Открыть главное меню

Срубная культурно-историческая общность

(перенаправлено с «Срубная культура»)

Сру́бная культу́рно-истори́ческая о́бщность — этнокультурное объединение эпохи поздней бронзы (XVIIIXII века до нашей эры, по другим оценкам — XVI—XII века до н. э.[1]), распространённое в степной и лесостепной полосах Восточной Европы между Днепром и Уралом[2], с отдельными памятниками в Западной Сибири и на Северном Кавказе. Была изначально выделена как культура в 1901—1903 годах российским археологом В. А. Городцовым[3], но в 1970-х годах Н. Я. Мерперт и Е. Н. Черных обратили внимание на локальные различия внутри культуры и ввели в научный оборот понятие «срубная культурно-историческая общность»[4][5]. Представлена памятниками покровской (XVIII—XV века до нашей эры) и бережновско-маёвской (XVII—XII века до нашей эры) срубных культур[6], представляющими собой поселения, некрополи, мастерские, рудники, клады и единичные находки. Жилища — землянки, полуземлянки и наземные. Некрополи представлены курганными и грунтовыми могильниками. В курганной стратиграфии срубные погребения занимают верхнее положение по отношению к могилам ямной и катакомбной общностей. Обряд предусматривал захоронение умершего в ямах или деревянных срубах в согнутом положении, на левом боку, кисти рук перед лицом. Известны также случаи кремации. Погребальный инвентарь представлен острорёберными и баночными сосудами, реже — изделиями из металла[2]. Изменение климатических условий, истощение природных ресурсов и перенаселение привели к резкому сокращению численности населения и культурной трансформации племён срубной общности[7].

Культурно-историческая общность • Бронзовый век
Абашевская
Синташтинская

Катакомбная культура
многоваликовой керамики

Funeral mask of Agamemnon-colorcorr.jpg Белозерская
Бондарихинская

Тазабагьябская

Срубная КИО
Восточноевропейская
степь и лесостепь
Культуры в составе Покровская срубная, Бережновско-маёвская срубная
Датировка XVIIIXII вв. до н. э.
или XVIXII вв. до н. э.
Территория
распространения
степная и лесостепная полоса между Днепром и Уралом
Этническая
принадлежность
индоиранцы
Тип
хозяйства
стойловое и отгонное скотоводство, земледелие
Основные исследователи Мерперт Н. Я., Отрощенко В. В., Пряхин А. Д., Черных Е. Н.

Содержание

История исследованияПравить

 
Василий Алексеевич Городцов (первооткрыватель срубной культуры)

Первооткрывателем срубной культуры является В. А. Городцов, который в 1901—1903 годах в процессе исследования курганных древностей Северского Донца обратил своё внимание на скорченные погребения в деревянных рамах — срубах[3]. В соответствии с конструктивными особенностями погребального сооружения выделенная им культура получила название срубной[8].

Концепцию происхождения культуры от полтавкинских памятников Заволжья и миграции её на позднем этапе разработала в середине 1950-х годов О. А. Кривцова-Гракова[9]. В 1970-х годах Н. Я. Мерперт[10] и Е. Н. Черных[5] обратили своё внимание на локальные различия внутри срубной культуры, но выделение отдельных локальных вариантов или культур, по их мнению, на тот момент было проблематичным[11].

Позднее, в ходе научных исследований, ряд исследователей обратил своё внимание на антропологические, хронологические и культурные различия степных и лесостепных памятников, что подтвердило гипотезу о локальных различиях в среде срубной культуры[12]. Н. Я. Мерпертом и Е. Н. Черных в научный оборот вводится понятие «срубной культурно-исторической общности», что отражает её культурную неоднородность. В середине 1970-х годов Н. К. Качалова по материалам Нижней Волги выделила бережновский тип памятников[13], а И. Ф. Ковалёва по материалам Маёвского могильника (г. Днепропетровск) — маёвский тип памятников[14]. В 1990-х годах Н. М. Малов и О. В. Кузьмина на основе материалов Покровского могильника выделяют отдельную покровскую культуру[15][16].

