Открыть главное меню

Ро́мул и Рем (лат. Romulus et Remus; рождение обоих античные авторы датируют 771 годом до н. э., смерть для Рема апрелем 754/753, для Ромула 7 июля 716 года до н. э.) — легендарные братья-близнецы, основатели Рима. По преданию, принадлежали к роду царей Альба-Лонги и были детьми весталки Реи Сильвии и бога Марса. Родившись в результате тайной и противозаконной связи, они были брошены на берегу реки, где их выкормила волчица. Повзрослев, Ромул и Рем вернули власть над родным городом своему деду, царю Нумитору, а сами решили основать новую общину. Не договорившись о месте для города и о разделе власти, братья рассорились; в результате Ромул убил Рема. После этого Ромул основал город, названный в его честь Римом, и стал первым его царём (в 754/753 году до н. э.) При нём был учреждён сенат, граждане были поделены на патрициев и плебеев, на патронов и клиентов, были сформированы первые легионы. Чтобы расширить общину, Ромул раздавал гражданство бродягам, преступникам и беглым рабам, организовал похищение сабинянок. Несколько лет его соправителем был сабинянин Тит Таций. Ромул одержал ряд военных побед и подчинил Риму соседние общины. После долгого правления он вознёсся на небо или был убит сенаторами.

Ромул
лат. Romulus
Ромул
Капитолийская волчица, кормящая Ромула и Рема
Флаг1-й царь Рима
21 апреля 754/753 года до н. э. — 7 июля 716 года до н. э.
Предшественник должность учреждена
Преемник Нума Помпилий
Отец Марс
Мать Рея Сильвия
Commons-logo.svg Ромул и Рем на Викискладе
Рем
лат. Remus
Место смерти между Палатинским и Капитолийским холмами
Отец Марс
Мать Рея Сильвия
Commons-logo.svg Рем на Викискладе

В историческую эпоху Ромул почитался римлянами как основатель их города. С его именем связывали возникновение ключевых военно-политических и культурных институтов. В современной науке считается, что Ромул и Рем — мифические персонажи-эпонимы, легенда о которых возникла под влиянием греческой культуры.

Содержание

БиографияПравить

Происхождение и ранние годыПравить

 
Фаустул (справа) находит Ромула и Рема, вскормленных волчицей, и дятла. Их мать Рея Сильвия и речной бог Тиберин находятся рядом.
Рубенс «Ромул, Рем и волчица», 1616 год, Рим, Капитолийский музей.

Античная традиция называет Ромула и Рема потомками Энея. Этот герой греческой мифологии (сын Анхиза и богини Венеры) принадлежал к роду троянских царей и после взятия Трои ахейцами бежал на запад, в Италию, где основал город Лавиний[1][2]. Его сын Асканий стал основателем и первым царём города Альба-Лонга. Существовали разные версии генеалогии близнецов: источники Плутарха называют Ромула и Рема сыновьями Энея[3] от Дексифеи, дочери Форбанта, внуками Энея через его дочь от Лавинии Эмилию или даже сыновьями Латина, сына Телемаха (сына Одиссея), от троянки Ромы[4][5]. Сам Плутарх считал наиболее правдоподобной версию, согласно которой Ромул и Рем были отдалёнными потомками Энея через царей Альба-Лонги[6]. Тит Ливий перечисляет предков в четырнадцати поколениях, отделявших Ромула и Рема от Аскания[7].

Дед близнецов, царь Альба-Лонги Нумитор, был свергнут собственным братом Амулием. Последний сослал низложенного царя, убил его сына, а дочь по имени Илия или Рея Сильвия сделал весталкой и обрёк таким образом на безбрачие. Тем не менее вскоре девушка забеременела. По самой древней версии, она зачала от бога Марса, по более поздним альтернативным версиям — от какого-то смертного (Ливий пишет о насилии[8]) либо от демона. Амулий хотел казнить племянницу, но прислушался к мольбам своей дочери и ограничился тем, что отправил беременную весталку в тюрьму. Когда она родила двух мальчиков-близнецов, царь приказал бросить младенцев в Тибр. Было время половодья, так что раб, которому это было поручено, оставил корзину с детьми на мелководье; она поплыла было по течению, но зацепилась за ветви смоковницы, посвящённой Румине — богине вскармливания новорождённых. Пришедшая на водопой волчица накормила мальчиков своим молоком, а дятел (птица, посвящённая Марсу) принесла им немного еды в клюве. Свидетелями этого чуда стали царские пастухи, жившие на холме Палатин. Один из них, Фаустул, унёс детей к себе домой[9][10][11][5][12][13].

Фаустул и его жена, Акка Ларенция, решили воспитывать найдёнышей вместе со своими сыновьями. Последних было двенадцать, и в исторические времена в память о них была создана жреческая коллегия арвальских братьев, неизменно включавшая двенадцать членов. Близнецы получили имена Ромул и Рем. Известно, что они научились грамоте в городе Габии, а позже росли на Палатине вместе с тамошней молодёжью. Братья выделялись красотой, физической силой, стремлением руководить другими. Они возглавляли сверстников в их борьбе с разбойниками, совершавшими набеги на холмы над Тибром; в ряде случаев они сами действовали как разбойники или принимались за таковых. В одной из стычек Рем попал в плен к пастухам Нумитора. Амулий отправил его к брату на казнь, но Нумитор догадался, что перед ним не простой пастух. Расспросив Рема об обстоятельствах, связанных с его рождением, бывший царь узнал в нём собственного внука. Рем получил от деда воинский отряд, а Ромул тем временем, собрав пастухов, разбойников и беглых рабов, привёл к Альба-Лонге целое войско. Действуя совместно, братья взяли город штурмом. Амулий погиб в схватке от руки Ромула, и Нумитор вернулся на царство[14][15][16][13].

