основанное на Библии изображение ада, олицетворяемое ужасающим чудовищем. Образ очень похож на описание Мота в угаритских мифах. Церковь Святого Лаврентия в Лохье, XVI век | |
Бог подземного мира, засухи, болезней, бесплодия и смерти | |
Мифология | Западносемитская |
Часть | ханаанская, угаритская, финикийская религия |
Тип | Божество |
Местность | Левант |
Толкование имени | «смерть» |
Греческое написание | Μώτ |
Пол | Мужской |
Отец | |
Мать | |
Братья и сёстры | Ям, Анат и прочие |
Супруга | Шеол[вд] |
Связанные персонажи | Шеол, Девер, Кетев, Арцай, Шувала |
Обиталище | Город Хамрай |
Культовый центр | Отсутствовал |
Характерные черты | Ненасытность, огромная пасть |
Атрибуты | Скипетр «бездетности и вдовства» |
Первое упоминание | Середина XIV века до н. э. |
В эллинизме | Танатос, Плутон |
В иных культурах | Аид |
Позже он сам был убит богиней Анат, которая расчленяет, промалывает жерновами и разбрасывает по полю, поступая с ним как с колосом злака. Этот эпизод был интерпретирован как ритуальное убийство или то, что просто отражал окончательное убийство Мота. Через семь лет он воскресает, и вступает в равную борьбу с Баалом. Испугавшись угрозы богини солнца Шапаш, что его отец Эль прогонит с его трона, он уступает Баалу. В угаритских списках богов, он не упоминается, вероятно, потому, что ему не поклонялись, а единственное обрядовое действие с Мотом, вероятно, описано в Мифе о Рождении Благих Богов, где его изображение со скипетром побивалось участниками обряда, чтобы увеличить плодородность и плодовитость общества.
Также Мот упоминается в сохранившихся фрагментах греческого перевода сочинений финикийца Санхуниатона, сделанного Филоном из Библоса, где выступает, как некая водянистая субстанция, возникшая из духа и создавшая мир, что имеет параллели с Библией, где дух Бога парит над водами в начале творения, и как умерший сын Реи и Эля, названого Кроном, и которого тот сделал царём над миром мёртвых.
Мот присутствует и в книгах Ветхого Завета под терминами «смерть» и «Шеол», которые описываются, как ненасытные, проглатывающие грешников и имеющие огромную пасть, что совпадает с угаритским образом Мота в виде гигантской пасти с одной губой лежащей на земле, а другой губой достигающей неба, и языком, достигающим звёзд. По представлениям учёных, в Библии, он выступает противником Яхве, описываемого эпизодически, как божество бурь, которого последний победит окончательно, точно так же, как Мот выступает против другого божества бурь — Баала. Предполагается, что термин Шеол имеет происхождение от имени богини подземного царства Шувалы[англ.], которая, возможно, была супругой Мота в Угарите.
Этимология и эпитеты
правитьУгаритское 𐎎𐎚, «Муту» и финикийское 𐤌 𐤕, «Мот» происходят от общесемитского слова *mawt — «смерть». Это слово родственно другим словам в семитских языках: аккад. 𒍗, сир. ܡܘܬܐ, араб. موت, ивр. מות, шехр. mīt, геэз ሞት, мальт. mewt. От него также происходят слова «человек», «муж» с общим значением «смертный» в иврите, аккадском, угаритском и геэзском языках[1][2]. В греческом тексте Евсевия Кесарийского для обозначения имени бога, употребляется греческая форма слова «Мот» (Μώτ), которая не совпадает с позже появляющийся в тексте формой «Мут» (Μοὺθ)[3]. В угаритских текстах Моту даются различные эпитеты: bn 'ilm, «сын Эля»; pydd ‘il, «любимец Эля»; gzr, «витязь»[4]; šm ‘il mtm, «Мот — слава Эля»[5] или в буквальном переводе «Мот — имя Эля»[6].
Общие сведения
правитьОсновной источник о Моте — угаритские таблички, датируемые, в основном, XIII—XII веками до нашей эры[7][8][9], в которых он предстаёт в виде бога смерти, засухи, болезней, бесплодия и подземного царства[10][11]. В мифологии Угарита Мот сын Эля и, вероятней всего, сын Ашеры[12]. А также главный противник Баала. В их антагонизме также отражается годичный земледельческий цикл: Баал обеспечивает дождливый период для прорастания семян и роста растений, Мот же отвечал за бесплодие и засуху. Традиционно Мот и Баал постоянно участвовали в сезонной борьбе, в которой Баал, как и многие подобные божества урожая, ежегодно побеждался и убивался. Мота, однако, также ежегодно убивала сестра Баала, Анат, которая таким образом способствовала воскрешению Баала[2]. Анат выполняет ритуальное убийство, разрубая, измельчая и рассеивая по полю останки, поступая с Мотом, как с колосом злака. На основе этого было сделана устаревшая характеристика Мота, как бога плодородия, но это предположение было отвергнуто, так как Мот связан с противоположными чертами — со смертью и засухой[13]. Мот также оказывается умирающим и воскресающим богом, и в этом качестве он представляет явную параллель Баала. Подобные представления, по мнению Поупа, нашли отражение и в Иоан. 12:24[14].
