Шахматная горячка

«Ша́хматная горя́чка» — советский немой комедийный художественный фильм, снятый режиссёрами Всеволодом Пудовкиным и Николаем Шпиковским в 1925 году, по сценарию последнего. Пудовкин по окончании учёбы в филиале Школы кинематографии Льва Кулешова работал на киностудии «Межрабпом-Русь» в качестве актёра и режиссёра. В этот период он воспринял многие идеи мастерской Кулешова, нашедших отражение в фильме «Шахматная горячка». Он стал дебютным в фильмографии Пудовкина в качестве режиссёра, а также единственным в его фильмографии в жанре комедии.

Шахматная горячка
Постер фильма
Жанр комедия
Режиссёр Всеволод Пудовкин и Николай Шпиковский
Автор
сценария
Николай Шпиковский
В главных
ролях
Владимир Фогель
Анна Земцова
Оператор Анатолий Головня
Кинокомпания Межрабпом-Русь
Длительность 19 мин
Страна  СССР
Язык русский
Год 1925
IMDb ID 0015673

В качестве участников фильма были задействованы зарубежные и советские шахматисты Первого московского международного шахматного турнира, проходившего в конце 1925 года. Заметная роль досталась кубинскому гроссмейстеру Хосе Раулю Капабланке — сильнейшему игроку 1910—1930-х годов, действующему чемпиону мира. Позже он с удовольствием вспоминал про московские соревнования и роль в картине. В «Шахматной горячке» в эпизодических ролях также появились несколько видных советских режиссёров и деятелей кино. Высказывалось предположение, что в качестве статиста в картине мог быть задействован писатель Владимир Набоков, подрабатывающий подобным родом в свой берлинский период жизни. Однако это мнение отвергается другими исследователями, как несостоятельное. Кроме того, литературоведами предполагается, что эта советская комедия нашла отражение и в творчестве писателя, в частности, в «шахматном» романе «Защита Лужина».

Фильм вышел на экраны 21 декабря 1925 года и пользовался большим успехом у зрителей. Критика встретила его неоднозначно, отмечая, что это всего лишь незамысловатая комедия, на которой сказалось влияние школы Кулешова. Были высказаны и более сбалансированные точки зрения относительно его художественных особенностей. Несмотря на то, что как и в ряде других произведений в нём высмеивается повальное увлечение шахматами, граничащим с болезненными проявлениями, шахматная общественность восприняла его одобрительно. Отмечалось уважительное отношение как к игроком, болельщикам, так и их любимцам — звёздам турнира. Фильм способствовал росту популярности шахмат в СССР и появлению специфической моды.

СюжетПравить

 
Титр фильма

Действие фильма происходит в 1925 году в Москве, в дни международного шахматного турнира. Весь город «сотрясает» шахматная лихорадка, что сказывается на общественной жизни и судьбах отдельных людей. Молодой человек (Владимир Фогель) настолько увлечён шахматами, что забывает, что у него назначено в ЗАГСе заключение брака со своей невестой (Анна Земцова). Её мать скептически относится к избраннику дочери и предостерегает её от шахматистов, их губительной страсти к игре[1]. Несмотря на все увещевания шахматист ведёт себя в прежней манере. Гротеск проявляется в поведении и во всём его внешнем облике: носки, галстук, кепка, носовой платок, шарф — всё в шахматную клетку. Вспомнив про невесту он бежит в ЗАГС, но по пути не может забыть про шахматы, всё время отвлекаясь на свою любимую игру: попадает в магазин, где сыграл партию с продавцом, читает афишу про турнир и т. п.[2]

Жених всё-таки попадает на бракосочетание, где его дожидается растроенная невеста. Он пытается вымолить у неё прощения, но не удерживается и вновь вспоминает про шахматы. Это выводит героиню из себя: «Я любила только Вас. Вы любите только ШАХМАТЫ. Между нами всё кончено. Я о-т-р-а-в-л-ю-с-ь»[2]. После этого молодой человек хочет утопиться, а его девушка отравиться. Однако, жених понимает, что мир не органичивается шахматами и идёт искать любимую, а она встречает чемпиона мира по шахматам — знаменитого Капабланку, который спасает пару от, казалось бы, неминуемого разрыва. Познакомившись случайно с девушкой на улице, он отводит её на турнир, где она неожиданно для себя сильно увлекается шахматами[3]. Её жених находит её там, и кроме любви у них появляется ещё одна общая страсть — шахматы[4].