Общие черты погребального обряда бережновского и маёвского типов памятников позволили В. В. Отрощенко объединить оба типа в отдельную бережновско-маёвскую культуру в составе срубной культурно-исторической общности эпохи поздней бронзы[6]. Ю. М. Бровендер выделил в среде бережновско-маёвской срубной культуры степановский тип памятников[17]. Таким образом, в среде срубной культурно-исторической общности эпохи поздней бронзы выделяют покровскую и бережновско-маёвскую срубные культуры и степановский тип памятников, что отражает её культурную неоднородность и особенности формирования.

Происхождение срубной общностиПравить

Вопрос происхождения срубной культуры

По вопросу о происхождении срубной общности в научной среде не наблюдается единства[1]. Существуют три основные точки зрения:

  • Срубная культура носит автохтонный характер, она сформировалась на базе более ранних культур Северного Причерноморья (Н. Н. Чередниченко);
  • Срубная культура сформировалась в Нижнем Поволжье, откуда её носители мигрировали на запад (О. А. Кривцова-Гракова);
  • Область формирования срубной культуры — запад Сибири, а её первые носители родственны андроновцам, впоследствии они откочевали на запад от Урала (В. В. Отрощенко).

Проблема происхождения срубной культуры (позднее срубной культурно-исторической общности) была поставлена ещё В. А. Городцовым в 1907 году, почти сразу после открытия на Северском Донце подкурганных захоронений в срубах. Исследователь сформировал миграционную концепцию происхождения[18], которая была окончательно оформлена в середине 1950-х годов О. А. Кривцовой-Граковой[9]. Исследовательница считала, что срубная культура сформировалась в Поволжье на основе полтавкинской культуры среднего бронзового века. Одним из вариантов этой гипотезы является концепция волго-уральского культурогенеза В. С. Бочкарёва[19].

Миграционная теория не получила абсолютной поддержки в научном сообществе. Н. Н. Чередниченко высказался за автохтонное происхождение срубной культуры. По его мнению, все локальные варианты срубной культуры синхронны, и единого центра происхождения культуры не было, а формирование каждого варианта следует объяснять, исходя из специфики местной археологической ситуации[20].

В. В. Отрощенко разработал в 1990-х годах концепцию развития срубной культурно-исторической общности от синташтинской, доно-волжской абашевской, бабинской культур и памятников потаповского типа Среднего Поволжья в процессе их этнокультурных взаимодействий[21][22][23]. В соответствии с ней исследователь выделил в среде общности покровскую и бережновско-маёвскую срубные культуры, которые сложились, по его мнению, на разной основе[6]. Покровская срубная культура складывается в лесостепном междуречье Дона и Волги вследствие политических и культурных влияний носителей синташтинской культуры на позднеабашевское население, откуда и распространяется в другие регионы[24][25].

Протобережновские памятники распространены в Нижнем Поволжье, где, по мнению исследователя, на позднекатакомбное население наслаивается пришлый с востока новокумакский этнический компонент[26]. Позднее племена покровской срубной культуры продвигаются на Левобережье Северского Донца, где полностью ассимилируются носителями бабинской культуры. В результате ассимиляции покровского населения бабинскими племенами формируется бережновско-маёвская срубная культура[27].

Покровская срубная культураПравить

 
Реконструкция поселения металлургов-литейщиков Усово озеро (покровская срубная культура)

Покровская срубная культура (XVIII—XV века до нашей эры) распространена в степной и лесостепной полосе от Северского Донца до Волги. Отдельные памятники представлены на Урале. Эпонимным памятником является Покровский могильник в саратовском Поволжье, который был исследован П. С. Рыковым в 1920-х годах у г. Покровск (ныне — Энгельс)[28]. Выделена в начале 1990-х годов Н. М. Маловым[29] и О. В. Кузьминой как покровская культура[16]. Сформировалась на базе доно-волжской абашевской культуры при непосредственном влиянии синташтинской и памятников потаповского типа Среднего Поволжья[21]. Памятники представлены поселениями, могильниками, кладами, рудниками, мастерскими и случайными находками. Поселения располагались в непосредственной близости от рек на небольших возвышениях. Наиболее изученные поселения — Усово озеро, Мосоловка, Капитаново, Янохино, Рубцы и Проказино.