Вид бога Мота представляет собой гигантскую пасть, верхняя губа, которой достигает до неба, а нижняя — земли, с языком достигающим звёзд. Основной чертой Мота является неутолимый голод. Он поглощает все, что находится в близи его. Образ Мота подчеркивал всеохватность смерти, которой никто не может сопротивляться. Его проявлением в земном мире, кроме смерти каждого конкретного человека, являются бесплодие, иссушающий зной и жестокая засуха, ведущие к исчезновению всего живого. В царство Mота уходят мёртвые или он сам приходит за умирающими, например к Карату, спасти которого смогла лишь божественная целительница Шаатикат, созданная Элем и победившая Мота[10][15].
Мот обитал в городе hmry, Хамрай, расположенном в ущелье, находящееся на краю земли, которое воспринималось, как вход в подземный мир. Аналогии с мифологическими представлениями других народов показывают, что местонахождение бога смерти — на западе, там, где заходит солнце. Город находится за мифическими горами или горными цепями trgzz, Таргазаззи и trmg, Сармагги, также находящиеся на краю Земли, и опоясывающие её край. Топонимы этих гор больше нигде не упоминаются, и Шифман предполагает, что они имеют хурритское происхождение[16]. Также существует транслитерация Таргузиза и Таррумаги. Само же название города Хамрай переводится с угаритского Циркиным, как «место проливания слёз» или «место крушения»[17]. Шифман переводит название, как «пропасть»[18].
В тексте мифа о рождении благих богов — вероятных, Шахара и Шалима, есть элементы, присущие обрядовому мифу. Текст мифа поделен на несколько эпизодов, сопровождаемых указаниями на то, как правильно совершать обрядовые действия[19]. В ходе этого обряда, чтобы избежать гибели общества от неплодородия земли и от бесплодия женщин, в Угарите совершали специальную церемонию, когда изображение Мота со скипетром «бездетности и вдовства» появлялось перед собравшимися, а затем жрец призывал на него судьбу обрезанной и связанной виноградной лозы, подвергая образ Мота избиению и поношениям[20].
В списках угаритских богов Мот не упоминается. По мнению Шифмана, вероятно, потому что он был «ненавистным богом», и его культа не было[21].
Связь Мота с богинями
правитьВо 2-м тысячелетии до нашей эры в Эмаре и Угарите существовал культ богини Шувалы[англ.], где она считалась божеством загробного мира. В библеистике термин «Шеол», встречающийся в Библии и обозначающий загробный мир, иногда считается производным от имени Шувалы на иврите[22]. По словам ассириолога Луиса Фелиу, связь между Шеолом и Шувалой «возможна, но не несомненна»[23]. По предположению Циркина, в Угарите Шувалу, вероятно, считалась супругой бога смерти Мота. Филон указывает на существование некой финикийской богини, называя её эллинизированым именем Персефона. Циркин полает, что под ней имеется в виду Шувалу[24]. Также он предполагает связь дочери Баала — Арцай[англ.] с Мотом, на каком‑то этапе мифотворчества ханаанеев, воспринявшем её, как его супругу[25].
Угаритские тексты
правитьЦикл Баала
правитьПоэма о борьбе Силача Баала с Мотом
правитьМиф об борьбе Баала и Мота являются частью Цикла Баала — известной угаритской повествовательной поэмы, сохранившиеся на табличках KTU[англ.] 1.1-6[26], которая также иногда называется, как Цикл Баала — Анат[27]. Миф сюжетно начинается в конце поэмы об постройки Баалом его дворца в тексте KTU 1.4, столбцах VII и VIII, где Баал торжествует в своём дворце, говоря, что не будет покорным Моту, и отправляет посланников Гапну и Угару[англ.] передать это Моту, к его царскому трону в городе Хамрай, находящимся в ущелье за горами Таргаззизи и Сармагги[28]. Там они найдут его на царском троне в грязи, среди нечистот[29]. Далее Баал предупредил своих посланцев, чтобы они к самому Моту не приближались, чтобы он не поглотил их[30]. Поэтому Гапну и Угару должны будут остановиться за тысячу мер, за десять тысяч полей от Мота, воздать ему почести и на расстоянии передать ему послание Баала, что он не будет подчиняться Моту. Отправившись, послы остановились на указанном расстоянии и передали послание богу смерти[31].