Над фильмом работалиПравить

Актёрский состав[5]

Актёр Роль
Владимир Фогель шахматист шахматист
Анна Земцова Верочка, невеста шахматиста Верочка, невеста шахматиста
Наталья Глан подруга Верочки подруга Верочки
Хосе Рауль Капабланка камео камео
Юлий Райзман помощник аптекаря помощник аптекаря
Михаил Жаров маляр маляр
Иван Коваль-Самборский милиционер милиционер
Анатолий Кторов оштрафованный гражданин оштрафованный гражданин
Яков Протазанов аптекарь аптекарь
Константин Эггерт владелец шахматного магазина владелец шахматного магазина
Фёдор Оцеп эпизод эпизод
Захар Даревский эпизод эпизод
Орлов-Брошат эпизод эпизод
участники шахматного турнира

Съёмочная группа[5]

Технические данныеПравить

  • Художественный фильм, чёрно-белый, немой.
  • Продолжительность: 19 минут
  • Метраж — 400 м
  • Издание на DVD (США): Входит в DVD Three Complete Classics of the Soviet Avant-Garde («Chess Fever»). Издатель: Kino International Corporation, Нью-Йорк, США, 2003 (с английскими субтитрами).
  • Английский перевод осуществлён Kino International Corporation, 1991 год.

СозданиеПравить

ПредысторияПравить

 
Всеволод Пудовкин

С 1923 по 1925 год Всеволод Пудовкин обучался в филиале Школы кинематографии Льва Кулешова вместе с Борисом Барнетом, Владимиром Фогелем, Сергеем Комаровым и другими кинематографистами[6]. Пудовкин позже вспоминал о своей деятельности в этот период следующим образом: «Я писал сценарии, рисовал эскизы, строил декорации, играл маленькие и большие актёрские роли, выполнял административные поручения, ставил отдельные сцены и, наконец, монтировал». В это время он также познакомился со своей будущей женой — Анной Земцовой (1893—1966), которая убедила его переменить работу и приступить к самостоятельной режиссёрской деятельности[7]. В 1924 году будущий классик советского кино исполнил роль главного антагониста — авантюриста Жбана в популярной комедии Кулешова «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков», где также снялись и другие члены Коллектива. По окончании учёбы работал на киностудии «Межрабпом-Русь» в качестве актёра и режиссёра. В этот период Пудовкин находился под влиянием идей и методов мастерской Кулешова, которым он следовал в фильме «Шахматная горячка», ставшего дебютным в фильмографии Пудовкина в качестве режиссёра[5]. По словам киноведа Николая Иезуитова и биографа Пудовкина, в тот период принципы школы Кулешова прочно «засели в его художественной памяти»: «В конце 1925 года он между делом поставил короткометражный фильм „Шахматная горячка“, который, содержа немногое от его новых творческих исканий, явился последней данью учителю». Комедия была поставлена Пудовкиным совместно с Николаем Шпиковским, ставшего также и её сценаристом[8].

