Открыть главное меню

Кавказский фронт (Первая мировая война)

Кавка́зский фронт — один из фронтов Ближневосточного театра военных действий Первой мировой войны.

Кавказский фронт
Основной конфликт: Первая мировая война
Campaña del Caucaso.png
Боевые действия на Кавказском фронте в 1914—1916 годах
Дата 19 октября (1 ноября) 1914 — 30 октября 1918
Место Закавказье, Западная Армения[1]
Причина Вступление Османской империи в Первую мировую войну
Итог Вывод русских войск из Турции и Персии, образование самостоятельных государств в Закавказье.
Противники

Flag of Russia.svg Российская империя (до 1 (14) сентября 1917)
Flag of Russia.svg Российская республика (до 25 октября (7 ноября) 1917)
Флаг России Закавказская федерация (до конца войны)

Флаг Османской империи Османская империя
Флаг Германии (1871—1918, 1933—1935) Германская империя

Командующие

Флаг России И.В. Воронцов-Дашков (до августа 1915)
Флаг России Николай Николаевич Младший (с августа 1915)
Флаг России А. З. Мышлаевский (до января 1915)
Флаг России Н. Н. Юденич (с января 1915)
Флаг России М. А. Пржевальский (с июня 1917)
Флаг России Е. В. Лебединский (с декабря 1917)
Флаг России Ф.И. Назарбеков (с декабря 1917)

Флаг Османской империи Хасан Иззет (3-я армия — до 5 (18) декабря 1914)
Флаг Османской империи Энвер-паша (3-я армия — с 6 (19) декабря 1914)
Флаг Османской империи Качы, Мехмет Вехип (3-я армия)
Флаг Османской империи Хафыз Хаккы-паша (3-я армия, январь — февраль 1915) †
Флаг Османской империи Ахмед Иззет (2-я армия — с апреля по октябрь 1916)
Флаг Османской империи Мустафа Кемаль (2-я армия — с октября 1916)

Силы сторон

Флаг России Российская империя
На 1914: 170 тыс. человек.
На май 1916: 230 тыс.[2]
На апрель 1917: 1140 тыс. (из них солдат — 231 тыс.)[3]

Флаг Османской империи Османская империя

На 1914: 150[4] — 190 тыс. человек (на декабрь)[5]

Потери

неизвестно

ноябрь 1915 — март 1917:
более 300 тыс. убитых, взятых в плен, умерших от болезней и дезертировавших[6]

Commons-logo.svg Аудио, фото, видео на Викискладе

Союзнические обязательства между Османской империей, Германией и Австро-Венгрией в случае войны в Европе были установлены тайным германо-турецким соглашением от 20 июля (2 августа1914 года. Несмотря на объявленную мобилизацию армии и флота, осуществлявшуюся при активном содействии германской военной миссии, Османской империи в течение нескольких месяцев удавалось избегать вступления в войну. Россия объявила войну Османской империи лишь после вооружённой провокации — нападения турецких кораблей на российские порты на Чёрном море, произошедшего 16 (29) октября 1914 года.

В начальный период боевых действий основной силой Османской империи на Кавказском фронте была 3-я армия, численность которой оценивается в 150—190 тыс. человек. Кроме того, имелись также формирования курдской иррегулярной кавалерии. С российской стороны в кампании участвовала Кавказская армия численностью около 170 тыс. человек. Самостоятельное значение на завершающем этапе войны приобрели армянские добровольческие формирования, находившиеся под сильным влиянием политических партий «Дашнакцутюн» и «Гнчак». Также на стороне русских войск выступали ассирийские отряды.

Существенное значение для хода войны имело присутствие в зоне боевых действий христианского населения (армяне, ассирийцы), в основной массе враждебно относившегося к турецким властям .

Первоначально фронт проходил вдоль российско-турецкой границы от Чёрного моря через озеро Ван до озера Урмия, но впоследствии боевые действия распространились и на часть территории Персии. Боевые действия проходили в условиях тяжёлого горного рельефа и сурового климата, на территории с недостаточно развитыми коммуникациями.

К концу 1914 года Кавказской армии удалось сорвать планы Османской империи по захвату российского Закавказья и перенести боевые действия на турецкую территорию. Основную роль в этом сыграла Сарыкамышская операция. В этот же период происходит вторжение русских, турецких и англо-индийских воинских формирований на территорию Персии.

В 1915 году русской армии удалось продвинуться вглубь турецкой территории, тем самым упрочив своё положение на Кавказском фронте. Основные сражения происходили при Ване, Манцикерте, Алашкерте и Кеприкее.

Военные действия 1916 года привели к дальнейшему продвижению русских войск вглубь османской территории, сопровождавшемуся захватом крупных городов: Эрзерума, Вана, Трапезунда, Эрзинджана, Муша и Битлиса. На занятых русскими войсками территориях Турецкой Армении был установлен оккупационный режим.

Произошедшие в 1917 году Февральская и Октябрьская революции привели к массовому дезертирству солдат и потере боеспособности русской армии. В результате контрнаступления турецкой армии под её контроль перешёл Битлисский вилайет вплоть до Муша.

В начале 1918 года турецкие войска перешли в наступление и заняли Эрзинджан, Трапезунд и Эрзерум. С падением Эрзерума турки фактически вернули контроль над всей Восточной Анатолией. Армянские добровольческие корпуса покинули Хыныс и Манцикерт. Позже под контроль турецких войск перешли Сарыкамыш, Ван, Батум и Карс.

Официально Кавказский фронт прекратил существование в марте 1918 года в связи с подписанием РСФСР Брестского мирного договора с Центральными державами.

В конце Первой мировой войны между Османской империей и державами Антанты на тяжёлых для Турции условиях было заключено Мудросское перемирие, а позже был подписан Севрский мирный договор. К 1922 году национальное движение во главе с Мустафой Кемалем добилось полной победы над всеми иностранными военными силами на территории Турции, вследствие чего было подписано Муданийское перемирие, а в июле 1923 года Турция заключила с Антантой Лозаннский мирный договор, признававший независимость Турции в её нынешних границах.

Боевые действия в ходе войны сопровождались резким обострением межконфессиональных и межэтнических отношений на территории Османской империи, что вылилось как в организованное турецкими властями массовое уничтожение и депортацию христианского населения (геноцид армян, ассирийцев, понтийских греков), так и в этнические чистки мусульманского населения со стороны русских войск и армянских воинских формирований.

Содержание

ПредысторияПравить

Потерпев поражение в войнах начала XX века, продемонстрировавших слабость турецкой армии, руководство Османской империи пыталось найти себе сильных союзников в новой назревавшей войне, чтобы при их содействии восстановить экономику и вернуть себе утраченные территории. После того, как попытки установления союзнических отношений с Антантой закончились неудачей, младотурецкие лидеры взяли курс на укрепление связей с Германией[7][8]. С конца 1913 года в Турции работала германская военная миссия под руководством генерала Лимана фон Сандерса, занимавшаяся восстановлением боеспособности турецкой армии.

1 (14) июля 1914 года, то есть сразу же после начала кризиса на Балканах, министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Л. фон Бертхольд предложил заключить союз между Германией, Австро-Венгрией и Османской империей. 9 (22) июля с аналогичным предложением к Вильгельму II обратился Энвер-паша[9].

20 июля (2 августа), на следующий день после объявления Германией войны России, Османская империя подписала секретный договор о союзе с Германией[10][11]. 24 июля (6 августа) османские власти, к которым Германия обратилась с просьбой предоставить укрытие кораблям Средиземноморской эскадры, преследуемым британской эскадрой (см. Прорыв «Гёбена» и «Бреслау»), обусловили своё согласие новыми требованиями, которые существенно изменяли условия подписанного союзного договора. В частности, от Германии потребовали учёта пожеланий Турции при решении вопроса о территориальных приобретениях (турки имели в виду Карсскую и Батумскую области, острова Греческого архипелага (если Греция вступит в войну на стороне Антанты)) и об изменении границ на Балканах в случае нового раздела полуострова. В тот же день германский посол Г. фон Вангенгейм, передав турецкие требования в Берлин, дал согласие практически по всем пунктам[12].