Тексты KTU 1.5 и KTU 1.6, на которых записан миф о противостоянии Баала и Мота[32], находятся в очень плохом состоянии, но общее повествование может быть восстановлено[33]. Когда Мот узнал о торжестве Баала, он возмутился и заявил, что только он, один будет править богами, накормит богов и людей, насытит всех живущих на земле. Мот велел передать Баалу, что он ненасытен, потому пускай Баал накормит и напоит его, удовлетворит его желания кувшинами вина, как его виночерпий, также напомнив ему, как ранил его копьём во время битвы со змеем Латану, и что даже богиня солнца Шапаш «в его руке». Миф о борьбе Баала с Латану не дошли[31]. Мот также требует, чтобы он взял с собой свою свиту — ветры, облака и дождь[34], а также жир, Пидрай[англ.] и Талай на гору Канканай[35] — где по представлениям угаритян был вход в подземный мир. Возможно, гора имела реальное местоположение, которое неизвестно. Само название горы knkny, сопоставляется Шифманом с еврейским ken — «основание», «опора», из чего Шифманом делается вывод, что гора воспринималось, как фундамент мироздания[36]. Если Баал всё это не выполнит, Мот обязуется проглотить его. Гапну и Угару вернулись на вершину Цафона во дворец Баала и передали ему послание Мота, от чего Баал испугался. Решив, что не сможет он противостоять богу смерти, он соглашается стать вечным рабом Мота, спуститься в глубь земли и сесть у подножия трона Мота. Бог смерти обрадовался этому, и в честь своего торжества устроив пир[31]. Шифман утверждает, что Баал впоследствии отказывается быть рабом[37]. Перед спуском в подземный мир Баал вступил на поле льва Мамету[англ.] в соитие с тёлкой, вероятно, в виде быка, от которой у него появился сын, вероятно, также бык[38]. Шифман полагает, что под тёлкой имеется богиня Анат, а под львом Мамету имеется в виду акадский бог смерти Нергал[28], либо бог чумы Эрру, которые оба известны, как мужья богини подземного мира Мамету. Эпитет «лев» в данном случае мог означать, что этот бог стоит рядом с троном Мамету и пожирает души мёртвых[39]. Элиаде полагает, что Баал отдал сына Элю, завернув в свою одежду[29]. Точная версия смерти Баала неизвестна[33]. Циркин предполагает, что он был убит на пиру[31], в то время, как Немировский говорит о смерти Баала сразу после соития[40].
Эль сидел в своем дворце у истоков вселенской реки, в середине потоков двух океанов[31]. От неизвестных посланцев, вероятно Гапну и Угару[41], он услышал весть, что Баал погиб[33]. При этом известии впал Эль в скорбь: сошёл со своего трона, сел на землю, посыпал свою голову прахом, вокруг бедер обернул вретище, при этом избив себя камнями, ножом сделав надрезы на щеках и подбородке, руками бив себя в грудь и в спину[31]. После этого Эль воскликнул, что беспокоится о судьбе людей — «народа Дагона» и, что так же как и он «сойдёт в землю». Анат тоже узнала о смерти Баала, начав поиск его тела, обыскивая каждую гору вплоть до «нижних полей» царства мёртвых. Она нашла тело Баала на поле льва Мамету, накрыла его своей одеждой и совершила траурный обряд, как и Эль, также беспокоясь о судьбе людей[42]. Вместе с ней скорбит и Шапаш. Позже, Шапаш взяла тело Баала и положила на плечи Анат, которая отнесла тело на Цафон, и погребла, принеся множество жертв животных по семьдесят раз. После этого, она отправилась к Элю и Ашере, склонившись и сказав, что те могут радоваться: теперь Баал мёртв[43]. Сохранившиеся части представляют собой проблему для исследователей, поскольку, по-видимому, даже если Анат ранее похоронила Баала, она активно ищет его после этого[44]. Было высказано предположение, что она похоронила только замену, а не настоящего Баала[45]. Шифманом выдвигается предположение, что имелся эпизод, что Баал воскресает и покидает свою гробницу[46]. Божественная чета решила выбрать другого владыку земли из числа сыновей Ашеры: Астара Ужасного, который, по словам Ашеры будет покорнее Баала[47]. Астар поднялся на Цафон и сел на трон Баала, но тот оказался ему велик, поэтому он спустился обратно на свою землю[48].
После в тексте идёт большой пробел в приблизительно в 30 строк[44]. Дальше история возобновляется: спустя время, скорбь Анат стала невыносимой и она пришла и потребовала у Мота вернуть её брата, дергая его за край плаща, и тот ответил:
Что ты хочешь, о девственница Анату?
Я обошел и обшарил
все горы до глубин земли,
все холмы до глубин полей!
Душа моя жаждет сынов человеческих,
душа моя — людей земных!
Я пришел в приятную страну,
на пастбище,
на прекрасное поле льва Мамету,
приблизился я к Силачу Ба’лу,
положил его я, как ягненка, в пасть мою,
как козленка, в глотку мою!
Погиб он! Светоч Илу, Шапашу,
озаряющая блеском небеса,
в руке сына Илу, Муту[49].