Жилища — наземные, землянки и полуземлянки каркасно-столбовой конструкции с двускатной или шатровидной крышей. Стены сложены из дёрна, брёвен, редко — камня. В больших постройках жилая часть чаще всего обособлена от подсобно-хозяйственной. Внутри жилищ располагались один или несколько очагов, ямы, иногда колодец[30]. Погребальные памятники представлены курганными и грунтовыми могильниками. Размещаются преимущественно на террасах или возвышенностях по берегам рек, реже — на водоразделах. Курганные могильники покровской культуры включают небольшое количество насыпей — от 2 до 15. Одиночные курганы и огромные некрополи являются редкостью.

Курганная насыпь возводилась после совершения последнего захоронения. Количество погребений в кургане варьирует от 1 до 100. Усопших хоронили в подпрямоугольных ямах, иногда в срубах в скорченном положении на левом боку, в позе адорации, головой на север. В качестве погребального инвентаря выступают сосуды, реже — оружие и украшения. В могилах также фиксируются кости животных — остатки мясной пищи. Наиболее изученные могильники — Покровский, Староябалаклинский и Новопавловский[31]. Керамический комплекс культуры представлен преимущественно острорёберными горшками с геометрическим орнаментом. Орудия труда и оружие из камня представлены разнообразными топорами и булавами, наконечниками стрел, скрёблами, молотами, ножами, наковальнями, рудотёрками и абразивами. Известны и украшения — фаянсовые бусины, желобчатые височные подвески и браслеты. Широко распространены изделия из кости: псалии, шилья, лощила, проколки, иглы, спицы, наконечники стрел. Орудия из металла представлены топорами, серпами, тёслами и долотами, проколками, черенковыми ножами с широким ромбическим перекрестием и кинжалами с прилитой рукоятью. Распространены и украшения из бронзы, сурьмы и золота: кольца, височные серьги, бляшки и браслеты. Основу хозяйства носителей покровской культуры составляло стойловое и отгонное скотоводство[32][33]. Население покровской срубной культуры в этническом плане представляет индоиранскую этническую группу и имело определённые признаки индоарийского этноса на раннем этапе её развития[7].

Бережновско-маёвская срубная культураПравить

Бережновско-маёвская срубная культура (XVII—XII века до нашей эры) распространена в степной и лесостепной полосе от Ингульца до Волги. Эпонимными памятниками являются Бережновский курганный могильник в Поволжье и Маёвский могильник у г. Днепропетровск. В 70-х годах XX века Н. К. Качаловой был выделен бережновский тип памятников[13], а И. Ф. Ковалёвой — маёвский[14]. Общие черты погребального обряда позволили В. В. Отрощенко объединить оба типа в отдельную бережновско-маёвскую культуру в составе срубной культурно-исторической общности[6]. Ю. М. Бровендер выделяет в её среде степановский тип памятников[17]. Сформировалась на базе бабинской и покровской срубной культур. Памятники представлены поселениями, курганными и грунтовыми могильниками, рудниками, мастерскими, кладами и случайными находками. Поселения располагались в непосредственной близости от рек на небольших возвышениях. Жилища представлены землянками, полуземлянками и наземными постройками с каменными основаниями стен. Для отопления жилищ использовали очаги[30].

Погребальные памятники представлены курганными и грунтовыми могильниками. Курганные некрополи размещаются преимущественно на террасах или возвышенностях по берегам рек, реже — на водоразделах. Включают небольшое количество насыпей, как правило, с несколькими досыпками. Практиковалось сооружение длинных курганов. Усопших хоронили преимущественно в подпрямоугольных ямах, иногда каменных ящиках, в срубах в скорченном положении на левом боку, головой на восток. Известны также и кремации. Грунтовые могильники бережновско-маёвской культуры размещаются преимущественно на краях коренных берегов, первых надпойменных террасах и на небольших природных возвышенностях в пойме — в непосредственной близости от рек и синхронных им поселений. Погребения представлены ингумациями и кремациями. Захоронения по обряду ингумации совершались в подпрямоугольных ямах и каменных ящиках. Погребений в срубах на территории грунтовых могильников не зафиксировано. Усопшие располагались в скорченном положении на левом боку, головой на восток. Кремации представлены погребениями в сосудах-урнах и в небольших грунтовых ямках. В качестве погребального инвентаря выступают сосуды, реже встречаются изделия из металла[31].