СозданиеПравить

Внимание журналиста Шпиковского привлёк нашумевший Первый московский международный шахматный турнир, проходивший с 10 ноября по 8 декабря в «Фонтанном зале» 2-го Дома Советов (ныне гостиница «Метрополь»), события вокруг которого он решил положить в основу будущего фильма. Это шахматное событие освещалось в советской и зарубежной прессе, вызвав широкую заинтересованность в СССР. «„Выдающийся турнир“, „исторический“, „небывалый“ — вот лестные эпитеты, которыми от многих награждён Международный Шахматный Турнир в столице Советов», — писал советский шахматист Николай Григорьев в брошюре посвящённой соревнованиям, вышедшей сразу по его окончанию[9]. Историки шахмат Владимир Линдер и Исаак Линдер писали, что весёлая кинокомедия Пудовкина была поставлена на фоне турнира и всеобщей страсти к шахматам: «Тогда всюду — в трамвае, магазине, на улице без конца можно было слышать разговоры о турнире. Народ толпился у огромных турнирных таблиц, выставленных в центре города. Появились „шахматные“ папиросы, мыло, женщины стали носить шахматные ткани, мужчины — носки в шахматную клетку, шахматные запонки и галстуки „а-ля Капабланка“…»[10]

Советский киновед Ростислав Юренев, в своей работе посвящённой советской кинокомедии писал, что обращение Шпиковского к этому жанру было не первым опытом. Он указывал на то, что сценарист «Шахматной горячки» до этого написал примечательную статью «Фильма-смеха-возбудитель», опубликованную 24 июня 1924 года в «Киногазете». Это была «…едва ли не первая теоретическая статья о кинокомедии в советской прессе», — подчёркивал Юренев. По его словам, шахматная «эпидемия» вызванная международным турниром, побудила «молодого журналиста» Шпиковского использовать именно эту тематику в качестве своей первой режиссёрской работы[11].

Оператором фильма был назначен Анатолий Головня, с которым режиссёр познакомился на съёмках картины «Луч смерти» (1925), поставленной по сценарию Пудовкина, который также выступил в нём совместно с Кулешовым в качестве режиссёра[12]. Впоследствии между Головней и Пудовкиным сложились хорошие отношения и они проработали вместе на протяжении практически всей творческой карьеры режиссёра[13].

 
Звёзды московского турнира — Х. Р. Капабланка (слева) — Эмануил Ласкер. Первый тур, 1925

Протазанов большую часть фильма отснял на натуре, избегая применения декораций. В частности, большое внимание было уделено московскому турниру, съёмкам у гостиницы «Метрополь», где в то время толпились любители шахмат[14]. Режиссёрские и операторские решения построены на повальном увлечении москвичей шахматами, всевозможными отсылками к чему переполнен фильм[15]. Про одну из таких находок — сцену в аптеке с участием Якова Протазанова — рассказывал Шпиковский. Режиссёра уговорили сняться в эпизоде авторы фильма, для этого был сооружён прилавок: «Смысл сцены заключался в том, что отчаявшаяся героиня (её жених, вместо того чтобы прийти в загс, отправился на турнир) пошла в аптеку за ядом. Но и тут воздавали должное шахматам. Аптекарь (его-то и играл Протазанов), сидевший за шахматной доской со своим помощником (ассистент Протазанова Юлий Райзман) вместо яда завернул ей ферзя…»[16]

Записи игроков за досками были осуществлены во время московского турнира. В качестве участников фильма были задействованы многие известные зарубежные и советские шахматисты того времени: Карлос Торре Репетто, Рудольф Шпильманн, Фрэнк Джеймс Маршалл, Рихард Рети, Эрнст Грюнфельд, Фредерик Йейтс, Александр Ильин-Женевский, Фёдор Дуз-Хотимирский. Самая значительна роль из участников турнира досталась кубинскому шахматисту Хосе Раулю Капабланке — одному из сильнейших игроков в 1910— 1930-х годах, действующему чемпиону мира[5]. Как и положено главной звезде, он появляется с первых кадров[17]; в титрах он обозначен как «чемпион мира», а его коллеги-шахматисты — «маэстро»[18]. Считается, что это первый художественный фильм великого кубинца. Создатели удачно использовали в сюжете его славу покорителя женских сердец: ему удаётся примирить двух влюблённых и очарованная знаменитостью — «кумиром московских женщин» — героиня из врага шахмат становится их поклонницей[10]. По мнению шахматиста Фёдора Богатырчука, одного из участников соревнований 1925 года, Капабланка с удовольствием вспоминал московский турнир и свою роль в советской комедии:

Капабланка был влюблён в свою молодость и силу. Когда спустя десять лет этот фильм снова показывали участникам Второго Московского международного турнира, я услышал неподалёку от себя всхлипывания — это плакал Капабланка о своей молодости, с каждым днём уходящей в вечность. Он не был философом и не мог примириться с неизбежным: «Каждый должен пройти через эту дверь»[19].

Картина была построена на соединении документальных кадров отснятых во время турнира и игровых сцен, поставленных в комедийном духе. В главной роли увлечённого шахматиста выступил Владимир Фогель, а его партнёршей стала Анна Земцова[18]. Она также сыграла роль курсистки-революционерки Анны в знаменитом фильме своего мужа — «Мать» (1926), а затем перестала сниматься. В «Шахматной горячке» также снимались такие видные режиссёры и деятели кино как Юлий Райзман, Яков Протазанов, Борис Барнет, Фёдор Оцеп, Михаил Жаров[5]. Фильм был отснят в сжатые сроки — за две недели[15]. Протазанова пригласил Пудовкин памятуя про давнее увлечение коллеги — шахматы. Кроме того, этой игрой увлекались и другие московские кинематографисты, часто партии разыгрывались между съёмками киностудии[14].

Набоков и «Шахматная горячка»Править

Согласно исследованию немецкого киноведа Керстена Шумахера, большинство сцен картины было отснято в переоборудованном амбаре, расположенном в одном из пригородов Берлина. Выбор в качестве места съёмок немецких павильонов объясняется экономией средств, так как там было значительно дешевле снимать, чем в Москве. В 1924 году в Берлине по инициативе начинающего кинорежиссёра Пудовкина была создана совместная немецко-советская кинокомпания «Деруфа» («Дойче-Русише Филм Альянс»). Одной из первых кинопродукций компании стал короткометражный комедийный фильм «Шахматная горячка»[20]. Согласно биографическому исследованию Чарльза Кинбота (Charles Kinbote) «Silvery light»[21], в одной из сцен фильма на несколько секунд появляется Владимир Набоков, вынужденный по финансовым соображениям в 1920-е годы сниматься в качестве статиста в Берлине[20]. Как известно, писатель был очень увлечён шахматами, которые неоднократно появляются на страницах многих его книг[22]. Однако другими исследователями данная версия отвергается, по причине того, что «Шахматная горячка» поставлена на московской студии «Межрабпом-Русь» в 1925 году, а студия русского-немецкая «Деруфа» была основана позднее — в 1927 году[23].

Приём и критикаПравить

Фильм вышел на экраны 21 декабря 1925 года, его можно было увидеть в сопровождении как распространённого в то время тапёра, так и симфонического оркестра[5][24]. Он пользовался большим успехом у зрителей, способствовал росту популярности шахмат в СССР и даже появлению специфической моды в одежде. По словам советского и российского шахматиста и шахматного автора Евгения Гика, в то время многие элементы одежды стали украшаться в шахматном стиле, а аксессуары выбирались «под Капабланку»: «Мужчины носили клетчатые кепи, женщины в модной одежде были похожи на шахматные доски. Все обвязывали шею шахматными шарфами, покупали шахматные майки, трусы, носки. Всё, что можно было надеть на себя, модники разбивали на чёрные и белые квадраты»[25]. В то же время, несмотря на сатирический подход и высмеивание отдельных аспектов спортивной лихорадки, комедия не переходит грани, что отмечала шахматная общественность: «Фильм получился остроумным, весёлым, задорным, проникнутым при всей юмористической окраске искренней любовью к шахматам, симпатией к любителям шахмат, глубоким уважением к их корифеям»[10].