В отношении послевоенного устройства русско-турецкой границы нота фон Вангенгейма на имя турецкого правительства содержала следующую формулировку: «Германия обязуется обеспечить Турции такое исправление её восточной границы, которое даст ей возможность установить непосредственное соприкосновение с мусульманскими элементами в России». Расплывчатость формулировки позволяла сторонам трактовать этот пункт так, как они считали нужным. К тому же в ноте посла не содержалось указаний на её ратификацию, и в дальнейшем она так и не была подтверждена кайзером[13][14].

 
Линейный крейсер «Султан Явуз Селим» (бывший германский «Гёбен»)
 
Лёгкий крейсер «Мидилли» (бывший германский «Бреслау»)

28 июля (10 августа) в пролив Дарданеллы вошли немецкие крейсера «Гёбен» и «Бреслау»[15] под командой адмирала Вильгельма Сушона. Как отмечает большинство мемуаристов того времени, их прибытие сыграло основную роль в вовлечении Османской империи в войну. «Я не знаю, имели ли какие-нибудь два судна большее влияние на историю, чем эти два немецких крейсера», — вспоминал американский посол Генри Моргентау[16]. Оба корабля вместе с экипажами вошли в состав турецкого флота, где получили названия «Султан Явуз Селим» и «Мидилли». Сам адмирал Сушон возглавил турецкий флот[17]. Последовавшее закрытие Турцией черноморских проливов сильнейшим образом ударило по российскому экспорту и импорту[18].

Турция, однако, продолжала откладывать своё вступление в войну. Тем временем после поражения германской армии в сражении на Марне (первая декада сентября) стало очевидно, что быстрой победы Германии добиться не удалось и война рискует затянуться. В связи с этим действия по вовлечению Турции в войну активизировались. В октябре Германия приняла решение о предоставлении Турции займа, причём было условлено, что Турция вступит в войну сразу же по получении первого транша. Однако многие члены турецкого правительства, включая великого визиря, продолжали испытывать страх перед войной. В этой ситуации военный министр Энвер-паша по договорённости с германским командованием организовал вооружённую провокацию, чтобы поставить правительство перед свершившимся фактом[19]

11 (24) октября Энвер-паша отдал Сушону приказ о начале боевых действий против русского флота[20]. Утром 16 (29) октября турецкие корабли произвели обстрелы русских портов: Одессы, Севастополя, Феодосии и Новороссийска. На подходах к Одессе и Севастополю, а также в Керченском проливе ими были установлены минные заграждения. В результате этого внезапного нападения были потоплены канонерская лодка «Донец» и минный заградитель «Прут». Повреждения получили канонерская лодка «Кубанец», минный заградитель «Бештау» и эсминец «Лейтенант Пущин», портовые сооружения и другие объекты на берегу. Кроме того, было потоплено и захвачено несколько русских торговых судов. Турецкий флот в ходе операции потерь не понёс[21][22]. В России это событие получило неофициальное название «Севастопольская побудка»[23].

Вооружённая провокация достигла своей цели. Великий визирь и четыре министра Османской империи подали в отставку, от имени османского правительства России были направлены письма с извинениями, однако со стороны России последовал ультиматум с требованием о выдворении из Турции германской военной и военно-морской миссии, что было для османских властей абсолютно неприемлемо[24].

20 октября (2 ноября) Россия объявила войну Турции. Ответное объявление войны последовало 29 октября (11 ноября)[25].

Соотношение силПравить

Османская империяПравить

Во второй половине XIX века Османская империя неоднократно предпринимала попытки реформировать свою армию, в том числе с опорой на опыт некоторых европейских стран. К началу XX века Турции удалось создать, по образцу Германии, систему комплектования вооружённых сил, однако недостаточно развитая инфраструктура и промышленная база не позволяли содержать большую армию. Даже после всех военных реформ османская военная организация представляла собой армию анатолийских мусульман, что в конечном счёте привело к созданию после Первой мировой войны турецкого национального государства в Анатолии[26].

К началу Первой мировой войны турецкая армия ещё не оправилась после Итало-турецкой и двух Балканских войн. Армии не хватало самого необходимого — вооружения, боеприпасов, одежды, обуви. Как отмечал Эрих фон Фалькенхайн, начальник генерального штаба Германии (1914—1916), турецкая армия была «глубоко изнурённой вследствие почти непрерывной шестилетней войны и во всех вопросах технических и снаряжения всецело зависела от помощи Германии».

Для действий против России и Персии к началу войны в Западной Армении была развёрнута 3-я армия, которой командовал Хасан Иззет-паша, а в декабре 1914 года возглавил сам военный министр Энвер-паша (начальник штаба — немецкий генерал Ф. Б. фон Шеллендорф[de])[27].

В 3-ю армию, штаб-квартира которой находилась в Эрзеруме, Энвер-паша в течение лета 1914 года свёл все турецкие войска, дислоцированные в Восточной Анатолии. В район Эрзерума к дислоцировавшемуся здесь 9-му армейскому корпусу был переведён 11-й корпус, закончивший мобилизацию в районе Вана. 10-й корпус вначале был направлен в район Самсуна — Сиваса для участия в планировавшейся десантной операции на юге России, но к началу ноября 1914 года был возвращён в район Эрзерума[28]. В организационном плане каждый турецкий корпус состоял из двух-трёх дивизий трёхполкового состава[29][30]. Кроме этих формирований, в состав 3-й армии также вошла 2-я кавалерийская дивизия, которая, как и 1-я и 4-я резервные кавалерийские дивизии, дислоцировалась в Пасинской долине, тогда как 2-я и 3-я резервные кавалерийские дивизии рассредоточились на участке от Алашкертской долины до границы с Персией. 3-я армия была усилена 37-й дивизией 13-го корпуса (на правом фланге в районе Вана) и частями из состава 1-й армии (на крайнем левом фланге, на Черноморском побережье)[31].

На участке от Чёрного моря до Баязета дислоцировались 15 пограничных и один жандармский батальоны, ещё пять пограничных батальонов и 3-я резервная кавалерийская бригада — вдоль персидской границы[32]. Также в турецкие силы входила одна бригада иррегулярной курдской кавалерии, и до 10 тыс. курдов[5].

По данным Н. Г. Корсуна, всего 3-я турецкая армия насчитывала 100 батальонов при 244 орудиях и 165 эскадронов (включая курдские отряды)[33]. Согласно российскому историку О. Р. Айрапетову, к началу декабря 1914 года численность 3-й турецкой армии достигла 190 тыс. человек (160 батальонов, 128 эскадронов и около 300 орудий)[5]. По мнению британского историка Ю. Рогана, в этот период общая численность 3-й армии составляла примерно 150 тыс., включая курдскую кавалерию и другие вспомогательные подразделения. Это давало возможность туркам использовать 100 тыс. непосредственно в кампании против русских войск, а остальная часть личного состава армии находилась в резерве[4].

В дополнение к регулярной армии и курдским отрядам к середине 1914 года шведскими инструкторами в Персии было создано одиннадцать жандармских полков, общей численностью более 11 тыс. человек. Они базировались в разных городах на территории страны и подчинялись непосредственно турецкому командованию[34].