Братоубийство и основание РимаПравить

Вернув власть деду, Ромул и Рем решили основать новую общину. Среди их сторонников было много беглых рабов и преступников, которых жители Альба-Лонги не хотели принимать в свою среду, а распускать войско близнецы не хотели: в этом случае они потеряли бы только что обретённое могущество. Поэтому Ромул и Рем решили построить новый город в тех местах, где когда-то их выкормила волчица. Но они не смогли прийти к единому решению о том, где именно начинать строительство (Ромул был за холм Палатин, Рем за холм Авентин), как будет называться город (Рома или Ремория соответственно) и кто из них будет там править. По совету Нумитора близнецы прибегли к птицегаданию (ауспиции). Рем первым увидел счастливое предзнаменование — шесть парящих коршунов; знамение для Ромула запоздало, но выглядело более внушительным — это были двенадцать коршунов[5]. Каждый из братьев был уверен, что боги высказались в его поддержку, и в результате разногласия переросли в открытый конфликт[17][18][19].

Ромул начал копать ров, чтобы обозначить границы своего города. Рем постоянно издевался над братом и мешал ему работать. Однажды он перепрыгнул через ров, по-видимому, совершив таким образом святотатство, и тут же был убит. Его ударил мечом или сам Ромул, или друг Ромула по имени Целер; в той же стычке погибли Фаустул и его брат Плистин. Ромул, осознав случившееся, пришёл в отчаяние и хотел было отказаться от планов строительства города, но Акка Ларенция убедила его продолжить работу. Сразу после погребения Рема (оно состоялось на Авентине) на Палатине был основан новый город, получивший название Roma (Рим). Это событие античные авторы датируют одиннадцатым днём до майских календ, то есть 21 апреля[20][21][22][13]. Согласно «эре Варрона», это был 754 или 753 год до н. э.[12]

Рим был основан в соответствии с этрусскими обычаями. Сначала была вырыта круглая яма, куда сложили «пер­ви­ны все­го, что люди при­зна­ли полез­ным для себя в соот­вет­ст­вии с зако­на­ми, и все­го, что сде­ла­ла необ­хо­ди­мым для них при­ро­да»[23], и куда каждый гражданин будущего города бросил горсть земли. Эта яма стала центром большого круга, по границам которого основатели пропахали борозду, обозначив таким образом священную границу Рима («померий»). Внутри этой границы оказался не только Палатин, но и соседний двуглавый холм — Капитолий. Народное собрание провозгласило Ромула царём. Ромул окружил себя двенадцать ликторами, издал первые законы; чтобы заселить обширную территорию внутри померия, он объявил рощу между холмами «убежищем» и начал предоставлять гражданские права стекавшимся в его город преступникам, беглым рабам и прочим искателям счастья[24][25][13].

Граждан Рима царь поделил на патрициев и плебеев. К первой группе он отнёс сто «лучших граждан», которые заседали в царском совете, получившем название сенат. Сам Ромул стал первым в истории Рима магистратом и создал таким образом три основообразующих элемента Римской республики: сенат, магистратуры и народное собрание[26]. Ему приписывают также создание системы патроната[27] и формирование первых легионов, включавших по три тысячи пехотинцев и триста всадников; таким образом, всадническое сословие появилось тоже при нём[28].

Похищение сабинянокПравить

Молодое римское государство сразу столкнулось с серьёзной проблемой. Число граждан быстро росло, но это были почти исключительно бессемейные мужчины, а окрестные общины не хотели отдавать римлянам своих девушек. Поэтому Ромул решил организовать масштабное похищение. Он пригласил жителей соседних сабинских городов с их женами и дочерьми на праздник, посвящённый богу Консу. В самый разгар торжеств царь дал условный сигнал, услышав который, римляне начали хватать незамужних девушек и уносить их за городские стены[29]. Разные источники сообщают о 30, 527 или 683 похищенных сабинянках, из которых замужней оказалась только одна — Герсилия. Похитители взяли их в жёны[30][31]. Ромул обратился к сабинянам с предложением признать заключённые браки и жить в мире, но получил отказ. Царь соседнего города Ценина по имени Акрон немедленно двинулся походом на Рим; Ромул разбил ценинцев, Акрона убил в поединке, а Ценину взял штурмом. Жители этого города были переселены в Рим[32][33][34].

Одержав эту победу, Ромул взял штурмом города Фидены, Крустумерия и Антемна. Но остальные сабиняне собрали большую армию во главе с Титом Тацием и смогли занять крепость на Капитолии благодаря предательству Тарпеи — дочери коменданта. Между тибрских холмов произошла большая битва, в которой обе стороны сражались с крайним ожесточением. Сам Ромул был ранен камнем в голову. Римляне обратились было в бегство, но их остановило вмешательство самого Юпитера. Наконец, в решающий момент в самую гущу схватки бросились похищенные сабинянки, которые остановили бой и помирили отцов и братьев с мужьями. Тут же был заключён договор, согласно которому замужние женщины в Риме освобождались от домашней работы (за исключением прядения шерсти), мужчины-сабиняне селились рядом с римлянами и получали равные гражданские права, а Тит Таций становился соправителем Ромула[31]. Соответственно увеличилось число воинов в легионе (до шести тысяч шестисот) и число сенаторов (до двухсот)[35][36]. Все граждане были поделены на три трибы, получившие названия Рамны (в честь Ромула), Татии (в честь Тита) и Лукеры (в честь либо рощи, обладавшей правами «убежища», либо этрусского бога Лукумона)[37]. Каждая триба состояла из десяти курий, названных по именам похищенных сабинянок[38][39][40][41].

Совместное правление Ромула и Тация продолжалось четыре года, пока последний не был убит жителями Лаврента[42]. В последующие годы Ромул взял штурмом и заселил Камерию, разбил войско города Вейи. Один из источников Плутарха утверждает, будто в решающем сражении царь лично убил семь тысяч врагов. После смерти Нумитора Ромул подчинил Альба-Лонгу власти своего наместника; на завоёванных территориях он раздавал земли плебсу, не считаясь с интересами знати, и этим вызвал недовольство патрициев[37][43].