Керамика представлена баночными, горшковидными и острорёберными сосудами с геометрическим орнаментом в виде горизонтальных и наклонных линий, каннелюров, зигзагов, ёлочек и прочих геометрических фигур. Иногда на сосудах, преимущественно в их верхней части, встречаются шнуровой орнамент и разнообразные знаки в виде крестов, солярных знаков, прямоугольников, схематических антропоморфных и зооморфных изображений. Ряд исследователей видит в них примитивное пиктографическое письмо[34]. Содержание этих знаков пока не расшифровано. В погребениях встречается также и деревянная культовая посуда, порой с бронзовыми оковками. Орудия труда и оружие из камня представлены разнообразными топорами и булавами, скреблами, молотами, ножами, наковальнями, рудотёрками и абразивами. Широко распространены изделия из кости: псалии, шилья, лощила, проколки, иглы, спицы, наконечники стрел. Орудия из металла представлены топорами, серпами, тёслами и долотами, проколками, иглами, черенковыми ножами с выделенным перекрестьем и кинжалами с кольцевым упором.

Распространены и украшения из металла: кольца, височные серьги, подвески из проволоки. Основу хозяйства составляло стойловое и отгонное скотоводство, которое дополняло земледелие[32][33]. В этническом плане носители бережновско-маёвской культуры представляют ираноязычную группу индоевропейской языковой семьи[7]. В последнее время активно ведется научная дискуссия относительно верхнего хронологического предела срубной культурно-исторической общности. Некоторые исследователи продлевают её время существования вплоть до IX—VIII веков до нашей эры[35].

Тип хозяйстваПравить

Тип хозяйства носителей срубной культурно-исторической общности базировался преимущественно на стойловом и отгонном скотоводстве, которое у населения бережновско-маёвской срубной культуры частично дополняло земледелие. В Днепро-Донецком междуречье обнаружены единичные зёрна культурных злаков, что свидетельствует о наличии пойменного земледелия в хозяйстве срубных племён. В предкавказских и прикаспийских степях и полупустынях, возможно, практиковалось полукочевое скотоводство. Тем не менее, основой хозяйства оседлого срубного населения эпохи поздней бронзы являлось стойловое и отгонное скотоводство.

Приоритетным являлось разведение крупного рогатого скота, меньший процент в стаде составляли лошади[32][33]. Важную роль в хозяйстве населения срубной культурно-исторической общности занимало горно-металлургическое производство, которое базировалось на медистых песчаниках Приуралья (Каргалинское месторождение)[36] и Донецкого кряжа (Бахмутское месторождение)[37], использовались и рудопроявления Среднего Поволжья[38]. Базовое производство изделий из металла преимущественно располагалось в нескольких посёлках металлургов-литейщиков — Усово озеро (Подонечье), Мосоловка (Подонье), Липовый Овраг (Среднее Поволжье), Горный 1 (Приуралье)[39].

Орудия, необходимые для металлообработки, представлены топорами, молотами, молотками, рудотёрками, плоскими и желобчатыми тёслами и долотами, черенковыми ножами «срубного» типа и кинжалами. В позднесрубное время срубные кузнецы овладевают секретом получения кричного железа, из которого отковываются первые немногочисленные изделия, преимущественно небольших размеров и слабые по качеству изготовления. Встречаются украшения из золота[32][33].

Духовная культураПравить

На основании остатков регулярных зимних жертвоприношений собак в Красносамарском археолог Д. Энтони предположил наличие у срубников инициаций юношей, во время которых нарушалось табу на употребление собачатины. Из сравнительной индоевропейской мифологии широко известны инициации мальчиков в юношеские военизированные мужские союзы, в ходе которых происходило оборотничество юноши в волка или пса[40].