Российская империяПравить

Русская Кавказская армия сосредоточила основные силы в пяти группах[35] на четырёх оперативных направлениях: Приморском (Трапезундском), Эрзерумском, Эриванском и Азербайджанском (одна группа представляла собой армейский резерв). Общая протяжённость фронта составила более 580 км[36]. Командовал Кавказской армией наместник царя на Кавказе генерал от кавалерии граф И. И. Воронцов-Дашков, но в силу его возраста фактическое руководство было поручено генералу Н. Н. Юденичу, в то время занимавшему должность начальника штаба армии[37][35].

 
Генерал Н. Н. Юденич. 1916 год

С началом войны с Кавказа на европейский театр были переброшены два из трёх дислоцировавшихся здесь в мирное время армейских корпусов (2-й и 3-й Кавказские) и пять казачьих дивизий. В сентябре 1914 года, учитывая начавшуюся в Турции общую мобилизацию, на усиление Кавказской армии распоряжением Ставки были направлены из Туркестана 2-й Туркестанский армейский корпус и Сибирская казачья бригада. В составе Кавказской армии оставалось 100 батальонов, 117 сотен, 15 инженерных рот при 256 орудиях[38] (по другим данным, 100 батальонов, 143 сотни при 300 орудиях[39]). К началу ноября армия насчитывала 153 батальона, 175 сотен, 12 сапёрных рот и 5 батальонов крепостной артиллерии при 350 орудиях[39][40]. В своих действиях русские войска опирались на две крепости — Карс и Михайловскую крепость в районе Батума[41][42].

Военный план России на Кавказе, в первоначальном варианте, предполагал активную оборону в сочетании с ограниченными локальными наступлениями[43]. Кавказской армии ставились следующие задачи: удержание железных и грунтовых дорог, защита промышленных центров Закавказья, препятствование проникновению турецкой армии вглубь территории Российской империи[39], а также: наступление на Эрзерум — Сарыкамышскому и Ольтинскому отрядам; овладение Баязетом, Алашкертом и Каракилисой — Эриванскому отряду; оставшимся отрядам — прикрытие государственной границы[40].

Армянские вооружённые формированияПравить

Добровольческие вооружённые формирования, созданные в начале войны по призыву армянского духовенства и светских кругов, сыграли существенную роль в боевых действиях, а на завершающем этапе, в начале 1918 года, приобрели самостоятельное значение. Создавались эти формирования по рекомендации наместника Кавказа графа И. В. Воронцова-Дашкова с целью содействия освобождению Западной Армении[44]. План Воронцова-Дашкова предполагал создание военизированных армянских отрядов под российским командованием. Формированием армянских дружин (добровольческих отрядов) занимался Военный совет, созданный при Армянском национальном бюро в Тифлисе, которое, в свою очередь, находилось под сильным влиянием политических партий «Дашнакцутюн» и «Гнчак». Наиболее заметной фигурой среди османских армян был лидер блока АРФ (Армянская революционная федерация — Дашнакцутюн) в турецком парламенте и участник захвата Оттоманского банка Гарегин Пастермаджан (Армен Гаро)[45]. С началом войны и объявлением Россией амнистии для дашнаков Армен Гаро принял активное участие в формировании армянских добровольческих дружин в составе русской армии. Анатолийские армяне, со своей стороны, готовились к «самообороне», получая поддержку из России[46]. Некоторые члены Армянского бюро, однако, отказались от участия в этой деятельности, полагая, что создание подобных формирований может поставить под угрозу безопасность армян Турции. Тем не менее осенью сотни турецких армян пересекли иранскую и турецкую границы с целью присоединиться к дружинам[47].

К началу войны с Османской империей были сформированы четыре добровольческие дружины численностью 2,5 тыс. человек и 600 человек резерва, влившиеся в действующую армию на разных участках фронта[48]. Командование было поручено Андранику Озаняну, Драстамату Канаяну, Амазаспу Срванцтяну и Аршаку Гафавяну (погиб в апреле 1916 года под Равандузом)[49]. К концу 1914 года были сформированы ещё две добровольческие дружины под командованием Вардана Ханасори и Григора Авшаряна (погиб в 1915 под Эрзерумом). Позже ещё одна, 7-я, под командованием Овсепа Аргутяна. Общая численность дружин возросла до 6 тыс. человек[50]. Зимой-весной 1915 года была проведена реорганизация и переукомплектование дружин. К апрелю все дружины получили примерное штатное расписание: каждая состояла из четырёх рот, конной команды и обоза, 966 человек личного состава и 113 лошадей[51][52], после чего последовала попытка их объединения под единым управлением — в сводную дружину под командованием Вардана Ханасори, состоявшую из 2-й, 3-й, 4-й и 5-й добровольческих дружин. Сводная дружина совместо с казачьими частями вошла в «Араратский отряд»[53].

К концу 1915 — началу 1916 годов дружины были рассеяны по всему фронту — на территории Османской империи действовали 1-я, 2-я, 3-я, 6-я, а на территории Персии — 4-я, 5-я и 7-я. Тогда же началась ещё одна их реорганизация[54], а в феврале 1916 года последовал приказ Ставки о создании на базе армянских добровольческих дружин стрелковых батальонов в составе русской армии[51]. Из семи действующих на тот момент дружин были сформированы шесть стрелковых батальонов[55] (по разным оценкам, от 800 до 984 человек в каждом[51][54][56]). Имеются многочисленные свидетельства о храбрости и героизме армянских солдат, сражавшихся в составе Кавказской армии[57][58][59]. «Они дрались фанатично, и ни турки, ни курды армян, как и армяне их, в плен не брали. Они уничтожали друг друга в бою безжалостно», — вспоминал участник тех событий, кубанский казак Ф. Е. Елисеев[60].

Цели сторонПравить

Цели Османской империиПравить

Присоединившись к Центральным державам, младотурецкое руководство рассчитывало на возвращение в результате войны утраченных Турцией территорий — островов Греческого архипелага, Западной Фракии, а также Карсской и Батумской областей, отошедших к России в результате войны 1877—1878 годов. Младотурки при этом полагались на помощь местного мусульманского населения[61].

Энвер-паша ставил и более амбициозные задачи: после захвата Саракамыша, Батума, Карса, Ардагана — выход к Каспию, а в перспективе — подчинение себе областей Средней Азии и объединение всех тюркских народов[62][63][64][65].

В стратегическом плане турецкое командование ставило перед своей армией несколько задач. Главнейшая из них заключалась в сковывании русских сил на Кавказе и недопущении переброски русских войск с Кавказа на русско-германский фронт.

Цели Российской империиПравить

У российской стороны были свои негласные мотивы. Уверенное в скорой гибели Османской империи, царское правительство претендовало при предстоящем разделе османских территорий между европейскими державами на территории, имевшие для России стратегическое значение. Приоритетными целями были захват Константинополя как центра православного христианства, который пять веков находился под властью турок-мусульман, и получение контроля над проливами, позволяющего беспрепятственный выход российских торговых судов в Средиземное море. Ещё в феврале 1914 года на заседании российского правительства был рассмотрен вопрос оккупации Константинополя и проливов. Общеевропейская война была бы, по всеобщему мнению, наилучшей возможностью для реализации этих задач. В апреле рекомендации кабинета были одобрены царём, который дал соответствующие поручения для осуществления поставленных задач[66].

Кроме планов по захвату турецкой столицы, Российское государство также хотело укрепить свои позиции в Анатолии[67]. Восточная часть Османской империи граничила с нестабильными российскими территориями на Кавказе и давала доступ к северо-западной части Персии, за которую Россия вела соперничество с Великобританией. Восточная часть Анатолии охватывала шесть провинций, которые европейскими державами признавались как территории проживания армян, численность которых достигала 1 млн (по оценкам, численность армянского населения на всей территории Османской империи перед Первой мировой войной достигала 1,5[68] — 2,5 млн человек[69]). Начиная с 1878 года царское правительство использовало защиту прав местных армян как предлог для вмешательства во внутренние дела Османской империи. Российские амбиции, связанные с османскими территориями, способствовали обострению напряжённости в отношениях между турками и армянами[66].