Снова спустя время, Анат напала на Мота: разрубила его мечом или серпом[50], сквозь сито просеяла, сожгла на огне, размолола жерновами мельницы, рассеяла по полю, чтобы птицы склевали его останки[48]. Все эти действия были идентифицированы исследователями, как процесс обработки зерна[33], либо также ритуального убийства[34]. По мнению Джона Гибсона, это маловероятно, поскольку действия Анат просто призваны проиллюстрировать, что уничтожение Мота было полным и основательным[51]. После смерти Мота воскрес Баал[48]. Хук предполагает, что Баал не был на земле семь лет, которые были годами засухи, а также, что Баал воскрес не после смерти Мота, а до него, но не был найден, поэтому воцарился Астар[33].
Элю явилось видение во сне, что небо наполнилось маслом, а реки мёдом, что он воспринял, как знак возвращения Баала[52]. Элиаде сравнивает это со схожими описаниями из Библии (Иез. 32:14), (Иов. 20:17)[53]. Не зная, где его искать, он передал это поручение Шапаш, через Анат, которые вместе нашли его. Баал взял свою дубинку и пошёл войной на детей Ашеры, которые заняли его трон, прогнав их. Спустя семь лет возродился Мот, который обратился к Баалу с упрёком, что по его вине он погиб, поэтому он требует одного из его братьев, чтобы съесть его. Баал отказывается, и Мот собирает свою свиту: семь юнцов и восемь кабанов, говоря им, что ему нужно сразиться с его братом Баалом, несмотря на то, что они оба сыны одной матери[54]. Началась битва, в которой оба были равны. Шапаш крикнула Моту, что если тот не остановиться, то его отец — Эль, сгонит его с трона. Мот испугался и уступил Баалу[55]. Баал окончательно воцарился, и Анат утверждает об эре мира, где «у быка будет голос газели, а у воробья голос соловья»[53]. Табличка заканчивается гимном в честь Шапаш, в котором также упоминается Котар-ва-Хасис[англ.][52].
В конце поэмы указано имя писца Ильмику, и имя царя Угарита Нимкада, а также верховного жреца Аттинпарлану[56], что даёт датировку поэмы серединой XIV века до н. э.. Хук полагает, что сама поэма несёт в себе черты аккадской и египетской мифологии, и намного древнее[33]. Также известен повреждённый текст KTU 1.133, также относящийся к мифу, который интерпретируется как ученическое упражнение писца, содержащий отрывок из описания пиршества Баала. Текст содержит акт интронизации Баала или поэтическое описании его эпифании[56].
Мот в других мифах
правитьМот упоминается и в других мифах Цикла Баала. Так в конце поэмы о строительстве дома Баала, Баал собирает драгоценности, из которых должен быть построен его дом, и приглашает к себе Котара-ва-Хасиса. Последний предлагает сделать во дворце окно, однако Баал отказывается, опасаясь, как бы через окно не увидели его возлюбленных Пидрай и Талай, и, возможно, из страха перед Мотом[57] или Ямом. Котар-ва-Хасис начинает работу. По её завершении Баал устраивает пиршество для богов и богинь и решает сделать в доме окно[58].
Текст табличек эпизодически повествует о подчиненности Шапаш Моту, эпизодически упоминая, что Шапаш «в руке Мота». Вероятно, существовал недошедший миф о борьбе Мота и Шапаш[59]. Элементы поэмы, говорящие о подчиненности богини солнца Шапаш богу смерти Моту, сопоставляются Шифманом с представлениями, засвидетельствованными на алтаре из Трастевере, согласно которым время от заката до восхода солнце проводит в царстве мертвых и там преображается в Сатурна[60].
В мифе о Керете, Эль создает из глины целительницу Шаатикат, и она побеждает Мота, прогоняя болезнь Керета[61].
Финикийская религия
правитьФиникийское представление о Моте существует в пересказе греческого автора Филона из Библоса Евсевием Кесарийским, который пишет о финикийском историке по имени Санхуниатон[3][62]. В повествовании Санхуниатона, который даёт некоторым финикийским богам греческие имена, на основе их сближения[63], Мот, который назван Мутом (Μοὺθ), является богом и сыном Эля, который назван Кроном[64], и Реи. Эль отдал господство над смертью и миром мертвецов своему умершему сыну от Реи, Моту. Филон говорит, что финикийцы называют Мота «смертью», Танатосом и Плутоном[65]. Настоящее финикийское имя Реи неизвестно[63]. Циркин, хотя и утверждает, что у финикийцев культ Ашеры не представлен широко, всё же предполагает, что это могла быть Ашера[66].