Картина содержала много весёлых трюков, проделываемых актёрами с большой лёгкостью. Фогель, бегающий кругом шахматного столика, а за ним — котята, приключения героя на улице, его встреча с невестой, его раздумье на набережной Москва-реки — всё это было показано виртуозно в отношении техники, но с угловатой прямолинейностью в движениях, походке, беге, напоминая чем-то «Мистера Веста» и «Луч смерти».

Ростислав Юренев отмечал как характерный факт то, что многие крупные советские кинорежиссёры начинали своей творческий путь именно с работ в комедийном жанре (Эйзенштейн, Довженко, Роом, Эрмлер, Козинцев, Трауберг, Рошаль и другие). Также по его словам, после дебютов в комедии Эйзенштейн, Пудовкин, Довженко не обращались, а другие указанные «корифеи» советского кино больше к этому жанру не возвращались. Что касается «Шахматной горячки» Пудовкина то, по наблюдению Юренева, — это «простодушная шутка о повальном увлечении шахматами»[26]. Виктор Шкловский в статье, посвящённой возникновению советского кино, писал в 1963 году, что на фоне других работ Пудовкина «Шахматная горячка» в целом представляет собой «незначительную» комедию[27].

Критик Виктор Перцов в своей статье «Смех сквозь смех» назвал комедию в ряду тех фильмов, которые вызывают «смех в чистом виде»: «Она принципиально поверхностна, социально и психологически абстрактна, не стремится дать какое бы то ни было объяснение „горячке“, она принимает её как факт. Эта фильма даёт ничем не осложнённый „смех сквозь смех“»[28]. Николай Иезуитов — первый биограф Пудовкина — охарактеризовал «Шахматную горячку» как остроумно поставленную трагикомедию, действие в которой происходит «легко и весело». Он отмечает целый ряд сцен и шуток, разворачиваемых на фоне шахматного «психоза». По словам киноведа, непритязательный фильм ничего нового в кино не открыл и ни на что не претендовал, а был «лишь шуткой мастера в минуту отдыха». Однако это работа Пудовкина стала значительным этапом в его творческой эволюции, став своеобразным последним «прости» школе Кулешова: «Систему, над которой Пудовкин работал серьёзно в „Мистере Весте“ и „Луче смерти“, он приспособил к комедии: так было легче от неё освободиться»[18]. Авторы издания «История советского кино. 1917—1967» также подчёркивали преемственность комедии Пудовкина с работами Кулешова «Мистер Вест», «Луч смерти», а принцип монтажа хроникальных и игровых кадров, использовавшийся в «Горячке» был последним уже ранее применён в фильме «На красном фронте» (1920). Они также отмечали непритязательность картины, её быстрый ритм, динамику, а также условность актёрских работ[29]. Писатель Михаил Арлазоров назвал комедию весёлым, жизнерадостным кинофельетоном[14], а Александр Караганов киношуткой и «смешной безделушкой», построенный как «блистательный каскад трюков и эксцентрических происшествий». Он также подчёркивал заметное влияние принципов и стиля мастерской Кулешова[30]. О незамысловатом характере этой «киношутки» неоднократно указывалось в литературе. И даже высказывалось мнение, что фильм представляет интерес чуть ли только не за то, что он привёл к многолетнему браку между Пудовкиным и актрисой Земцовой, исполнившей роль невесты главного героя[15]. Галина Рябова отмечала отсутствие в фильме идеологии и классового подхода, «ставшего впоследствии характерной чертой советского искусства», что нашло отражение в том, что характерными «приметами времени» выступают лишь фигуры представителей милиции[31].