Смерть РомулаПравить

Правление Ромула продолжалось тридцать шесть или тридцать семь лет. Однажды, в ноны квинтилия (7 июля), когда царь проводил очередной смотр войск на поле у Козьего болота, произошло солнечное затмение и на некоторое время наступила полная темнота; после возвращения дневного света римляне увидели, что царь бесследно исчез. Сенаторы объявили, что Ромула забрали на небо боги, а в народе появился слух, будто патриции воспользовались темнотой, чтобы убить царя, а потом разодрали его тело на части и тайком унесли. Из-за этого могли начаться серьёзные внутренние распри, но вскоре один из друзей Ромула по имени Юлий Прокул объявил, что видел исчезнувшего царя на дороге из Альба-Лонги в Рим. Ромул рассказал ему, что действительно взят на небо и что сам стал богом под именем Квирин; он передал римлянам, что их город будет господствовать над миром, а потом поднялся на небо на глазах у Прокула[44]. С этого момента начал свою историю культ бога Квирина[45][37][46][47].

ПотомкиПравить

Согласно данным Зенодота Трезенского, на которого ссылается Плутарх, у Ромула и Герсилии были дочь Прима и сын Авилий. Впрочем, тот же Плутарх сообщает, что многие античные авторы не были согласны с Зенодотом;по альтернативной версии, Герсилия стала женой не царя, а Гостилия, «одного из знатнейших римлян»[48].

Формирование античной традиции о Ромуле и РемеПравить

Рождение и юность Ромула и Рема (вплоть до свержения ими Амулия в Альба-Лонге) подробнее всего описаны у двух греческих авторов — Дионисия Галикарнасского и Плутарха[49]. Последний сообщает, что «самая прав­до­по­доб­ная и под­креп­лен­ная наи­боль­шим чис­лом свиде­тельств вер­сия» этой истории принадлежит греку Диоклу Пепарефскому — первому писателю, взявшемуся за эту тему (по другим данным, первым был другой грек, Каллеб Сиракузский[50]). «Почти без изменений» рассказ Диокла воспроизвёл древнейший римский историк, старший анналист Квинт Фабий Пиктор, а потом этому рассказу следовал сам Плутарх[51], использовавший также текст Пиктора[52]. Дионисий ссылается только на Пиктора, добавляя, что у последнего заимствовали информацию Луций Цинций Алимент, Марк Порций Катон Цензор, Луций Кальпурний Пизон Фруги и другие[53]; по-видимому, Дионисий опирался на труды разных анналистов, так же, как Тит Ливий[54].

Диокл, живший не позже середины III века до н. э., мог написать о Ромуле и Реме в своём «сочинении о святилищах героев», которое Плутарх упоминает в «Греческих вопросах»[55]. Об источниках Диокла ничего не известно. Бартольд Нибур в начале XIX века предположил, что такими источниками могли стать римские народные сказания, но позже эта гипотеза была признана ошибочной. Выдвигались также версии, что Диокл опирался на Пиктора, а не наоборот; что Плутарх упомянул Диокла, но труд его не использовал[56]; что в основе рассказа Диокла сюжет трагедии Еврипида «Ион». В этой пьесе тоже фигурирует сын бога и смертной женщины, который уже взрослым узнаёт о своём происхождении.

Сообщения Дионисия, Плутарха и Ливия не противоречат друг другу, расходясь только в ряде деталей (например, у Дионисия не упоминается дятел, а значит, и у анналистов эта птица не фигурирует); таким образом, все они восходят к одному основному источнику — предположительно к Диоклу[57]. Упоминаются и две альтернативные версии. Согласно Промафиону, написавшему историю Италии, в Альба-Лонге правил жестокий царь по имени Тархетий, и однажды из его очага «восстал мужской член». Прорицатели объяснили царю что его дочь должна «сочетаться» с этим фаллосом, и от этого брака родится доблестный герой; но царевна послала вместо себя служанку. Разгневанный царь приказал убить родившихся у этой служанки близнецов, а дальше события развивались, как в классическом варианте легенды. Согласно другому источнику Плутарха, оставшемуся неизвестным, Ромул и Ром были сыновьями Энея и родились за пределами Италии[58]. Эти две версии не имели серьёзного влияния на античную литературу[59].

Писатели, разрабатывавшие классический вариант истории о Ромуле и Реме, дают новую оценку фактам — в первую очередь легендарной составляющей сюжета. Например, об отцовстве Марса Плутарх предпочитает вообще промолчать. Дионисий пишет, что дочь Нумитора была кем-то изнасилована в священной роще (возможно, Амулием или одним из своих женихов, влюблённым в неё с детства) и что большинство предпочитает верить в сказки[60]. Ливий тоже сообщает о насилии и пишет, что весталка «объявила отцом Марса — то ли веря в это сама, то ли потому, что прегрешенье, виновник которому бог, — меньшее бесчестье»[61]. Наконец, Страбон ограничивается словами «Миф утвер­жда­ет, что дети роди­лись от Ареса»[62][63].

О волчице эти авторы пишут с несколько меньшим скепсисом. Дионисий без каких-либо оговорок рассказывает, как Ромул и Рем напились волчьего молока[64], и только существенно ниже приводит альтернативную версию, основанную на двух значениях слова lupa — «волчица» и «распутная женщина» (в этом случае детей накормила своим молоком Акка Ларенция, зарабатывавшая проституцией)[65]. Плутарх тоже пишет о двух версиях, добавляя, что терминологическая путаница могла «повернуть предание в сторону чистой сказки»[66]. Ливий предваряет сообщение о волчице словом «рассказывают» и уточняет, что Акка Ларенция «отдавалась любому», почему и получила своё прозвище[67][68][69]. Именно ливиев вариант изложения легенды считался классическим уже в античности; по словам антиковеда Сергея Ковалёва, он «достаточно лаконичен, но не лишён ярких моментов»[70].