Этническая принадлежностьПравить

Отсутствие письменных источников значительно осложняет решение вопроса об этнической принадлежности племён срубной культурно-исторической общности эпохи поздней бронзы. Таким образом, основным методом определения этнической принадлежности является установление связи ареала племён срубной общности с распространением индоиранских гидронимов и топонимов. Их доскифское происхождение было убедительно доказано лингвистом В. И. Абаевым[41]. Позднее Н. Л. Членова проследила иранские гидронимы в степной и лесостепной полосе от Днепра до Оби, что полностью совпадало с ареалом распространения племён срубной и андроновской культурно-исторических общностей и доказывало их принадлежность к ираноязычной группе индоевропейской языковой семьи[42][22][43].

По мнению В. В. Напольских, заимствования в финно-угорских языках свидетельствуют о том, что носители степных культур эпохи бронзы говорили на языке именно индоарийского типа. Подобную атрибуцию, о которой свидетельствует фонетика заимствований, традиционно отвергали по причинам исторического характера. Восточноиранская речь распространилась в степи лишь с культурой валиковой керамики в конце II тысячелетия до н. э.[44]

Носители срубной культуры хронологически предшествовали скифам и киммерийцам[1]. По этой причине срубная культура зачастую рассматривается как археологический аналог первых иранских диалектов Северного Причерноморья[1]. Иными словами, носители культуры — предшественники скифов и родственных им народов. Однако существует и другая точка зрения: ареал срубной культуры — плацдарм, из которого происходила миграция древних иранцев на северо-запад современного Ирана[1]. Согласно этой точке зрения, полукочевые скотоводческие племена срубной и андроновской культурно-исторических общностей представляют иранскую группу индоевропейской языковой семьи на раннем этапе её развития[45][46][47][48][49].

ПалеогенетикаПравить

У шести представителей срубной культуры, живших 3900—3200 лет назад, была обнаружена Y-хромосомная гаплогруппа R1a (субклады R1a1, R1a1a, R1a1a1b2, R1a1a1b2a2a-Z2123), у 14 представителей были определены митохондриальные гаплогруппы U5a1 (2 образца), U5a1f2, U5a2a1, K1b2a, I1a1, T1a1, T2b4, J2b1a2a, H2b, H3g (2 образца), H5b, H6a1a[50].

Историческая судьбаПравить

Ранняя и средняя фазы эпохи позднего бронзового века в Восточной Европе совпадают с благоприятными климатическими условиями — преимущественно влажная и тёплая погода. Наблюдается резкий подъём производящих форм хозяйства. Соответственно, в XVIII—XIII веках до нашей эры наблюдается максимальная плотность заселения всех регионов восточноевропейской степи и лесостепи. Рождается срубная культурно-историческая общность, которой суждено было завершать традицию образования великих этнокультурных объединений в Восточной Европе в эпоху бронзы. Демографический взрыв в среде срубной общности, пик которого приходится в лесостепи на XVI—XV века до нашей эры, а в степи на XIV—XIII века до нашей эры, привёл к истощению природных ресурсов и распаду срубной культурно-исторической общности[31].

Аридизация (иссушение) климата в конце эпохи бронзы (XI—VIII века до н. э.) привела к деградации и исчезновению срубной культуры.

Изменение климатических условий на сухую и прохладную погоду совместно с тотальным перенаселением привело к катастрофическим последствиям. Резко сокращается численность населения, что по археологическим данным фиксируется в уменьшении количества поселений и их культурной трансформации[7]. Носители срубной культурно-исторической общности приняли непосредственное участие в формировании белозерской и бондарихинской культур финального этапа эпохи бронзы и оказали заметное влияние на население лесной полосы Восточной Европы в лице поздняковской и приказанской культур.

Предметы срубной культурно-исторической общности
Из коллекций Государственного Эрмитажа
Лепной баночный сосуд Ножи с ромбическим перекрестием Кельт и вислообушные топоры Лепной баночный сосуд