Первая мировая война и национальные движения христианских народов Османской империиПравить

Армянский вопросПравить

 
Этническая карта северо-востока Османской империи перед Первой мировой войной

Национально-освободительное движение армянского населения Османской империи, наряду с подобным движением христиан на Балканах, начало зарождаться в середине и второй половине XIX века[70][71]. Долгие годы местные армяне подвергались притеснениям и дискриминации со стороны турецких властей[72][73][74][75][76]. Будущее Турецкой Армении обсуждалось на высочайшем дипломатическом уровне при заключении Сан-Стефанского мирного договора (ст. 16 и 25), по которому русская армия должна была оставаться в оккупированных ею районах Османской империи до тех пор, пока не будут проведены реформы, а после его аннулирования по требованию Великобритании, — на Берлинском конгрессе в 1878 году (ст. 61 Берлинского трактата)[77][78][79][80][81]. Позднее бывший премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж возлагал ответственность за последующие кровопролития в отношении армян именно на британскую политику в данном районе[82]. На Берлинском конгрессе представители армян впервые заявили о своих территориальных требованиях. Переход в российское подданство сотен тысяч армян после того, как Турция в 1878 году утратила провинции Ардаган, Батум и Карс, заложил основу для армянских претензий. Армянская делегация выступала за автономию в провинциях Ван, Эрзерум и Битлис под управлением христианского губернатора[83].

К 1914 году Россия добилась от турецких властей серьёзных уступок в отношении Турецкой (Западной) Армении. После многолетних переговоров Россия совместно с другими европейскими державами заключила Соглашение о проведении реформ в армянских вилайетах[прим. 1][84][85][86][87][88], так как все предыдущие договорённости по проведению «армянских реформ» — в частности, ст. 61 Берлинского конгресса и изданный в октябре 1895 года Абдул-Хамидом II Декрет о реформах в Армении — оставались только на бумаге и ещё больше усугубляли отношение турецкого государства к армянам[85][89][90][91].

Министр иностранных дел С. Д. Сазонов считал, что «желательно поддерживать самые тесные отношения с армянами и курдами с целью… использовать их в любой момент» в случае начала войны. По его плану, на случай войны предполагалось обеспечить оружием население по ту сторону турецкой границы[45]. В сентябре 1914 года Сазоновым был подписан приказ о контрабандной перевозке оружия для турецких армян[92]. Пользуясь российской финансовой помощью, члены «Дашнакцутюн» поставляли оружие своим сторонникам среди турецких армян[прим. 2][93]. В свою очередь, османские власти попытались использовать «Дашнакцутюн» для организации восстания армян, проживающих в российском Закавказье, обещая в случае победы создание армянского района под турецким управлением[94][95], однако представители «Дашнакцутюн» отказались от данного предложения[96], заявив, что армяне по обе стороны границы должны оставаться лояльными к стране их принадлежности[97].

С первых дней войны по всему миру, особенно в Закавказье, развернулось армянское патриотическое движение[98]. Армяне связывали с этой войной определённые надежды, рассчитывая на освобождение с помощью русского оружия Западной Армении[99]. Поэтому армянские общественно-политические силы и национальные партии по всему миру объявили эту войну справедливой и заявили о безусловной поддержке России и Антанты[94]. Они с большим патриотизмом и воодушевлением вступали в ряды русской армии[49]. Также, с началом войны, армянская интеллигенция и духовенство стали поднимать вопрос о будущем устройстве Западной Армении в случае благоприятного завершения войны для России. Наместник на Кавказе граф И.И. Воронцов-Дашков утверждал, что «проблемы, которые волнуют армян, будут решены благосклонно», и призывал армян в России и по ту сторону границы быть готовыми к поддержке российских действий в случае войны. Император Николай II заверял армянского католикоса Геворга V: «...блестящее будущее ждёт армян» и что «Армянский вопрос будет решён благосклонно, согласно ожиданиям Армении». Однако, по утверждению некоторых исследователей, «Россия не была реально заинтересована в армянской автономии», хотя и Николай II допускал её создание[45][100][101].

Ассирийский вопросПравить

Российско-ассирийские связи имеют давнюю историю. За оказанную России помощь ещё в период русско-персидской войны ста ассирийским семьям было позволено переселиться в Закавказье. С 90-х годов XIX века ассирийцы стали связывать решение своего национального вопроса с Россией[102]. В отличие от армян, ассирийцы не имели современных политических партий и оставались традиционным религиозным миллетом в Османской империи[103]. Задолго до начала войны царское правительство делало попытки привлечь на свою сторону национальные меньшинства Турции. Ещё в октябре 1906 года вице-консул России в Ване Ричард Термен имел встречу с Мар-Шимуном Беньямином, на которой последний пообещал, что в случае войны выставит 40 тыс. человек на стороне России[104].

 
Доля ассирийцев в вилайетах и санджаках Османской империи, а также в регионе Урмии (Персия) до Первой мировой войны. Представлена ассирийской делегацией на мирной конференции 1919 года.      Более чем 50%      30–40%      20–30%      10–20%      5–10%

Накануне войны Россия и Англия начали предпринимать действия для привлечения ассирийцев, курдов и армян на свою сторону[105]. В июне 1914 года представители ассирийцев Турции просили у российского вице-консула Урмии 35 тыс. винтовок с обещанием поддержать русские войска в случае начала военных действий[106]. 17 (30) августа С. Д. Сазонов направил И. И. Воронцову-Дашкову телеграмму, где говорилось о необходимости создания ассирийских милицейских формирований. Воронцов-Дашков инициативу по восстанию национальных меньшинств Турции, в том числе и ассирийцев, поддержал и считал необходимым выделение для этих целей в его распоряжение 25 тыс. винтовок. Российским вице-консулом в Урмии Введенским, на которого было возложено создание ассирийских партизанских отрядов, был составлен соответствующий проект[105].

Турецкие власти в январе 1915 года также старались добиться от ассирийцев сотрудничества, но без особого успеха[107]. В июне того же года ассирийским патриархом было принято решение о восстании, о чём было извещено российское консульство в Хое, а также была запрошена военная помощь. Однако время начала восстания не было согласовано с Министерством иностранных дел[108]. Турецкие власти в ответ на действия ассирийцев организовали вооружённые нападения на их поселения в Мосуле и Ване, сопровождавшиеся истреблением населения и сожжением деревень[109].

15 (28) июня ассирийский патриарх, перейдя персидско-турецкую границу, встретился с генералом Ф. Г. Чернозубовым с целью получения военной помощи, в которой ему было отказано. При этом ему дали понять, что наилучшим выходом в сложившийся ситуации для ассирийцев будет перейти на персидскую сторону, вооружиться и сражаться на стороне русской армии. В начале сентября несколько сот тысяч ассирийцев, совершив переход по маршруту Тияри—Тхуб—Таль—Джуламерк—Кочанис—Кудранис—Реш—Гедучи—Бибан—Севан—Башкале, подошли к границе Персии. Через три дня сюда прибыл генерал Чернозубов и до дальнейших распоряжений из Петрограда попросил их оставаться в Башкале. Впоследствии, однако, русские генералы отказались пропустить ассирийцев в Персию, что было обусловлено желанием использовать их в качестве живого кордона против турок на границе. Эта политика привела к противостоянию между ассирийцами и русскими отрядами[110].