Московский турнир нашёл отражение и в литературе, где также трактовался иронически, а игра представлена как болезнь, что во многом было вызвано повальным увлечение вызванном турниром. В повести «Гибель шахмат» Александра Абрамова и фельетоне «Шахматная малярия» Валентина Катаева, уже в самих названиях отразились эти «болезненные» черты[32]. «В атмосфере прагматичного, далёкого от романтики НЭПа подобное бегство от действительности диагностируется как болезнь», — заметили по этому поводу российские исследователи Александр Куляпин и Ольга Скубач. В этом отношении они обращают внимание на сцену в аптеке из фильма, где «шахматы символически уравниваются ещё и с отравой»[33].

Российский филолог Илья Франк усматривает в нескольких сценах фильма подтверждение его концепции о двойнике-антиподе главного героя: встреча с ним часто носит судьбоносный характер, а сами шахматы приобретают инфернальный характер, имеющей связи с образом Смерти. В частности, такое толкование возможно увидеть в фильме-притче Ингмара Бергмана «Седьмая печать» восходящей как считается к фреске Альбертуса Пиктора «Смерть, играющая в шахматы». Там имеется эпизод, в котором рыцарь предлагает Смерти сыграть с ним партию в шахматы[34]. Эта связь прослеживается, когда в герой в исполнении Фогеля спешит в загс на свою свадьбу, спотыкается на стройке, падает и в довершение ко всему на него просыпается сверху известь[35]. Однако это не просто бытовой эпизод, поставленный ради комедийной эксцентрики. Так, близкая по символике сцена присутствует в картине Акиры Куросавы «Идиот», являющегося экранизацией последнего романа Ф. М. Достоевского. В работе японского кинорежиссёра — Киндзи Камэду (князь Мышкин) — проезжающая машина обсыпает снегом, а позже Дэнкити Акама (Парфён Рогожин) предупреждает его о том, чтобы он не споткнулся. Таким образом, по наблюдению Франка, в советском и японском фильме нашли отражение близкие по метафоричности сцены: «Как падение, так и обрызгивание (окрашивание, перепачкивание, заваливание) чем-либо белым или чёрным (известью, грязью, сажей и т. п.) нередко случается с героем при встрече с двойником- антиподом (и белый, и чёрный цвет означают при этом то, что герой, уходя в царство смерти, становится невидимым)»[36]. Другой значимой сценой в этом отношении в фильме Пудовкина является появление героя в шахматном магазине, имеющее место после его падения. Там он оказался по причине того, что какая-то «невидимая сила», против его воли затянула туда и предстал перед продавцом, которому придан образ черта. Нехотя он начинает играть, причём у его противника фигуры разумеется чёрные. Двойнические мотивы подчёркивает и то, что атрибутом главного героя являются очки: «парный предмет, в „готических“ сюжетах нередко предвещающий появление двойника»[37]. Этот потусторонний сюжет сменяется христианским: невеста, отчаявшаяся дождаться своего жениха, который задержался в магазине, покидает комнату и натыкается на няньку, сидящую и наблюдающую за игрой в шахматы на полу двух маленьких детей. По мнению Франка, этот кадр заставляет вспомнить картины с изображением Мадонны с младенцем Иисусом и Иоанном Крестителем, повторяя схему героя с его двойником-антиподом. Кроме того, поза няни напоминает древние статуэтки и фигурки Богини-матери[38].

«Защита Лужина» и «Шахматная горячка»Править

Киновед Анна Изакар придерживалась мнения, что в фильме действительно снялся Набоков. Кроме того, впечатления от этого опыта послужили основой русскоязычного романа писателя на шахматную тематику — «Защита Лужина», заглавный герой которой страстно увлечён шахматами (1929)[20]. Ольга Сконечная, в качестве одного из российских авторов примечаний к пятитомному изданию произведений русского периода Набокова, приводит мнение американского слависта Дональда Бартона Джонсона о том, что в «Защите Лужина» в одном из эпизодов имеется отсылка к одному из основных сюжетных решений фильма Пудовкина «Шахматная горячка». Имеется в ввиду эпизод, когда Лужин с любовью извлекает из своего кармана маленькую складную шахматную доску, что характерно и для советской кинокомедии, где многие персонажи из самых различных мест достают всевозможные шахматы. Кроме того, по наблюдению комментаторов, присутствуют и другие аллюзии, восходящие к работе Пудовкина: «…стремление главного героя избавиться от шахмат, доказать жене, что он свободен от их власти, и др.»[39] Российские филологи Матвеева Ю. В., Шамакова Ю. М. проанализировали роман и фильм и нашли значительное количество других перекличек, аллюзий между ними. В своём исследовании орни пришли к следующему выводу:

Подводя итог, рискнём присоединиться к той, уже не раз высказанной аксиоме, что Набоков, как и многие великие творцы, «добывал» сюжеты или сюжетообразующие идеи для своих не автобиографических (то есть собственно беллетристических, «выдуманных») произведений в каких-то других источниках. Ими иногда оказывались произведения массовой культуры, книги из области детского и подросткового чтения, тексты, далёкие от элитарного статуса. У Набокова эти первообразы изменяются до неузнаваемости, дают начало сложной поэтике и сложным художественным идеям[40].

ПримечанияПравить

  1. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 67.
  2. 1 2 Матвеева, Шамакова, 2012, с. 68.
  3. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 69.
  4. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 66—69.
  5. 1 2 3 4 5 6 Рязанова, 1961, с. 117.
  6. Яковлева, 2015, с. 20.
  7. Пудовкин, 1975, с. 33—40.
  8. Иезуитов, 1937, с. 40.
  9. Раскин, 1925, с. 8.
  10. 1 2 3 Линдер, Линдер, 1988, с. 83.
  11. Юренев, 1964, с. 86.
  12. Караганов, 1983, с. 22.
  13. Запасник и Петрович, 1989, с. 133.
  14. 1 2 3 Арлазоров, 1973, с. 128.
  15. 1 2 3 Громов, 1980, с. 24—25.
  16. Арлазоров, 1973, с. 128—129.
  17. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 66—67.
  18. 1 2 3 4 Иезуитов, 1937, с. 41.
  19. Богатырчук, 1992, с. 36.
  20. 1 2 3 Изакар, Анна. Набоков, шахматы, кино. Журнал «Сеанс» (22 апреля 2020). Дата обращения: 9 октября 2020. Архивировано 9 октября 2020 года.
  21. Kinbote, 1999.
  22. В. В. Набоков и шахматы — Журнальный зал. magazines.gorky.media. Дата обращения: 7 мая 2021. Архивировано 7 мая 2021 года.
  23. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 66.
  24. Шахматная горячка. Госфильмофонд России. Дата обращения: 6 сентября 2021. Архивировано 6 сентября 2021 года.
  25. Гик, 2014, с. 52.
  26. Юренев, 1964, с. 65—67.
  27. Шкловский, 1965, с. 28.
  28. Перцов, 1926, с. 3.
  29. Коллектив авторов, 1969, с. 286—287.
  30. Караганов, 1983, с. 20—21.
  31. Рябова, 2012, с. 54—55.
  32. Дорвинг, 2017, с. 61.
  33. Куляпин, Скубач, 2013, с. 194—195.
  34. Франк, 2020, с. 213.
  35. Франк, 2020, с. 214.
  36. Франк, 2020, с. 217.
  37. Франк, 2020, с. 212.
  38. Франк, 2020, с. 222.
  39. Маликова, Полищук, Сконечная, Левинг, Тименчик, 2009, Примечания, с. 716.
  40. Матвеева, Шамакова, 2012, с. 70.