В более раннем философском мифе о творении Санхуниатон рассказывает о «мрачном воздухе», который затем воздух полюбил самого себя, и появилось Желание (πόθος). Из этого соединения образовался Мот (Μώτ), который был грязью или гнилостным водянистым соединением; и из него произошло всё сущее. Потом появились существа, ещё не имевшие никаких чувств. От них уже произошли другие существа, обладающие разумом, и получившие имя «зофасимины» (Ζωφασημίν), то есть «наблюдающие за небом», по своей форме походившие на яйцо. Одновременно возникли также солнце, луна и звёзды. Потом в Мот засиял в месте со всеми небесными телами и созвездиями[67].
Библия
правитьПо представлениям современных учёных в Ветхом Завете имеются несколько отрывков в которых упоминается Мот, в виде персонифицированного понятия «смерть» (евр. mawet), а также отожествляемого термина для обозначения загробного мира — Шеол[33][68][69][70].
О присутствии Мота свидетельствуют теофорные имена современников царя Давида — Ахимоф, «Брат мой — Мот» в 1 Пар. 6:25 и Азмавет в 2 Цар. 23:31 и 1 Пар. 27:25[71], «Силён Мот», вероятно, изначально имелось в виду «Силён, как Мот», по аналогии с другими ханаанейскими именами[72], и также связанный с ним топоним Бет-Азмавет (Езд. 2:24, Неем. 7:28, 12:29). Второе имя, как и топоним возникли из устойчивого выражения: «Мот силён» в угаритском эпосе и «Сильна, как Мот, любовь» в Песн. 8:6[73][74].
Библия описывает Мота и Шеол, как ненасытностых, и имеющих огромную глотку: «Шеол растянула глотку свою, раскрыла пасть свою без меры» (Ис. 5:14); надменный человек «растягивает глотку свою как Шеол, и как Мот он ненасытен» (Авв. 2:5); грешники говорят про своих жертв: «проглотим их, как Шеол» (Прит. 1:12). Угаритский эпос также представляет Мота огромным чудовищем, поглощающим своих жертв[15][73].
Вторжение Мота через окно в мифе о постройке дома Баала — тема, возможно, нашедшая отражение в книге Иеремии: «Ибо смерть входит в наши окна, вторгается в чертоги наши, чтобы истребить детей с улицы, юношей с площадей.» (Иер. 9:20, 21)[75]. Хотя Гастер замечает, что в угаритском тексе не указано, что через окно проникает именно Мот[76], также была предложена фигура бога Яма[58]. По словам Пауля, истоки стихов книги Иеремии нужно искать в образе демона Ламашту, которая убивает женщин и детей, проникая через окна[76].
В Книге Иова Вилдад Савхеянин, описывая участь беззаконного, называет Мота «Царём ужасов» (Иов. 18:13, 14). Угаритский эпос также изображает Мота восседающим на царском престоле в городе Хамрай[29][73].
Предсказывая будущее самонадеянных людей, 48-й Псалом уподобляет их овцам пастухом которых будет Мот (Пс. 48:15). В угаритском эпосе губительная сила Мота сходно описывается при помощи образов овец и коз[77][78].
Враг протагониста 67-го Псалма прямо называется Мотом: «Бог наш — бог побед…У господа исходы к Моту» (Пс. 67:21)[79]. Далее сообщается, что бог «поразил…темя» своего врага (Пс. 67:22). В угаритском мифе о борьбе Баала с богом моря Ямом Бог грозы поражает своего врага именно в темя[80].
Говоря о блуднице, Библия сообщает: «Дом её — дороги к Шеол, нисходящие к покоям Мота» (Прит. 7:27). Согласно угаритскому мифу, отец Мота Эль тоже обитает «в семи покоях»[73]. В покои Мота попадают через ворота: «Помилуй меня, Яхве,… возносящий меня от врат Мота» (Пс. 9:14); «В преполовение дней моих должен я идти во врата Шеол» (Ис. 38:10); «Нисходил ли ты в источники моря и ходил ли в глубинах бездны? Были ли тебе показаны врата Мота?» (Иов. 38:16, 17)[78].
Библейский параллелизм Аваддон/Шеол и Аваддон/Смерть соответствует той роли, которую Мот и Астару играют в угаритской поэме о борьбе Баала с Мотом как противники Баала — подателя жизни[81].
Библия также изображает Мота в виде охотника: «Силки Мота объяли меня…и сети Мота опутали меня. В беде моей я призвал Яхве, и к богу моему воззвал» (Пс. 17:5—7). Не называемый по имени, Мот в виде ловца с сетью присутствует в 90-м Псалме, автор которого обещает праведнику, что Яхве «избавит тебя от сети Ловца, от гибельного Девера…Не убоишься ужаса ночи, стрелы, летящей днём, Девера, ходящего во мраке, Кетева, опустошающего в полдень» (Пс. 90:1—6). Девер («Язва») и Кетев («Гибель») здесь — предполагаемые слуги или ангелы смерти; Петров предполагает, что возможно, их имеет в виду Книга Притч: «Гнев царя — ангелы Мота» (Прит. 16:14). Пророк Осия обещает, что Яхве спасёт от них израильтян: «От руки Шеол я избавлю их, у Мота выкуплю их. Мот! Где твой Девер? Шеол! где твой Кетев?» (Ос. 13:14)[78][82].