Разногласиями попытались воспользоваться немцы и турки. Ассирийцам предлагалось вернуться в Хакяри, а также деньги и оружие. Решив не отталкивать от себя ассирийцев, российское правительство изменило политику в отношении их. Мар-Шимун, получив в декабре 1915 года телеграмму от Николай Николаевича, прибыл в Тифлис для переговоров, где был тепло встречен[111]. Результатом переговоров стало обещание российской стороны о создании ассирийского государства, а также заверения, что российские формирования останутся на территории Иранского Азербайджана. Была достигнута договорённость о создании ассирийских отрядов в составе русской армии. В результате были сформированы три батальона — двумя командовали русские офицеры, а третий находился под командованием Мар-Шимуна[112].

Характеристика театра военных действийПравить

Российско-турецкая граница, существовавшая на начало Первой мировой войны, была установлена в 1878 году в результате русско-турецкой войны[113][114]. В состав Российской империи входила территория современных Грузии, Армении и Азербайджана (Тифлисская, Эриванская, Елизаветпольская и Бакинская губернии, Закатальский округ). Кроме того, в состав России входили Карская область (по условиям Московского и Карсского договоров отошла Турции) и Батумская область (разделена между Турцией и Грузией).

Основные сражения между русской и турецкой армиями проходили на Армянском нагорье на высотах 1800—2500 м над уровнем моря. Нагорье пересечено в направлении с запада на северо-восток и восток пятью труднопроходимыми горными цепями, которые сильно затрудняли, а местами полностью исключали действия крупных масс войск. Межгорные котловины перекрыты отрогами главных хребтов, представляющими собой естественные оборонительные позиции. Почти все горы безлесны, за исключением обращённых к Чёрному морю склонов Понтийского Тавра, покрытых густой полутропической растительностью[115][116].

Существенное влияние на ход войны оказывали климатические особенности района боевых действий, затруднявшие связь, организацию снабжения и передвижения войск: наличие глубокого снежного покрова и низкие зимние температуры, сохраняющиеся в течение долгих месяцев и усугубляющиеся частыми вьюгами[117][118].

Между второй и третьей горными цепями Армянского нагорья — Северным и Средним Армянским Тавром — расположена Эрзерумская долина шириной 12-15 км, удобная для действий войск. Через эту долину проходили колёсные пути из Закавказья в Анатолию, сходящиеся в районе расположенного в 100 км от русско-турецкой границы 1914 года города-крепости Эрзерум (80 тыс. жителей), стратегического центра прилегающего района[115][118].

Наиболее крупные города[117]:

  • Трабзон (Трапезунд, 51 тыс. жителей) на берегу Чёрного моря, располагающийся в начале исторического пути через Понтийский Тавр на Эрзерум и далее в Персию, в отсутствие железных дорог использовался 3-й турецкой армией как промежуточная транспортная база на кратчайшем пути между Эрзерумом и Константинополем, в том числе для переброски войск.
  • Битлис (40 тыс.), располагающийся на пути из Мушской долины на Диярбакыр и Мосул через практически бездорожный Армянский Тавр;
  • Муш (40 тыс.) в плодородной Мушской долине;
  • Ван (30 тыс.) на восточном берегу Ванского озера, центр компактного расселения армян;
  • Эрзинджан (50 тыс.) в широкой плодородной долине реки Кара-су, пункт мобилизации и штаб 10-го турецкого корпуса.

1914 годПравить

Начало боевых действий на русско-турецком фронтеПравить

 
Кёприкейская операция 20.10-20.11.1914

20 октября (2 ноября1914 года в Петрограде был подписан манифест Николая II об объявлении войны Турции. Ещё ранее, в ответ на телеграфное донесение о нападении турецкого флота на Черноморское побережье, главнокомандующий Кавказской армией генерал-адъютант граф Воронцов-Дашков получил от Николая II телеграмму с указанием об объявлении войны Турции и с приказом начать военные действия, после чего 19 октября (1 ноября) отдал приказ войскам перейти границу и атаковать турок[119].

В ночь на 20 октября (2 ноября1914 года части 1-го Кавказского армейского корпуса (командир Г. Э. Берхман): 39-я (командир Де-Витт В. В.) и 20-я (командир Истомин Н. М.) пехотные дивизии — пересекли в нескольких местах турецкую границу и развернули наступление в полосе до 350 км. Правое крыло русской армии двигалось от города Сарыкамыш, а левое — от Эривани. Целью операции был Эрзурум. 21 октября (3 ноября) занят Баязет, на следующий день — кёприкейская позиция с одноимённым селением. Натолкнувшись на сопротивление противника, русские части, понеся серьёзные потери, были вынуждены отступить и перейти к обороне[120].

Тем временем турки провели отвлекающую операцию, нанеся удар крупными силами вдоль черноморского побережья в общем направлении на Батум. Действуя при поддержке 5 тыс. лазов и аджарских иррегулярных формирований, турки захватили города Артвин и Ардануч[43]. 5 (18) ноября русские войска оставили город Артвин и отступили к Батуму. При содействии аджарцев, восставших против российских властей[121][122], под контроль турецких войск перешла часть[123] Батумской области, за исключением Михайловского крепостного района и Верхне-Аджарского участка Батумского округа, а также, 17 (30) декабря, город Ардаган Карсской области (который удерживали пять дней) и значительная часть Ардаганского округа.

В ходе первых столкновений на Кавказском фронте турецким войскам удавалось одерживать верх над русскими[43]. В то же время османские власти уже в тот период заявляли о принявшем крупные размеры дезертирстве среди мобилизованных армян, а также о многочисленных случаях перехода на российскую сторону солдат-армян и мирных жителей, что подтверждалось также различными источниками того времени[124].

На захваченных территориях турки уничтожали и грабили населённые пункты, а также массово убивали мирное армянское население: «Число армян, убитых в районе Артвина и Ардануча оценивается в 7 тыс.»[125][126]. На территории самой Османской империи, турецкие власти прибегали к массовым грабежам армян под предлогом необходимости обеспечения нужд армии[127].

30 ноября (13 декабря) император Николай II лично посетил Карс, а 1 (14) декабря — Сарыкамыш, где пообщался с населением и провёл встречи с духовными лидерами различных конфессий — экзархом Грузии, католикосом армян, шейх-уль-исламом шиитов и муфтием суннитов[128].

Сарыкамышская операция и битва при АрдаганеПравить

 
Позиции русской армии под Сарыкамышем. 1914 год

25 ноября (8 декабря) Энвер-паша, прибыв морем из Стамбула в сопровождении двух немецких советников, высадился в Трабзоне, откуда проследовал в штаб-квартиру 3-й армии в Эрзеруме. При разработке плана разгрома русской армии военный министр Турции старался использовать немецкую тактику, применявшуюся в битве при Танненберге. Однако у некоторых вызывало сомнение, что план, задействованный в летний период, мог быть использован на Кавказе зимой. Горные дороги Восточной Анатолии были практически непроходимы для транспорта. Глубина снега достигала 1,5 метра, а температура опускалась до −20 градусов[129]. Рассмотревший план операции командующий 3-й армией Хасан Иззет сделал к нему квалифицированные дополнения. По его мнению, войска нуждались в налаженном снабжении — обеспечении зимней одеждой, продовольствием и боеприпасами. Энвер-паша считал подобные высказывания выражением чрезмерной осторожности. Он доверился сообщениям Хафыз Хаккы-бека, которому был поручен сбор информации о дорогах. Согласно предоставленным данным, состояние дорог в зимний период позволяло перемещение пехоты с горными пушками — лёгкой артиллерией, перевозимой на мулах. Не веривший в успех этой операции Хасан Иззет по прибытии Энвера-паши подал в отставку. 6 (19) декабря Энвер-паша взял командование 3-й армией на себя. Хафыз Хаккы-бек возглавил 10-й корпус[92].