ЛитератураПравить

  • Арлазоров М. С.  Протазанов. — М.: Искусство, 1973. — 280 с. — (Жизнь в искусстве).
  • Богатырчук, Фёдор. Мой жизненный путь // Шахматный вестник. — 1992. — № 3—4. — С. 34—36.
  • Гик Е. Я. Все чемпионы мира по шахматам. Лучшие партии. — М.: Эксмо, 2014. — 352 с. — ISBN 978-5-699-70607-5.
  • Громов Е. С. Кинооператор Анатолий Головня: фильмы, свидетельства, размышления. — М.: Искусство, 1980. — 174 с.
  • Дорвинг, Дарья. Горячка шахматного автомата: шахматы в советской литературе 1920-х годов // STUDIA SLAVICA XV. — 2017. — С. 57—66. — ISSN 1406-8990.
  • Иезуитов Н. М. Пудовкин. Пути творчества. — Москва; Ленинград: Искусство, 1937. — 224 с.
  • Караганов А. В. Всеволод Пудовкин. — М.: Искусство, 1983. — 272 с. — (Жизнь в искусстве).
  • Куляпин А. И., Скубач О. А. Мифология советской повседневности в литературе и культуре сталинской эпохи. — М.: Языки славянской культуры, 2013. — 240 с. — (Коммуникативные стратегии культуры). — ISBN 978-5-9551-0601-4.
  • Коллектив авторов. История советского кино. 1917—1967. В четырёх томах. — М.: Искусство, 1969. — Т. 1. 1917—1931. — 755 с.
  • М. Маликова, В. Полищук, О. Сконечная, Ю. Левинг, Р. Тименчик. Примечания // Набоков В. В. / Русский период. Собрание сочинений в 5 томах / Сост. Н. Артеменко-Толстой. Предисл. А. Долинина. — СПб.: Симпозиум, 2009. — С. 689—780. — 784 с. — ISBN 978-5-89091-389-0.
  • Линдер, Владимир; Линдер, Исаак. Капабланка в России. — М.: Советская Россия, 1988. — 272 с.
  • Матвеева Ю. В., Шамакова Е. М. Несколько наблюдений на реминисцентной природой творчества Владимира Набокова // Уральский филологический вестник Русская литература ХХ-ХХI веков: направления и течения. — 2012. — № 1. — С. 57—70.
  • Перцов В. Смех сквозь смех // Кино. — 1926. — 12 января (№ 2 (122)). — С. 3.
  • Пудовкин В. Как я стал режиссёром // Собрание сочинений в трёх томах. — М.: Искусство, 1975. — Т. 2. — С. 33—40. — 479 с.
  • Рябова Г. Н. Советская кинокомедия 1920-х гг. как феномен смеховой культуры // Известия Пензенского государственного педагогического университета им. В. Г. Белинского. — 2012. — № 27. — С. 54—57.
  • Франк, Илья. Прыжок через быка. — М.: Издательский дом ВКН, 2020. — 560 с. — ISBN 978-5-7873-1594-3.
  • Юренев Р. Н. Советская кинокомедия. — М.: Наука, 1964. — 560 с.
  • Юренев, Р. Н. Смешное на экране. — М.: Искусство, 1964. — 208 с.
  • Яковлева Н. Великий экспериментатор // Лавры кино. — 2015. — № 20. — С. 18—23.
  • Международный шахматный турнир в Москве, 1925 года и его участники / Под ред. Г. Л. Раскина. — М.: Издательство ПРЕССБЮРО МШТ, 1925. — 68 с.
  • Пудовкин в воспоминаниях современников. Сост. Т. Е. Запасник и А. Я. Петрович. — М.: Искусство, 1989. — 494 с.
  • 305. Шахматная горячка // Советские художественные фильмы. Аннотированный каталог / Ред. В. Рязанова. — М.: Искусство, 1961. — Т. 1. Немые фильмы (1918—1935). — С. 117. — 529 с.
  • Шкловский В. Б. Рождение советского кино // За 40 лет: статьи о кино. — М.: Искусство, 1965. — С. 25—30. — 456 с.
  • Kinbote, Charles. Silvery Light: The Real Life of Vladimir Nabokov (англ.). — Penn State University, 1999.

СсылкиПравить