Альтернативные детали сообщают римские поэты. Гней Невий, по-видимому, первым назвал мать Ромула и Рема дочерью Энея, а Квинт Энний дал ей имя Илия. Предположительно он это имя придумал как производное от второго названия Трои — Илион. Энний первым ввёл в повествование Руминальскую смоковницу, а волчица согласно его поэме жила в пещере Марса. Илия в его изложении была брошена в Тибр вместе с детьми и стала женой бога реки Аниен[71]. Овидий подробнее, чем другие авторы, пишет о зачатии Ромула и Рема: он рассказывает, что весталка Илия пришла на берег реки за водой, решила отдохнуть и уснула; ей приснились два выросших дерева, которые Амулий хотел срубить и на защиту которых встали волк и дятел. Спустя десять месяцев Илия родила двойню, причём статуя Весты во время родов закрыла лицо руками[72][73].

Все античные авторы вне зависимости от того, как они относились к легендарным деталям, были уверены в том, что Ромул и Рем — реально существовавшие исторические деятели[68]. Известно, что Марк Теренций Варрон попросил своего друга, астролога Тарутия, рассчитать дату рождения Ромула и Рема, исходя из их судьбы. Тот «весь­ма отваж­но и уве­рен­но объ­явил, что осно­ва­тель Рима был зачат в пер­вый год вто­рой олим­пи­а­ды, в два­дцать тре­тий день еги­пет­ско­го меся­ца хеа­ка, в третьем часу, в миг пол­но­го затме­ния солн­ца, родил­ся в два­дцать пер­вый день меся­ца тои­та на утрен­ней заре, а Рим осно­вал в девя­тый день меся­ца фар­му­ти меж­ду вто­рым и третьим часом»[74]. Таким образом, зачатие было датировано декабрём 772 года до н. э., а рождение сентябрём 771 года до н. э. Основание Рима Варрон датирует третьим годом шестой олимпиады, то есть 754/753 годом до н. э. Эта дата («Варронова эра») стала общеупотребительной, но были и другие варианты. Тимей из Тавромения пишет про «38 лет до первой олимпиады» (814 год до н. э.), Катон Цензор — про «432 года после Троянской войны» (752 год до н. э.), Полибий, Диодор Сицилийский и Марк Туллий Цицерон — про второй год седьмой олимпиады (752/751 год до н. э.), Фабий Пиктор про первый год восьмой олимпиады (748 год до н. э.), Цинций Алимент — про четвёртый год двенадцатой олимпиады (729/728 год до н. э.)[75][76].

Память о Ромуле и РемеПравить

Античность: политика и литератураПравить

Ромула в Риме почитали как основателя города. Впоследствии почётные титулы «второй основатель Рима» и «третий основатель Рима» получили Марк Фурий Камилл и Гай Марий соответственно: один из них настоял на восстановлении города после галльского нашествия (многие римляне тогда предлагали переселиться в Вейи), а другой разгромил угрожавших городу германцев[77].

С именем Ромула связывали возникновение ряда основополагающих для Рима политических институтов: сената, патрициата, всадничества, системы патроната, военной системы[5]. Первый царь считался первым триумфатором. Победив царя ценинцев Акрона и разгромив его войско, Ромул прошёл по улицам Рима в нарядной одежде и с лавровым венком на голове, держа на правом плече ствол дуба, на котором были развешены доспехи врага. В последующие времена трофей такого рода — доспехи командира вражеской армии, побеждённого в поединке римским командующим (spolia opima), — считались особо почётной добычей и подносились в дар Юпитеру-Феретрию[78]. После Ромула только двое римлян захватили такую добычу: Авл Корнелий Косс, убивший в 437 году до н. э. царя города Вейи Ларса Толумния, и Марк Клавдий Марцелл, который в 222 году до н. э. победил царя инсубров Вертомара (Бритомарта). По образцу победного шествия Ромула организовывались все триумфы последующих эпох; основным отличием было то, что царь прошёл по Риму пешим, а более поздние триумфаторы ехали в колеснице.

В связи с историей о птицегадании перед основанием города римляне считали Ромула первым авгуром и основателем соответствующей жреческой коллегии[79]. Жезл, с помощью которого он расчерчивал небо (литуус), хранился как реликвия и считался утраченным во время галльского нашествия 390 года до н. э., но позже был найден в пепле, причём огонь его не тронул[80][5]. Некоторые античные авторы приписывают Ромулу создание коллегии весталок, хотя по самой распространённой версии традиции весталкой была уже его мать. С Ромулом связывают и возникновение жреческой коллегии арвальских братьев, состоявшей из двенадцати человек: предполагалось, что изначально это были двенадцать сыновей Фаустула и Акки Ларенции и что место одного из них, рано умершего, занял будущий основатель Рима[81][37][82].

Древнейшими святынями города считались в историческую эпоху «хижина Ромула», «гробница Ромула», Руминальская смоковница, под ветвями которой была найдена корзина с новорождёнными близнецами[37], дерево, выросшее на Палатине из брошенного Ромулом копья. Существовала также гробница Рема на Авентине. Ромулу приписывалось строительство древнейшего храма Юпитера Статора («останавливающего»); согласно легенде, храм появился на том месте, где Юпитер остановил бегущую римскую армию во время решающего сражения с сабинянами. С именем первого царя римляне связывали многие обряды, истинный смысл которых стал непонятен в историческую эпоху. Это бег обнажённых юношей вокруг Палатина в день Луперкалий (считалось, что этим путём пробежали Ромул и Рем, празднуя свержение Амулия), свадебные крики «Талассий!» (их связывали с похищением сабинянок)[83], праздник поплифугий («народного бега»), возникновение которого объясняли всенародными поисками Ромула после его исчезновения[84]. Праздник мёртвых Лемурии связывали с гибелью Рема; существовало мнение, что изначально он назывался Ремурии[85].