Упоминание об элементе угаритского мифа содержится в Псалме 47, 15 стихе, который читается следующим образом: «Ибо сей Бог есть Бог наш на веки и веки; Он будет вождем нашим до самой смерти» Пс. 47:15. По мнению Хука, в первоначальном варианте это звучало иначе: «Наш Бог, который существует всегда, наш поводырь в борьбе против Смерти», — и этот текст имеет явную связь с угаритским мифом[83]. Но это точка зрения является спорной[84].
В финикийской религии Мот представлен в виде изначальной влаги, которая сотворила мир с помощью духа, в библейской истории в начале космогонии также есть Бог в виде духа, парящим над водами. Книге Премудрости Соломона также говорится о создании мира Богом из безобразного вещества[85].
Победа Мота над Баалом, и наступившая за тем засуха, Элиаде сравнивает с циклом семи засушливых годов в Быт. 41:2 и 2 Цар. 24:13[53].
Намёк на Мота также был предложен в других стихах Псаломов: Пс. 68:21 и Пс. 73:4, но Джон Дей ставит это под сомнение[86].
Яхве и Мот
правитьИмеются в Библии также указания, позволяющие предположить существование не включенного в библейское повествование мифа о борьбе Яхве со Смертью — Мотом. В Ис. 25:8 идёт речь о победе Яхве над Смертью. Вариация на эту же тему содержится в Пс. 18:5—17, Ис. 28:14—18, где пророк Исайя упоминает Мота как того, с кем может быть заключён завет, как он может быть заключён с Яхве[87].
Яхве — податель воды, дождя, молний и грома Иер. 10:12, 13; Зах. 10:1; Иов. 37, 2—6; 38, 22—30 — является прямым аналогом угаритского Баала[88]. В угаритском эпосе жертвой Мота становится Баал: Впоследствии Баал воскресает, чтобы вновь вступить с Мотом в борьбу, которая повторяется ежегодно. Пророк Исайя обещает, что поглощающий Баала Мот будет сам поглощён сменившим Баала Яхве, причём эта победа будет окончательной: «Яхве Воинств… проглотит Мота навеки» (Ис. 25:6—8)[89]. В Библии складывается новый уровень представлений: Яхве спасает от Смерти; у Исайи договор со Смертью, в основании которого лежит ложь и обман, подчёркнуто противопоставлен договору с Яхве, в основе которого — правосудие и правда. В мифологему борьбы умирающего и воскресающего бога со Смертью с течением времени вкладывается новое содержание: борьба добра со злом. Этот дуализм, испытавший впоследствии интенсивное иранское влияние, найдёт свое выражение в идеологии кумранской общины, ессейства и раннего христианства[90][91].
Влияние Мота на Пасху
правитьСуществует точка зрения некоторых исследователей, что еврейская традиция Песаха началась как ритуал, связанный с мифом о Моте, убивающем Баала. Песах отмечался в конце сезона дождей. Возможно, съедая козленка или ягненка на Песах, евреи символически воссоздавали съедение Мотом Баала, надеясь, что это вовремя остановит дождь. При этом кости ягнёнка — символического изображения Баала, запрещалось ломать, так как это неблагоприятно повлияет на воскрешение Баала осенью, когда снова понадобятся дожди[92][93]. Христианские ученые оспаривают такой взгляд, как неспособность принять во внимание первоначальный нарратив и культурный контекст, считая, что авторы Библии хорошо знали религиозные воззрения других народов, и противопоставляли себя им[94][95].
Примечания
править- ↑ Dr. Jonas Sibony. *mawt «death» (англ.) (недоступная ссылка — история).
- ↑ 1 2 Mot (англ.). Британика. Дата обращения: 12 декабря 2020. Архивировано 5 ноября 2020 года.
- ↑ 1 2 Eusebius of Caesarea, 1903.
- ↑ Шифман, 1999, с. 36—37.
- ↑ Шифман, 1993, с. 292.
- ↑ Шифман, 1993, с. 310.
- ↑ Ben Sasson, 1976, pp. 11—12.
- ↑ Cassuto, 1962, pp. 77—86.
- ↑ Huehnergard, 2012, p. 3.
- ↑ 1 2 Шифман И. Ш. Мот . Онлайн энциклопедия «Мифы народов мира». Дата обращения: 12 декабря 2020. Архивировано 28 января 2021 года.
- ↑ Москати, 2022.
- ↑ Элиаде, 2001, с. 142.
- ↑ Элиаде, 2001, с. 148—149.
- ↑ Шифман, 1999, с. 40.
- ↑ 1 2 Циркин, 2004, с. 25.
- ↑ Шифман, 1999, с. 445—446.
- ↑ Циркин, 2004, с. 24.
- ↑ Шифман, 1999, с. 180.