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 Mallory J. P., Adams Q. Encyclopedia of Indo-European Culture. — London, 1997. — 829 p.
  2. 1 2 Археологический словарь. — М., 1990. — 368 с. Архивировано 8 июля 2012 года.
  3. 1 2 Городцов В. А. Результаты археологических исследований в Изюмском уезде Харьковской губернии, 1901 года // Труды XII АС. — М., 1905. — Т. 1. — С. 174—341.
  4. Мерперт Н. Я. Древнейшая история степной полосы Восточной Европы III — начало II тыс. до н. э.: Автореф. дис. … д-ра ист. наук. — М., 1968. — 84 с.
  5. 1 2 Черных Е. Н. Древнейшая металлургия Урала и Поволжья // Материалы и исследования по археологии СССР. — 1970. — № 172. — 180 с.
  6. 1 2 3 4 Отрощенко В. В. О двух линиях развития культур племён срубной общности // Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. — Запорожье, — 1994. — Вып. — 2. — С. 150—153.
  7. 1 2 3 4 Етнічна історія давньої України. — Київ. 2000. — 280 с.
  8. Березанская С. С., Отрощенко В. В., Чередниченко Н. Н., Шарафутдинова И. Н. Культуры эпохи бронзы на территории Украины. — К., 1986. — 163 с.
  9. 1 2 Кривцова-Гракова О. А. Степное Поволжье и Причерноморье в эпоху поздней бронзы // Материалы и исследования по археологии СССР. — 1955. — № 46. — 167 с.
  10. Мерперт Н. Я. Древнейшая история степной полосы Восточной Европы III — начало II тыс. до н. э.: Автореф. дис. … д-ра ист. наук. — М., 1968. — 63 с.
  11. Мерперт Н. Я., Пряхин А. Д. Срубная культурно-историческая общность эпохи бронзы Восточной Европы и лесостепь // Археология восточноевропейской лесостепи. — Воронеж, 1979. — С. 7—36.
  12. Круц С. И. Антропологические особенности населения срубной культуры территории Украины // Энеолит и бронзовый век Украины. — К., 1976. — С. 222—232.
  13. 1 2 Качалова Н. К. О локальных различиях в лесостепной срубной культуре // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. — Л., 1977. — Вып. 18. — С. 23—28.
  14. 1 2 Ковальова І. Ф. Маївський локальний варіант зрубної культури // Археологія. — 1976. — Вип. 20. — С. 3—22.
  15. Малов Н. М. О выделении покровской культуры // Проблемы культур начального этапа эпохи поздней бронзы Волго-Уралья: Тезисы вторых Рыковских чтений. — Саратов, 1991. — С. 50—53.
  16. 1 2 Кузьмина О. В. Соотношение абашевской и покровской культур // Конвергенция и дивергенция в развитии культур эпохи энеолита-бронзы Средней и Восточной Европы. — СПб, 1995. — Ч. 2. — С. 27—51.
  17. 1 2 Бровендер Ю. М. Степановский тип памятников бережновско-маёвской срубной культуры // Пам’ятки археології Подніпров’я. — Дніпропетровськ, 2000. — Вип. 3. — С. 123—134.
  18. Городцов В. А. Результаты археологических исследований в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии 1903 года // Труды XIII АС. — М., 1907. — Т. 1. — С. 211—285.
  19. Бочкарёв В. С. Волго-уральский очаг культурогенеза эпохи поздней бронзы // Социогенез и культурогенез в историческом аспекте. — СПб., 1995. — С. 24—27.
  20. Чередниченко Н. Н. О некоторых проблемах срубной культуры // Проблемы эпохи бронзы юга Восточной Европы. — Донецк, 1979. — С. 6—8. (недоступная ссылка)
  21. 1 2 Отрощенко В. В. О возможности участия полтавкинских и катакомбных племён в сложении срубной культуры // Советская археология. — 1990. — № 1. — С. 107—112.
  22. 1 2 Евразийская степная металлургическая провинция // БРЭ. Т.9. М.,2007.
  23. Цимиданов В. В. Срубная общность в свете циклических теорий развития // Донецкий археологический сборник. — Донецк, 2006. — № 12. — С. 70—102.
  24. Отрощенко В. В. К вопросу о покровской срубной культуре // Эпоха бронзы и ранний железный век в истории древних племён южнорусских степей. — Саратов, 1997. — Ч. 1. — С. 70—72.