В этот период русское командование в Тифлисе получало достаточно точные сведения от армянских лазутчиков о дислокации и передвижениях турецких частей на Ольтинском направлении и в районе Ида, где ожидалось начало масштабной наступательной операции турецких сил. Однако генерал от инфантерии Г. Э. Берхман, командующий 1-м Кавказским армейским корпусом и Сарыкамышским отрядом, не уделял этим сведениям должного внимания[130]

9 (22) декабря турецкая армия в составе трёх армейских корпусов (9-го, 10-го и 11-го) и курдской кавалерии под руководством Энвер-паши предприняла контрнаступление на позиции русской армии, начав Сарыкамышское сражение. 10-й корпус наступал в направлении на Ольты против Ольтинского отряда генерал-лейтенанта Н. М. Истомина, основу которого составляла 20-я пехотная дивизия, а 9-й и 11-й корпуса совместно с курдской кавалерией — в направлении Сарыкамыша против русского Сарыкамышского отряда (1-го Кавказского армейского корпуса)[131]. 10 (23) декабря под натиском наступающих турецких частей 20-я пехотная дивизия была вынуждена оставить Ольты, отступив на 20 км от города, в который вошли части 10-го турецкого корпуса. В тот же день населённый пункт Ид также был захвачен турками[132]. Кавказская армия перешла к обороне, а турки вели наступление по всей линии фронта[133].

Находившийся в это время в Сарыкамыше начальник штаба Кавказской армии генерал-лейтенант Н. Н. Юденич, продолжая исполнять свою должность, принял на себя командование 2-м Туркестанским армейским корпусом[133]. К 12 (25) декабря началось отступление частей Кавказской армии к Сарыкамышу — городу, имеющему важнейшее значение для всего Закавказья[134]. Была начата подготовка к его обороне, которой руководил генерал от инфантерии Г. Э. Берхман[135].

13 (26) декабря начались городские бои в самом Саракамыше, точнее в его пригородах и на железнодорожном вокзале. Непосредственной обороной руководил начальник штаба 2-й Кубанской пластунской бригады полковник Н. А. Букретов, оказавшийся в городе проездом. Первоначально общее число защитников города составляло менее 4 тыс. человек[136]. На следующий день подоспели подкрепления в составе 80-го пехотного Кабардинского полка и полка запорожских казаков, а ещё через день ожидалось прибытие 155-го Кубинского пехотного и 15-го стрелкового Туркестанского полков[137].

Некоторые исследователи отмечают проявление личной слабости и некомпетентности А. З. Мышлаевского — помощника главнокомандующего Кавказской армией. В период, когда Саракамыш был по сути окружён и в случае поражения русских войск на этом направлении туркам открывалась бы дорога на Карс и Тифлис, Мышлаевский отдавал противоречивые приказы. В итоге он принял решение отступить, уничтожив все склады, и вместе с начальником штаба генерал-майором Л. М. Болховитиновым 15 (28) декабря покинул фронт на автомобиле, направившись в Тифлис[138][139].

 
Русская пехота. Кавказ. 1914 год

В течение нескольких последующих дней велись ожесточённые бои с переменным успехом для обеих сторон, однако к 16 (29) декабря 30-й турецкой дивизии 9-го корпуса удалось захватить железнодорожные пути и отрезать силы Кавказской армии от Карса. В тот же день командир Кагызманского отряда и 1-й Кубанской пластунской бригады 1-го Кавказского армейского корпуса генерал-майор М. А. Пржевальский сменил Н. А. Букретова на посту командующего группировкой войск в Сарыкамыше. К этому моменту численность русской армии в городе оценивалась примерно в 14 тыс. человек при 34 орудиях[140].

18 (31) декабря две дивизии 11-го турецкого корпуса перешли в наступление в направлении Гюллю-Дага и Караургана, где держали оборону части Сарыкамышского отряда. В результате ожесточённых боёв под контроль турецких войск перешли несколько населённых пунктов и стратегических высот[141], которые в результате дальнейших контратак русских частей 2-го Туркестанского армейского корпуса и 153-го пехотного Бакинского полка были отбиты, причём турецкие части понесли тяжелейшие потери. Одновременно силами 1-й Кубанской пластунской бригады были атакованы дивизии 9-го корпуса, который к 23 декабря 1914 года (5 января 1915 года) был практически полностью уничтожен[142]. 19 декабря 1914 года (1 января 1915 года) начали отступление и дивизии 10-го турецкого корпуса, однако из-за неправильно оценённой обстановки командующим группировкой войск Г. Э. Берхманом преследование турок русским войсками закончилось практически безрезультатно, что послужило основанием 24 декабря 1914 года (6 января 1915 года) для его отстранения и назначения Н. Н. Юденича командующим группировкой Кавказской армии в Сарыкамышской операции[143].

21 декабря 1914 года (3 января 1915 года) Сибирская казачья бригада генерал-лейтенанта П. П. Калитина незаметно пробравшись к городу Ардаган, точным артиллерийским огнем выбила группировку турок, а затем разбила их отступавшие колонны. Параллельно, части Ольтинского отряда восстановили контроль над городами Ардануч и Артвин[144]. Только в районе Ардагана было захвачено около 1 тыс. турок[145]. В тот же день было восстановлено железнодорожное сообщение с Карсом[146].

После того, как Н. Н. Юденич принял командование, Кавказская армия с новой силой начала активные боевые действия против остатков 10-го и 11-го турецких корпусов[147]. 19 декабря 1914 года (1 января 1915 года), благодаря грамотным действиям Н. Н. Юденича, который не стал подчиняться приказам А. З. Мышлаевского, Кавказская армия начала наступление. Через сутки, с подходом подкрепления, наступление продолжилось с новой силой. 28 декабря 1914 года (10 января 1915 года) 153-й пехотный Бакинский полк занял Гюллю-Даг, а на следующий день 2-я Кубанская пластунская бригада под командованием генерал-майора И. Е. Гулыги овладели Бардизской долиной[147].

Итоги кампании 1914 годаПравить

К концу декабря началось массовое отступление 3-й турецкой армии, и очевидность её скорого поражения не вызывала сомнений[148]. Кавказской армии удалось сорвать планы Османской империи по захвату российского Закавказья и перенести боевые действия на турецкую территорию[149][150][151]. На стороне русских войск в Кёприкейской и Сарыкамышской операциях активное участие принимали ассирийские военные формирования. Кроме того, они участвовали в рейдах в тылу врага, разведывательных операциях, розыске диверсантов и шпионов, несли милицейскую службу[152].

1915 годПравить

Общая картина на территории Турции в начале 1915 года, в отличие от российского Закавказья, которое было в безопасности, была тяжёлой. На фронте османам противостояла мощная русская армия. В тылу у турок действовали армянские партизаны, которые перерезали телеграфные провода, нападали на военные и полицейские посты, а также убивали представителей власти из числа как военных, так и гражданских лиц. Партизанская деятельность была причиной особого раздражения у османских властей, поскольку основные регионы проживания армянского населения находились на пути прохождения двух железнодорожных линий, там же где вела боевые операции 3-я турецкая армия[153].

Сарыкамышская операция (продолжение)Править

 
Турецкие пулемётчики под Сарыкамышем. 1915 год

Ещё в конце 1914 года, командующий русской армией Н.Н. Юденич поставил задачу овладеть Зивинскими позициями, где располагался центр 11-го турецкого корпуса (здесь русская армия сражалась с турецкой ещё в 1877 году, см. Зивинское сражение). К 3 (16) января 1915 года части 11-го турецкого корпуса начали массовое отступление[154].