- ↑ Хук, 2009, с. 38.
- ↑ Циркин, 2004, с. 192.
- ↑ Шифман, 1999, с. 38.
- ↑ Hess, 2007, pp. 246—247.
- ↑ Feliu, 2003, p. 222.
- ↑ Циркин, 2004, с. 54.
- ↑ Циркин, 2004, с. 34.
- ↑ Pitard, 2007, p. 75.
- ↑ Cornelius, 2008, p. 18.
- ↑ 1 2 Шифман, 1999, с. 317—321.
- ↑ 1 2 3 Элиаде, 2001, с. 147.
- ↑ Циркин, 2004, с. 93.
- ↑ 1 2 3 4 5 6 Циркин, 2004, с. 94.
- ↑ Шифман, 1999, с. 11—12.
- ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Хук, 2009, с. 34.
- ↑ 1 2 Элиаде, 2001, с. 148.
- ↑ Шифман, 1999, с. 417.
- ↑ Шифман, 1999, с. 196.
- ↑ Шифман, 1999, с. 12.
- ↑ Шифман, 1999, с. 147.
- ↑ Немировский, 2000, с. 131.
- ↑ Немировский, 2000, с. 125.
- ↑ Шифман, 1999, с. 201.
- ↑ Немировский, 2000, с. 126.
- ↑ Циркин, 2004, с. 95.
- ↑ 1 2 Wiggins, 1996, p. 333.
- ↑ Gibson, 1999, p. 196.
- ↑ Шифман, 1999, с. 226.
- ↑ Шифман, 1999, с. 150.
- ↑ 1 2 3 Циркин, 2004, с. 96.
- ↑ Шифман, 1999, с. 151.
- ↑ Шифман, 1999, с. 221.
- ↑ Gibson, 1999, p. 197.
- ↑ 1 2 Циркин, 2004, с. 98.
- ↑ 1 2 3 Элиаде, 2001, с. 149.
- ↑ Немировский, 2000, с. 129.
- ↑ Циркин, 2004, с. 97.
- ↑ 1 2 Шифман, 1999, с. 13.
- ↑ Шифман, 1999, с. 16.
- ↑ 1 2 Элиаде, 2001, с. 146.
- ↑ Шифман, 1999, с. 44.
- ↑ Шифман, 1999, с. 220.
- ↑ Шифман, 1993, с. 13.
- ↑ Циркин, 2004, с. 6.
- ↑ 1 2 Циркин, 2004, с. 127.
- ↑ Циркин, 2004, с. 68.
- ↑ Тураев, 1999, с. 78.
- ↑ Циркин, 2004, с. 128, 130.
- ↑ Тураев, 1999, с. 73.
- ↑ Handy, 1995, p. 40.
- ↑ Шифман И., 1999, с. 256.
- ↑ Cassuto, 1962, pp. 81—83.
- ↑ Гордон, 1977, с. 219.
- ↑ Day, 2002, p. 188.
- ↑ 1 2 3 4 Петров, 2017, с. 268.
- ↑ Day, 2002, p. 187.
- ↑ Гордон, 1977, с. 223.
- ↑ 1 2 Day, 2002, p. 189.
- ↑ Шифман, 1999, с. 320.
- ↑ 1 2 3 Петров, 2017, с. 269.
- ↑ Петров, 2017, с. 149.
- ↑ Петров, 2017, с. 152.
- ↑ Шифман, 1999, с. 43.
- ↑ Шифман, 1999, с. 163.
- ↑ Хук, 2009, с. 43.
- ↑ Day, 2002, p. 190.
- ↑ Циркин, 2004, с. 121—122.
- ↑ Day, 2002, p. 191.
- ↑ Шифман, 1999, с. 34—36.
- ↑ Шифман, 1999, с. 34.
- ↑ Петров, 2017, с. 270.
- ↑ Петров, 2017, с. 268—270.
- ↑ Шифман, 1999, с. 36.
- ↑ Prosic, 2004.
- ↑ Gilad, 2015.
- ↑ Heiser, 2006.
- ↑ Russsell, 2017.
Литература
править- На русском языке
- Гордон С. Ханаанейская Мифология // Мифологии Древнего Мира / под ред. Якобсона В. А.. — М.: Наука, 1977. — С. 456.
- Немировский А. И. Мифы и Легенды Древнего Востока. — Ростов-на-Дону: Феникс, 2000. — 544 с. — ISBN 5-222-01158-5.
- Петров С. «Вот б-ги твои, Израиль!» Языческая религия евреев. — 2017. — 513 с. — ISBN 978-5-4485-4503-0.
- Сабатино Москати. Древние семитские цивилизации. — Центрполиграф, 2022. — 845 с. — ISBN 978-5-4571-9260-7. — ISBN 5-45719-260-1.
- Хук С. Мифология Ближнего Востока. — М.: Центрполиграф, 2009. — 180 с. — ISBN 978-5-9524-4538-3.