Персонализированного культа Ромула не существовало либо он заглох в самом начале: римляне испытывали традиционную антипатию к царской власти в частности и к сильной личной власти вообще. По этой причине и культ Квирина не имел большого значения в рамках римской религии. Вместо этого Ромул встраивался в постепенно формировавшийся миф о Риме как уникальном городе, которому предначертано властвовать над всем миром[84]. Имя первого царя активно использовалось в политической пропаганде эпохи гражданских войн. Как создатель государственной системы, в рамках которой «лучшие граждане» осуществляли в патриархальном духе опеку над обществом, Ромул мог считаться идеальным оптиматом. В один ряд с ним ставил себя Луций Корнелий Сулла, проводивший консервативные реформы; а враг Суллы Марк Эмилий Лепид у Саллюстия называет своего оппонента «горе-Ромулом» (Scae­vus Ro­mu­lus)[86][87]. Гай Юлий Цезарь (тоже потомок Энея и царей Альба-Лонги) активно использовал образ Ромула для самовозвеличивания: он поставил свою статую в храме Квирина[77], а игры в честь победы при Мунде (45 год до н. э.) организовал 21 апреля, в день Парилий, как будто именно он был основателем города[88][89].

Затянувшиеся гражданские войны заставили многих римских интеллектуалов искать в прошлом причины этого бедствия. Такая причина была найдена в братоубийстве, совершённом при основании города[90]. О попрании Ромулом братских чувств и человечности пишет Цицерон[91]; но в законченном виде идея о том, что римляне расплачиваются за грех их первого царя, выражена в одном из «Эподов» Горация[92]:

                  Куда, куда вы валите, преступники,
                       Мечи в безумье выхватив?!
                  Неужто мало и полей, и волн морских
                       Залито кровью римскою...
                  Ни львы, ни волки так нигде не злобствуют,
                       Враждуя лишь с другим зверьем!
                  Ослепли ль вы? Влечет ли вас неистовство?
                       Иль чей-то грех? Ответствуйте!
                  Молчат... И лица все бледнеют мертвенно,
                       Умы — в оцепенении...
                  Да! Римлян гонит лишь судьба жестокая
                       За тот братоубийства день,
                  Когда лилась кровь Рема неповинного,
                       Кровь правнуков заклявшая.

Квинт Гораций Флакк. Эподы, 7.[93]
Овидий сравнивает Ромула и Августа

Отцом был ты для мира дав­но.
Так вели­ча­ют тебя на зем­ле, как Юпи­те­ра в гор­нем
Небе: ты людям отец, он же — небес­ным богам.
Ромул, ему усту­пи: это он непри­ступ­ны­ми сде­лал
Сте­ны, кото­рые Рем мог и прыж­ком одо­леть.
Татия ты поко­рил, Куры малые, как и Цени­ну;
Риму при нашем вожде солн­це сия­ет везде.
Ты, уж не знаю какой, обла­дал непри­мет­ной земель­кой, —
Всем, что под небом лежит, Цезарь овла­де­ет теперь.
Ты похи­ти­тель, — а он цело­муд­рия жен охра­ни­тель;
Ты нече­стив­цев спа­сал, — иско­ре­ня­ет он зло;
Ты за наси­лье сто­ял, — соблюда­ет Цезарь зако­ны;
Ты над отчиз­ной царил, — пер­во­на­чаль­ст­ву­ет он.
Рем обви­ня­ет тебя, а он и вра­гов изви­ня­ет,
Бог ты по воле отца, богом он сде­лал отца.
Овидий. Фасты, II, 130—144 [94]

С Горацием полемизирует Вергилий. Говоря о гражданских войнах в конце первой книги своих «Георгик», он находит причину этого бедствия в «пятне Лаомедонтовой Трои», списывая таким образом вину на отдалённых предков Ромула[95]. Последний же оказывается в числе богов (наряду с Вестой и индигетами), которых поэт просит «не возбранять» приёмному сыну Цезаря Октавиану «одолеть злоключения века»[96], то есть установить мир. Октавиан не раз открыто отождествлял себя с основателем Рима — когда поставил свой дом на Палатине рядом с хижиной Ромула, когда построил заново храм Юпитера Феретрия или когда реорганизовал жреческую коллегию арвальских братьев и сам стал её членом[97]. Восстановление им Республики и гражданского мира оценивалось современниками как второе основание государства, а потому, подбирая для себя новое имя в 27 году до н. э., Октавиан рассматривал вариант Ромул[98]. Это имя было отвергнуто из-за нежелательных ассоциаций с царской властью[99] и братоубийством[100]. Впрочем, выбранный Октавианом вариант Август тоже вызывал воспоминание о Ромуле, основавшем Рим по предначертанию богов (augusto augurio)[101][102]. Позже Овидий счёл необходимым доказать, что Август превзошёл Ромула как завоеватель, политик и защитник законов[94].

Античность: изобразительное искусствоПравить

Похищение сабинянок было изображено на рельефе в Эмилиевой базилики, отстроенной заново в I веке до н. э., а также на монетах, отчеканенных Титурием Сабином (I век до н. э.), на римском саркофаге, датируемом третьей четвертью II века н. э.[103]

Средние века и Новое времяПравить

В эпоху Средневековья распространённость античных литературных произведений радикально уменьшилась, и соответственно понизился уровень знаний об истории и мифологии Рима[104]. Для христианских писателей эта тема оставалась востребованной, но её разрабатывали, преследуя специфические цели. Характерным примером является «История против язычников» Павла Орозия (V век). Орозий стремился показать, что дохристианская история представляет собой вереницу войн и бедствий ещё более жестоких, чем Великое переселение народов; точкой отсчёта для него стало совершённое при основании Рима братоубийство, позволявшее осудить всю историю античности[105]. По словам Орозия, Ромул «освятил царство кровью деда, стены — кровью брата, храм — кровью тестя»[106]. Суровости оценок способствовал тот факт, что Орозий вслед за Ливием спутал Нумитора с Амулием: он был уверен, что Ромул и Рем убили не узурпатора, а родного деда[107].