  25. Отрощенко В. В. До генези харизматичних кланів // Сучасні проблеми археології. — К., 2002. — С. 169—170.
  26. Отрощенко В. В. К вопросу о памятниках новокумакского типа // Проблемы изучения энеолита и бронзового века Южного Урала. — Орск, 2000. — С. 66—72.
  27. Отрощенко В. В. Історія племен зрубної спільності: Автореф. дис. … докт. іст. наук. — К., 2002. — 33 с.
  28. Rykov P. Die Chvalinsker kultur an der Unteren Volga // ESA. — Helsinki, 1927. — T. 1. — P. 112—142.
  29. Малов Н. М. О выделении покровской культуры // Проблемы культур начального этапа эпохи поздней бронзы Волго-Уралья: Тезисы вторых Рыковских чтений. — Саратов, 1991. С. 50—53.
  30. 1 2 Мерперт Н. Я. Из древнейшей истории Среднего Поволжья // Материалы и исследования по археологии СССР. — 1958. — № 61. — С. 45—156.
  31. 1 2 3 Отрощенко В. В. К истории племен срубной общности // Доно-Донецкий регион в эпоху бронзы. — Воронеж, 2003. — Вып. 17. — С. 68—96.
  32. 1 2 3 4 Археологія України: Курс лекцій. — К., 2005. — 504 с.
  33. 1 2 3 4 Археология. — М., 2006. — 608 с.
  34. Захарова Е. Ю. Классификация знаков на керамике срубной культурно-исторической общности // Доно-Донецкий регион в эпоху бронзы. — Воронеж, 1998. — Вып. 11. — С. 101—111.
  35. Берестнев С. И. Срубная культура Лесостепного Левобережья Украины: Автореф. дис. … канд. ист. наук. — Харьков, 1983.
  36. Черных Е. Н. Каргалы забытый мир. — М., 1997. — 176 с.
  37. Татаринов С. И. Древние горняки-металлурги Донбасса. — Артёмовск, 2003. — 136 с.
  38. Матвеева Г. И., Колев Ю. И., Королёв А. И. Горно-металлургический комплекс бронзового века у с. Михайлово-Овсянка на Юге Самарской области (первые результаты исследования) // Вопросы археологии Урала и Поволжья. — Самара, 2004. — Вып. 2. — С. 69—88.
  39. Бровендер Ю. М., Отрощенко В. В., Пряхін А. Д. Картамиський комплекс гірничо-металургійних пам’яток бронзового віку в Центральному Донбасі // Археологія. — 2010. — Вип. 2. — С. 87—102.
  40. Anthony D. W., Brown D. R. The dogs of war: A Bronze Age initiation ritual in the Russian steppes // Journal of Anthropological Archaeology. Vol. 48, December 2017. P. 134–148.
  41. Абаев В. И. Доистория индоиранцев в свете арио-уральских языковых контактов // Этнические проблемы истории Центральной Азии в древности. — М., 1981. — С. 84—89.
  42. СРУ́БНАЯ КУЛЬТУ́РА / С. В. Кузьминых // Социальное партнёрство — Телевидение. — М. : Большая российская энциклопедия, 2016. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 31). — ISBN 978-5-85270-368-2.
  43. Членова Н. Л. О времени появления ираноязычного населения в Северном Причерноморье // Этногенез народов Балкан и Северного Причерноморья. — М., 1984. — С. 259—268.
  44. Напольских В. В. Уральско-арийские взаимоотношения: история исследований, новые решения и проблемы // Индоевропейская история в свете новых исследований. М.: МГОУ, 2010. С. 229—242.
  45. Археология Украинской ССР. — Киев, 1985. — Т. 1. — 473 с.
  46. Кузьмина Е. Е. Арии — путь на юг. — М., 2008. — 560 с.
  47. Кузьмина, Е. Е. Откуда пришли индоарии? : материальная культура племён андроновской общности и происхождение индоиранцев. — М., 1994. — 464 с.
  48. Клейн Л. С. Древние миграции и происхождение индоевропейских народов. — СПб., 2007. — 226 с.
  49. Абаев В. И. K вопросу о прародине и древнейших миграциях индо-иранских народов // Древний Восток и античный мир. — M., 1972. — C. 26—37.
  50. Iain Mathieson et al. Eight thousand years of natural selection in Europe, 2015

СсылкиПравить