- Циркин Ю. Б. Мифы и легенды народов мира. — М.: Мир Книги, 2004. — Т. 12. Передняя Азия. — 416 с. — ISBN 5–8405–0649–4.
- Тураев Б. Л. Отрывки… Филона Библского // Финикийская мифология / под ред. С. Довженко. — СПб.: Летний Сад, журнал «Нева», 1999. — 331 с. — ISBN 5-87516-125-6.
- Шифман И. Ш. Древняя Финикия — мифология и история // Финикийская мифология / под ред. С. Довженко. — СПб.: Летний Сад, журнал «Нева», 1999. — 331 с. — ISBN 5-87516-125-6.
- Шифман И.Ш. пер. с угарит., вед., коммент. О Ба’лу: Угаритские поэтические повествования. — М.: Восточная литература, 1999. — 536 с. — (Памятники письменности Востока). — ISBN 5-02-017805-5.
- Шифман И.Ш. введ., пер с угарит. и коммент. Угаритский эпос. — М.: Восточная литература, 1993. — 339 с. — (Памятники писменности Востока). — ISBN 5-02-017247-2.
- Элиаде М. История веры и религиозных идей / Под общ. ред. А. А. Старостиной. — М.: Критерион, 2001. — Т. 1. От каменного века до элевсинских мистерий. — 464 с. — ISBN 5-901337-03-4.
- На иностранных языках
- Ben Sasson, Haim Hillel. A History of the Jewish People (англ.). — Cambridge, MA: Harvard University Press, 1976. — ISBN 9780674397309.
- Cassuto U. Baal and Mot in the Ugaritic Texts (англ.) // Israel Exploration Journal : журнал. — 1962. — Vol. 12, no. 2. — ISSN 27924890.
- Cornelius Izak. The Many Faces of the Goddess: The Iconography of the Syro-Palestinian Goddesses Anat, Astarte, Qedeshet, and Asherah c. 1500-1000 BCE (англ.). — Fribourg, Göttingen: Academic Press, Vandenhoeck & Ruprecht, 2008. — Vol. 204. — 216 с. — (Orbis Biblicus et Orientalis). — ISBN 3-7278-1485-3.
- Day John. Yahweh and the Gods and Goddesses of Canaan (англ.) / eds. D. J. A. Clines, P. R. Davies. — New York: Sheffield Academic Press, 2002. — 290 p. — ISBN 1-85075-986-3. — ISBN 0-82646-830-6.
- Elon Gilad. Was Passover Originally an Ancient Canaanite Ritual to Stop the Rains? (англ.) (2015).
- Eusebius of Caesarea. Book 1, chap. 9–10 // Praeparatio Evangelica (Preparation for the Gospel) (англ.) / Tr. E.H. Gifford. — 1903.
- Feliu, Lluís. The god Dagan in Bronze Age Syria (англ.). — Leiden Boston, MA: Brill, 2003. — ISBN 90-04-13158-2.
- Gibson John. The Mythological Texts // Handbook of Ugaritic Studies (англ.) / eds. Watson Wilfred G. E., Wyatt Nicolas. — Brill, 1999. — Vol. 39. — 892 p. — (Handbook of Oriental Studies). — ISBN 978-90-04-10988-9.
- Handy Lowell. The Appearance of the Pantheon in Judah in The Triumph of Elohim (англ.). — Grand Rapids, Michigan: Eerdmans, 1995. — ISBN 0-8028-4161-9.
- Heiser, Michael S. Are Yahweh and El Distinct Deities in Deut. 32:8-9 and Psalm 82? (англ.) // LBTS Faculty Publications and Presentations : статья. — 2006. — 6 October.
- Hess, Richard S. Going Down to Sheol: a Place Name and its West Semitic Background (англ.). — New York, London: T&T Clark, 2007. — ISBN 978-0-567-02642-2.
- Huehnergard John. An Introduction to Ugaritic (англ.). — Hendrickson Publishers, 2012. — ISBN 978-1-59856-820-2.
- Pitard Wayne T. Just How Many Monsters Did Anat Fight (KTU 1.3 III 38–47)? // Ugarit at Seventy-Five (англ.). — Penn State University Press, 2007. — P. 75—88. — ISBN 978-1-57506-588-5.
- Russsell, Brian D. The Song of the Sea and the Subversion of Canaanite Myth: A Missional Reading (англ.) // The Asbury Journal : журнал. — 2017. — Vol. 72, no. 2.
- Tamara Prosic. The Development and Symbolism of Passover (англ.). — 2004. — ISBN 9780826470874.
- Wiggins Steve A. Shapsh, Lamp of the Gods // Ugarit, religion and culture (англ.) / eds. J. C. L. Gibson, N. Wyatt, G. E. Watson, J. B. Lloyd. — Münster: Ugarit-Verlag, 1996. — Vol. 12. — 448 p. — ISBN 3-927120-37-5.