О братоубийстве пишет и Блаженный Августин. Для него это злодейство, отразившееся на будущем всего Рима и доказывающее, что языческие боги не являются истинными богами[108]. В другой главе своего трактата «О Граде Божьем» Августин называет великой несправедливостью похищение сабинянок[109], с сарказмом комментируя высказывание Саллюстия о римских нравах («Право и справедливость зиждились на велении природы в такой же мере, в какой и на законах»[110])[111].

Сюжеты, связанные с биографиями Ромула и Рема, иногда использовались средневековыми художниками — в частности, при иллюстрировании Библии и исторических хроник. Особенно важную роль играли французские иллюстраторы. Около 1370 года был создан манускрипт с текстом «Истории Рима от основания города» Тита Ливия в переводе на французский Петра Берхория, около 1250 года — Библия короля Франции Людовика IX Святого; в иллюстрациях к ним художники-монахи изобразили основание Рима, убийство Рема Ромулом, похищение сабинянок, войну между Римом и сабинянами[112].

В эпоху Возрождения интерес к Ромулу и Рему повысился. Франческо Петрарка включил биографию первого царя Рима в свой труд «О знаменитых мужах», а Джованни Боккаччо в книге «О знаменитых женщинах» написал о похищении сабинянок, причём выступил в защиту прав женщин[113].

XX—XXI векаПравить

Мнения учёныхПравить

ИсторияПравить

Сообщения античных авторов об основании Рима долгое время воспринимались некритично: даже в начале Нового времени Ромул считался реальным историческим деятелем. Первые сомнения в надёжности античной традиции появились в XVII веке. В частности, голландский учёный Яков Перизоний обратил внимание на ряд несообразностей у авторов, писавших о царском периоде; он же первым предположил, что эти авторы основывались не на письменных источниках, а на народных латинских сказаниях. Француз Луи де Бофор в 1738 году опубликовал «Рассуждение о недостоверности пяти первых веков римской истории», в котором поддержал «песенную теорию» и постарался доказать, что достоверное изложение истории Рима до III века до н. э. в принципе невозможно[114]. По его мнению, римские писатели опирались на устные сказания, греческие легенды об основании городов, недостоверные семейные предания, этиологические мифы, а потому их произведения не могут считаться надёжными источниками. Первые книги Ливия Бофор считал противоречащими логике и называл «патриотическими баснями»[115].

Работа Бофора осталась незамеченной в отличие от «Римской истории» Бартольда Нибура (1811 год). Нибур считал античную традицию, рассказывающую о ранней римской истории, нагромождением фальсификаций и ошибок, и старался вычленить подлинное историческое ядро. Он был уверен, что Ромул и Рем никогда в действительности не существовали; рассказы о них — легенда, дожившая до I века до н. э. благодаря народным сказаниям, а историческая эпоха начинается с правления Сервия Туллия (шестого царя согласно традиции). Ещё радикальнее был Артур Швеглер (вторая половина XIX века), отрицавший существование всех семи царей Рима[116].

Теодор Моммзен, во многом несогласный с Нибуром, в своей «Истории Рима» не стал останавливаться на проблеме достоверности источников. Он не рассматривает в деталях деятельность Ромула[117], ограничиваясь констатацией: «ска­за­ние об осно­ва­нии Рима аль­бан­ски­ми выхо­д­ца­ми под пред­во­ди­тель­ст­вом аль­бан­ских кня­же­ских сыно­вей Рому­ла и Рема есть не что иное, как наив­ная попыт­ка со сто­ро­ны древ­ней ква­зи­и­сто­рии объ­яс­нить стран­ное воз­ник­но­ве­ние горо­да в столь неудоб­ном месте и вме­сте с тем свя­зать про­ис­хож­де­ние Рима с общей мет­ро­по­ли­ей Лаци­у­ма. Исто­рия долж­на преж­де все­го отбро­сить такие бас­ни, выда­ва­е­мые за насто­я­щую исто­рию, а в дей­ст­ви­тель­но­сти при­над­ле­жа­щие к раз­ряду не очень ост­ро­ум­ных выду­мок»[118]. Российский антиковед Иван Нетушил (начало XX века) считал, что первым царём Рима был Тулл Гостилий, а Ромул появился в источниках в результате «удвоения» образа Тулла и переноса части сюжетного материала в более глубокую древность[119]; американец Джесси Катер полагал, что легенда об основании Рима содержит информацию, относящуюся только ко времени её формирования (IV—III века до н. э.)[120]; итальянец Этторе Паис полностью отрицал достоверность сообщений источников о временах до III века до н. э.[114]

Звучали голоса и противников гиперкритицизма. Так, англичанин Джордж Леви, отрицая существование «латинских исторических песен», писал, что раннюю римскую историю незачем перекладывать на научный язык: это произведение искусства[117]. Итальянец Гаэтано Де Санктис настаивал на частичной достоверности традиции (в частности, «Истории Рима от основания города» Тита Ливия). По его мнению, в эпоху поздней Республики должны были существовать древние документы, сохранившие информацию о царском периоде и ставшие, наряду с трудами анналистов, важным источником для Ливия, Дионисия и Плутарха. Де Санктис стал основателем умеренно-критического направления, которое господствовало в историографии с начала XX века[121]. После Второй мировой войны в науке росло доверие к традиции, и советский антиковед Сергей Ковалёв даже назвал это серьёзной проблемой[114]. Звучали мнения, что в рассказе об убийстве Амулия нужно видеть сообщение о победе Рима над Альба-Лонгой в борьбе за гегемонию над Лацием и что в VIII веке до н. э. действительно происходил синойкизм латинских и сабинских общин. В то же время археологические исследования показали, что заселение семи холмов над Тибром начиналось не с Палатина[122].

Современные историки отрицают возможность одномоментного основания Рима в середине VIII века до н. э. Вместо этого, по их мнению, было медленное зарождение города, начавшееся в X—IX веках до н. э. и давшее определённый результат ко временам этрусского владычества — к VI веку до н. э.[123] Ромул, тем не менее, сохраняет значимость как «культурный герой». Его происхождение от Энея обеспечивает изначальную связь Рима с греческим миром, а принадлежность к царскому дому Альба-Лонги и легенда о похищении сабинянок — связь с древней Италией. С именем Ромула связан ряд этиологических мифов, объясняющих происхождение главных культурных символов Римского государства[124].