5 (18) января 1915 года Кавказская армия одержала победу в Сарыкамышском сражении, не допустив продвижения турецкой армии вглубь своей территории. Были освобождены Ид[154] и Ольты, а также Батумская область, но верхняя Аджария была полностью очищена от турок лишь к концу марта 1915 года[155][156]. В январе Н. Н. Юденич был произведён в чин генерала от инфантерии и назначен командующим Кавказской армией. Турецкая армия потерпела полное поражение. Общие её потери по некоторым оценкам достигали 60—90 тыс. человек личного состава, Кавказской — до 16 тыс.[157][158]. Однако к марту, численность 3-й армии, за счёт пополнения, достигла 100 тыс. человек (включая около 28 тыс. резервистов), против 12 тыс. в январе, после разгрома под Саракамышем[157][159].

После сарыкамышского поражения командование османской армии, опасаясь сотрудничества армян с русскими, приняло решение о разоружении армянских солдат в регулярных частях и перевода их в строительные батальоны, состоявшие в основном из христианских меньшинств империи, поскольку их лояльность вызывала сомнение[160]. Вместе с тем, согласно К. Уолкеру, В. Дадряну и Т. Акчаму, после Сарыкамышского сражения Энвер-паша публично отмечал преданность армян в первые месяцы войны и одновременно с этим, по всей Османской Империи началась масштабная кампания по фальсификации лояльности армян к Турецкому государству, заключающаяся в том, что армянское население объединилось с врагом Турции — Россией, что явилось основной причиной поражения 3-й турецкой армии, что, в свою очередь, стало поводом и предлогом для всеобщего преследования и жестокого обращения к армянскому населению со стороны властей[161][162][163]. По свидетельствам очевидцев, после Сарыкамышского сражения начались массовые убийства разоружённых армян, находившихся в строительных батальонах[164].

После возвращения под контроль русской армии Аджарии и соседних областей, генералом В. П. Ляховым был отдан приказ казакам по уничтожению местного мусульманского населения. Сожжению подлежали деревни и мечети на территории ила Артвин и в долине реки Чорох. В резне участвовали и армянские формирования. По османским данным было убито 30 тыс. мужчин, а тысячи женщин и детей остались в зимний период без крова. По оценкам Д. Лэнга, в результате карательных операций было убито 45 тыс. мусульман и выжили только 7 тыс. Османские власти в срочном порядке проинформировали посольство Италии и нейтральные силы о предполагаемом бесчеловечном отношении к османским военнопленным со стороны армянских военнослужащих русской армии. По приказу Воронцова-Дашкова около 10 тыс. мусульман из приграничной зоны были депортированы, позже половина из них отправлена на остров Нарген. Проведённое позже расследование не выявило враждебных действий со стороны депортированных аджарцев, наоборот — они оказались жертвами казачьих и армянских погромов[165]. Погромы против мусульман были и на других территориях. Так, в январе 1915 года, когда казаки захватили Ардаган, они сожгли и разграбили мусульманскую часть города, вырезав там всех, кто не убежал из города[166].

После окончания Сарыкамышской операции, за исключением Азербайджан—Ванского и Приморского отрядов, которые будут реорганизованы лишь к концу весны и к концу лета 1916 года соответственно, русская Кавказская армия перешла от отрядной к нормальной корпусной системе: Ольтинский отряд вошёл в состав 2-го Туркестанского армейского корпуса под командованием генерал-лейтенанта М. А. Пржевальского, Сарыкамышский — в 1-й Кавказский армейский корпус под командованием генерала от кавалерии П. П. Калитина, Эриванский был преобразован в 4-й Кавказский армейский корпус под командованием генерала от инфантерии П. И. Огановского[167].

Начало Персидской кампанииПравить

Перед началом Первой мировой войны Персия была под совместным англо-русским политическим контролем. В ней находились русские воинские части. До начала войны на Кавказском фронте Персия обращалась с предложением к России о выведение этих частей со своей территории, но получало отказ[168]. С другой стороны, некоторые территории Иранского Азербайджана на турецко-иранской границе, начиная с 1907 года, находились под османским контролем. Турция имела территориальные амбиции в Иранском Азербайджане и на Кавказе[169]. 19 октября (1 ноября) 1914 года шахским фарманом был объявлен нейтралитет. Но это не предотвратило вторжение в страну русских, турецких и англо-индийских военных формирований как с севера, так и с юга[170].

 
Солдат османской армии с захваченным у русских пулемётом

После начала сарыкамышского наступления Турция начала прощупывать ситуацию в северной Персии с целью объединить живущих там мусульман против русских войск, создать проблемы в тылу врага и, возможно, продвинуться к российскому индустриальному центру — Баку[171]. Энвер-паша хотел, чтобы османская армия вошла в Персию, как армия-освободительница, которая поможет народу изгнать русские и английские войска[169]. Небольшой отряд под командой Омара Наджи-бека быстро продвигался вперёд, когда, впавший в панику после наступления турок на Сарыкамыш, А. З. Мышлаевский отдал приказ о выводе войск из Тебриза и Урмии. Это вдохновило иранских курдов, которые поддержали турецкие части[171].

О приказе не было сообщено созданному в связи с началом войны Ассирийскому национальному совету. Положение ассирийцев усугубилось из-за попавших к курдам и туркам складов с оружием, брошенных отходящими русскими войсками. Ряд ассирийских дружин из Алиабада, Бабаруда, Дарбадуре и др., не подозревая об отходе русских войск, был уничтожены, попав в засаду. Около 25 тыс. ассирийцев вместе с русскими войсками в ночь с 20 декабря 1914 года (2 января 1915 года) на 21 декабря 1914 года (3 января 1915 года) перешли из Персии в Россию[172].

1 (14) января 1915 года турки захватили Тебриз. 17 (30) января русские казачьи части Ф. Г. Чернозубова совместно с 1-й Армянской дружиной Андраника Озаняна выбили турок из Тебриза. В апреле в результате Дилиманского сражения турки были окончательно вытеснены из Северной Персии[155]. Имеются сведения о многочисленных беженцах — армянах, айсорах и греках, вынужденно переселявшихся на территорию России в связи с жестокими действиями турецких и курдских отрядов[155].

 
Казаки на Кавказском фронте. 1915

Для нейтрализации протурецких курдских формирований 9 (22) мая был предпринят рейд Шарпантье. Отряд генерал-лейтенанта Н. Р. Шарпантье к 18 (31) мая занял город Урмию и двинулся в направлении Ванского озера на усиление 4-го Кавказского армейского корпуса[173][174].

К концу лета — началу осени обстановка оставалась сложной[175] — немецкая и турецкая агентуры пытались склонить местное население и правящие круги выступить в войне на своей стороне. Для стабилизации положения, Россия была вынуждена ввести в Персию свои войска (корпус генерал-лейтенанта Н. Н. Баратова). 17 (30) октября русские войска высадились в порту Энзели и начали двигаться на Казвин. В октябре — декабре 1915 года командующий Кавказской армией генерал Н. Н. Юденич провёл успешную Хамаданскую операцию, которая предотвратила вступление Персии в войну на стороне Германии. К концу декабря части Кавказской армии, овладев Кумом[176], на время вошли в Тегеран. Теперь русские войска контролировали значительную часть Персии и обеспечивали левый фланг Кавказской армии[177].