МифологияПравить

Ромул как мифический персонаж рассматривается в науке по крайней мере с конца XIX века. Артур Швеглер видел в образе Ромула сплав двух «слоёв предания». С одной стороны это безличный основатель-эпоним, имя которого образовано от названия города, якобы им основанного; он ведёт строительство, закладывает основы государства, одерживает первые победы и празднует первый триумф. С другой стороны, это герой мифов о боге-отце, волчице-кормилице, разодрании у козьего болота и вознесении на небо. Два этих «слоя» имеют разное происхождение и возникли в разное время — второй раньше первого. По мнению Швеглера, образ Ромула в мифологии был связан с культом Фавна-Луперка[125].

Исследователи констатируют существование других эпонимов Рима. Это персонажи греческой мифологии Рома (троянка, спутница Энея) и Ром — сын Одиссея и Кирки, либо сын Итала и Левкарии, либо сын Эматиона, либо сын Аскания[126]. Выдвигалась гипотеза о том, что Ром стал прототипом Рема — изначально единственного основателя Рима, к которому позже добавился брат-близнец с более подходящим для эпонима именем. По мнению Теодора Моммзена, первым из близнецов в римской мифологии появился Ромул, а его брата придумали в IV веке до н. э., чтобы создать в ранней римской истории прообраз консульской власти с двумя её носителями[127].

В других культурах (в частности, в древнегреческой) существуют сюжеты, у которых есть много общего с историей о Ромуле и Реме. Античные авторы упоминают ряд персонажей, которые были выкормлены животными: Телефа выкормила олениха, Гиппофоонта кобыла, Эгисфа коза, Антилоха какое-то неизвестное животное, Аталанту и Париса медведица, Милета волчица, Эола и Беота корова. Особенно много общего с историей про царевну Тиро из Элиды, которая родила от бога Посейдона двух близнецов, Пелия и Нелея, и была вынуждена бросить их на берегу реки. Позже Тиро подвергалась притеснениям со стороны старших членов семьи, но выросшие сыновья её спасли. Учитывая наличие всех этих параллелей, а также тот факт, что Ромул и Рем впервые упоминаются в греческой литературе, многие исследователи предполагают, что легенда в целом имеет греческое происхождение[128][50][129].

С другой стороны, в легенде о Ромуле и Реме различимы общеиталийские мотивы (она схожа с легендами об основателе города Куры и о Цекуле, основателе Пренесте[130], в не фигурирует волк — тотемное животное для италиков, покровитель тех, кто ищет новое место для поселения[131]), общие для многих культур проявления «близнечных мифов»[37]. Ромул и Рем — враждующие братья (подобно греческим Акрисию и Прету или библейским Каину и Авелю), они тесно связаны с зооморфными мотивами, которые представляют собой древнейший пласт мифа. У многих народов существовал обычай убивать новорождённых близнецов, поскольку близнечные рождения считались противоестественными и внушали «великий страх»; детей уносили в лес или на берег реки, оставляя там на съедение диким животным. Позже произошло переосмысление: близнецов и их матерей начали считать сакральными существами и связывать с культом плодородия. По этой причине изображения Ромула и Рема римляне ставили под смоковницами[132].

ПримечанияПравить

  1. Циркин, 2000, с. 198.
  2. Ungern-Sternberg, 2000, s. 37—38.
  3. Циркин, 2000, с. 204.
  4. Carter, 1915, s. 174—175.
  5. 1 2 3 4 5 Штаерман, 1988а, с. 387.
  6. Плутарх, 1994, Ромул, 2—3.
  7. Тит Ливий, 1989, I, 3, 6—11.
  8. Тит Ливий, 1989, I, 4, 2.
  9. Carter, 1915, s. 174—176.
  10. Rosenberg, 1914, s. 1089.
  11. Циркин, 2000, с. 205—207.
  12. 1 2 Ковалёв, 2002, с. 74.
  13. 1 2 3 4 Ungern-Sternberg, 2000, s. 38.
  14. Carter, 1915, s. 178—179.
  15. Rosenberg, 1914, s. 1089—1090.
  16. Циркин, 2000, с. 207—211.
  17. Carter, 1915, s. 179—181.
  18. Rosenberg, 1914, s. 1091—1092.
  19. Циркин, 2000, с. 211—213.
  20. Carter, 1915, s. 181—183.
  21. Rosenberg, 1914, s. 1092.
  22. Циркин, 2000, с. 213.
  23. Плутарх, 1994, Ромул, 11.
  24. Циркин, 2000, с. 214—215.
  25. Rosenberg, 1914, s. 1093.
  26. Ungern-Sternberg, 2000, s. 42.
  27. Немировский, 1962, с. 146.
  28. Циркин, 2000, с. 222—223.
  29. Rosenberg, 1914, s. 1094.
  30. Штаерман, 1988а, с. 387—388.
  31. 1 2 Dolle, 2013, s. 819.
  32. Циркин, 2000, с. 215—217.
  33. Carter, 1915, s. 185—187.
  34. Ungern-Sternberg, 2000, s. 38—39.
  35. Циркин, 2000, с. 217—220.
  36. Ungern-Sternberg, 2000, s. 39.
  37. 1 2 3 4 5 6 Штаерман, 1988а, с. 388.
  38. Цицерон, О государстве, II, 14.
  39. Циркин, 2000, с. 222.
  40. Rosenberg, 1914, s. 1094—1096.
  41. Carter, 1915, s. 188—190.
  42. Циркин, 2000, с. 221.
  43. Ungern-Sternberg, 2000, s. 39—40.
  44. Тит Ливий, 1989, I, 16, 7.
  45. Циркин, 2000, с. 223—224.
  46. Carter, 1915, s. 198—201.
  47. Ungern-Sternberg, 2000, s. 40.
  48. Плутарх, 1994, Ромул, 14.
  49. Нетушил, 1902, с. 16.
  50. 1 2 Гигин, 2000, Мифы, 252, прим..
  51. Плутарх, 1994, Ромул, 3.
  52. Нетушил, 1902, с. 19.
  53. Дионисий Галикарнасский, I, 79, 4.
  54. Нетушил, 1902, с. 37.
  55. Плутарх, 1990, Греческие вопросы, 40.
  56. Нетушил, 1902, с. 18; 20—21.
  57. Нетушил, 1902, с. 36.
  58. Плутарх, 1994, Ромул, 1—2.
  59. Нетушил, 1902, с. 52.
  60. Дионисий Галикарнасский, I, 77, 1.
  61. Тит Ливий, 1994, I, 4, 2.
  62. Страбон, 1994, IV, 3, 2.
  63. Нетушил, 1902, с. 36—41.
  64. Дионисий Галикарнасский, I, 79.
  65. Дионисий Галикарнасский, I, 84.
  66. Плутарх, 1994, Ромул, 4.
  67. Тит Ливий, 1994, I, 4, 6—7.
  68. 1 2 Нетушил, 1902, с. 41.
  69. Ungern-Sternberg, 2000, s. 41.
  70. Ковалёв, 2002, с. 75.
  71. Нетушил, 1902, с. 48—50.
  72. Овидий, Фасты, III, 11—70.
  73. Нетушил, 1902, с. 45—46.
  74. Плутарх, 1994, Ромул, 12.
  75. Немировский, 1962, с. 44.
  76. Ковалёв, 2002, с. 50.
  77. 1 2 Ungern-Sternberg, 2000, s. 43.
  78. Циркин, 2000, с. 217.
  79. Циркин, 2000, с. 223.
  80. Цицерон, О дивинации, I, 17.
  81. Циркин, 2000, с. 207—208.
  82. Немировский, 1964, с. 81.
  83. Плутарх, 1994, Ромул, 15.
  84. 1 2 Штаерман, 1988б, с. 383.
  85. Carter, 1915, s. 168.
  86. Саллюстий, История, I, 55, 5.
  87. Rosenberg, 1914, s. 1096—1097.
  88. Дион Кассий, XLIII, 42.
  89. Ross-Taylor, 1975, p. 65.
  90. Ungern-Sternberg, 2000, s. 43—44.
  91. Цицерон, 1974, Об обязанностях, III, 41.
  92. Ungern-Sternberg, 2000, s. 44.
  93. Гораций, Эподы, 7.
  94. 1 2 Овидий, Фасты, II, 130—144.
  95. Ungern-Sternberg, 2000, s. 45.
  96. Вергилий, Георгики, I, 498—502.
  97. Ungern-Sternberg, 2000, s. 44—45.
  98. Дион Кассий, LIII, 16, 7.
  99. Межерицкий, 1994, с. 179—180.
  100. Неродо, 2003, с. 160.
  101. Межерицкий, 1994, с. 179.
  102. Ungern-Sternberg, 2000, s. 45—46.
  103. Dolle, 2013, s. 820—821.
  104. Грабарь-Пассек, 1966, с. 184.
  105. Грабарь-Пассек, 1966, с. 187—189.
  106. Орозий, 2004, II, 4, 2.
  107. Орозий, 2004, II, прим. 19.
  108. Августин, 2000, III, 6.
  109. Августин, 2000, II, 17.
  110. Саллюстий, 2001, О заговоре Катилины, 9, 1.
  111. Dolle, 2013, s. 821.
  112. Dolle, 2013, s. 823.
  113. Dolle, 2013, s. 822.
  114. 1 2 3 Ковалёв, 2002, с. 51.
  115. Немировский, 1962, с. 7—9.
  116. Немировский, 1962, с. 9—11.
  117. 1 2 Немировский, 1962, с. 13.
  118. Моммзен, 1997, с. 61.
  119. Немировский, 1962, с. 14—15.
  120. Carter, 1915, s. 164—165.
  121. Немировский, 1962, с. 15—16.
  122. Немировский, 1962, с. 208—209.
  123. Ungern-Sternberg, 2000, s. 37.
  124. Ungern-Sternberg, 2000, s. 40—41.
  125. Энман, 1896, с. 20—21.
  126. Дионисий Галикарнасский, I, 72.
  127. Carter, 1915, s. 165—172.
  128. Carter, 1915, s. 172—173.
  129. Ковалёв, 2002, с. 76.
  130. Немировский, 1964, с. 84—85.
  131. Немировский, 1964, с. 95.
  132. Иванов, 1987, с. 175—176.

Источники и литератураПравить

ИсточникиПравить

  1. Авл Геллий. Аттические ночи. Книги 1—10. — СПб.: Издательский центр «Гуманитарная академия», 2007. — 480 с. — ISBN 978-5-93762-027-9.
  2. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Сайт «Симпосий». Проверено 8 января 2019.
  3. Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Сайт «Симпосий». Проверено 8 января 2019.
  4. Тит Ливий. История Рима от основания города. — М.: Наука, 1989. — Т. 1. — 576 с. — ISBN 5-02-008995-8.
  5. Амвросий Феодосий Макробий. Сатурналии. — М.: Кругъ, 2013. — 810 с. — ISBN 978-5-7396-0257-2.
  6. Павел Орозий. История против язычников. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2004. — 544 с. — ISBN 5-7435-0214-5.
  7. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. — М.: Наука, 1994. — Т. 2. — 672 с. — ISBN 5-306-00240-4.
  8. Страбон. География. — М.: Ладомир, 1994. — 944 с.

ЛитератураПравить

  1. Ковалёв С. История Рима. — М.: Полигон, 2002. — ISBN 5-89173-171-1.
  2. Моммзен Т. История Рима. — Ростов н/Д: Феникс, 1997. — Т. 1. — 640 с. — ISBN 5-222-00046-Х.