Ванская оборона и геноцид армянПравить

 
Оборона Вана армянскими ополченцами. 1915 год
 
Турецкая артиллерия, захваченная армянами, апрель 1915 года

После Сарыкамышского поражения турецкой армии особое значение для обеих сторон приобрёл Ван, провинция с большим армянским населением, где было значительным влияние партии Дашнакцутюн, и до войны установлены связи с российским консульством. По словам британского консула, в течение 1914 года АРФ тайно доставляла и распределяла среди населения большое количество оружия[178]. В ноябре турецким жандармам от двух задержанных армянских агентов стало известно о готовящемся восстании в Ване. Ответными действиями османские службы безопасности активизировали зачистки деревень с целью обнаружения складов с оружием, а также переводили армянских солдат в строительные батальоны, где они не представляли угрозы и не могли и защищаться[153]. В тот же период в Сарае появились добровольцы Андраника, в связи с чем, османские власти потребовали от руководителей дашнаков выдать армянских дезертиров. Начались столкновения между представителями власти и силами самообороны армян[178]. К 1 (14) апреля жители Вана были вынуждены взяться за оружие и организовать самооборону в городе[179]. Османские опасения стали реальностью — армяне подняли восстание и захватили власть над городом[153]. Восстание возглавил Арам Манукян, один из лидеров дашнаков[180]. Как указывает американский историк Джастин Маккарти, установив контроль надо городом, армяне сожгли мусульманский квартал и убили каждого попавшегося им в руки мусульманина[181]. Согласно британскому историку Кристоферу Уолкеру, против жителей города и укрывшихся в городе крестьян (около 30 тыс. человек) были брошены 12 тыс. военнослужащих регулярной турецкой армии с 12 пушками, в то время как армянские отряды насчитывали не более 6 тыс. бойцов, из которых только полторы тысячи располагали винтовками и пистолетами[179]. По мнению американского историка Майкла А. Рейнольдса, вокруг города находились легко вооружённые жандармы, не готовые к задаче по подавлению вооружённого восстания, что заставляло привлекать сюда регулярные отряды, задействованные в наступлении на персидском направлении[153].

Несмотря на неравенство сил, армяне отразили все атаки турок и держали оборону в течение месяца, до того, как русское командование, после получения информации о критическом положении армян, отправило свои части к городу[182]. Манукян направлял связных с просьбой о помощи через фронт к русскому командованию, а кроме того епископ Армянской церкви Северной Персии информировал штаб Кавказской армии о положении в Ванском вилайете. Н. Н. Юденич, усилив 4-й Кавказский армейский корпус 2-й Забайкальской казачьей бригадой, приказал немедленно нанести удар в направлении Вана и оказать помощь армянскому населению, оттеснив турок[183][184]. Двигаясь к Вану по сельской местности, Н. Н. Юденич развернул кавалерию таким образом, чтобы произвести впечатление массовости и внушить персидским курдам страх[185]. В операции активное участие приняли четыре армянские добровольческие дружины, которые были объединены в сводную дружину под командованием В. Ханасори, входившую в «Араратский отряд»[186]. Османские войска, все ещё не способные подавить восстание и не имевшие шансов в противостоянии с русской группировкой, оставили Ван к 2 (15) мая. Они ушли в сопровождении десятков тысяч испуганных мусульман. Через несколько дней, 5 (18) мая «Араратский отряд», являющийся передовым отрядом 4-го Кавказского армейского корпуса, и состоящий из казаков и армянских добровольцев, во главе с генерал—лейтенантом А. М. Николаевым, овладел городом[185][187][188]. Русские войска взяли под контроль обширную территорию, продвинувшись на 100 км вглубь Османской территории. Восстание армян Вана «разрушило все надежды Энвера на организацию пантуранского наступления»[189].

Приход русских войск спас от неминуемой гибели десятки тысяч армян[190]. На территории Ванского вилайета происходили массовые убийства турками армянского населения[191][192]. «Во всей провинции было убито 55 тыс. армянских мужчин, женщин и детей. Под угрозой смерти мусульманам было запрещено укрывать армян»[193].

Вместе с тем, части Кавказской армии и армянские дружины проводили подобные действия в отношении мусульманских деревень вилайета[194], а также мусульман самого Вана. Согласно Дж. Маккарти, десятки мусульманских деревень были уничтожены, а единственными выжившими оказались те, кому удалось сбежать. В Ване резне прежде всего подверглись османские гражданские, религиозные деятели и их семьи, также были вырезаны раненые и больные османские солдаты. Мусульманский квартал был уничтожен, и лишь за исключением трех древних зданий все мечети были сожжены или разрушены. Казаки также участвовали в некоторых погромах мусульманских сёл и набегах на беженцев[195].

После перехода города под российский контроль Арам Манукян направил телеграмму Николаю II[94]:

В день рождения Вашего Величества, совпадающий с днём вступления Ваших войск в столицу Армении, желая величия и победы России, мы, представители Армении, просим принять и нас под Ваше покровительство. И пусть в роскошном и многообразном букете цветов великой Российской империи маленькой благоухающей фиалкой будет жить автономная Армения.

Арам Манукян был назначен первым губернатором Вана (Ванская область[196], которая просуществовала до апреля 1918 года). Позднее, в конце июля, в связи с отступлением Кавказской армии из города, он организовал переселение 200 тысяч местных армян в Восточную Армению[197].

Как отмечает Майкл А. Рейнольдс, вопрос о том, было ли Ванское восстание армян актом самообороны или предательским сотрудничеством с врагом Османской Империи — Россией, остаётся предметом горячих споров. Анализ степени организации и вооружения показывает, что восстание не было спонтанным. Но кроме сотрудничества с Россией, у армян были и другие причины чтобы вооружаться. Задолго до Ванского восстания в данном районе происходили погромы армян, и у местного населения было множество причин для опасения за свою жизнь, что побуждало их организовывать вооруженные отряды[198], что в свою очередь рассматривалось турецкими властями как подготовка к организации восстания, что делает подобную дискуссию бессмысленной. Самооборона заключалась в сотрудничестве с Россией, хотя многие из восставших относились к ней откровенно враждебно[199]. Согласно Кристоферу Д. Уолкеру, Ванское восстание было актом самозащиты армян от турецких и курдских погромов[193].

Уже в самом начале войны начали появляться различные сообщения о готовящейся расправой над армянами[200]. А с апреля 1915 года турецкие власти приступили к масштабной кампании против мирного армянского населения, которая в наше время известна как геноцид армян. Геноцид осуществлялся путём физического уничтожения и депортации армян, включая перемещение гражданского населения в условиях, приводящих к неминуемой смерти[201][202][191][203][204][205][206][207]. В совместной декларации Британии, Франции и России от 13 (26) мая массовые убийства армян охарактеризованы как преступление против человечности[191][208].

Битва при МанцикертеПравить

 
3-й батальон 1-й Армянской дружины на смотре в Эчмиадзине, 1915 год

Восстановление 9-го, 10-го и 11-го турецких корпусов после их поражения под Сарыкамышем было окончательно завершено в мае, однако разведка Кавказской армии в этот период работала плохо, что явилось причиной переброски трех дивизий 9-го корпуса из Эрзерумского региона в район Хинис. В том же месяце началось наступление частей 4-го Кавказского армейского корпуса генерала от инфантерии П. И. Огановского[209]. Задачи русскому корпусу ставились следующие: выход на линию Ахлат — Коп (включая овладение Беликанскими позициями), и удержание Манцикерта[210]. К середине июня русские части продвинулись до города Коп, после чего, П.И. Огановский принял решение не дожидаясь подкреплений из района Персидского Азербайджана (конница генерала Шарпантье и группировка генерала И.Е. Трухина) штурмовать труднодоступные Беликанские высоты. К 17 (30) июня вновь удалось занять деревню Севан[211].

В конце июня турецкая армия силами трех дивизий 9-го корпуса начала контрнаступление на Ванском и Манцикертском направлениях. 27 июня (10 июля) начались активная фаза боевых действий. Однако по результатам первой недели боёв, Частям Кавказской армии удалось занять Беликанские высоты и селение Татван. Но турки оказались значительно более подготовленными к проведению наступательной операции, и в результате ожесточенных боев русская армия вынуждена была начать отступление по направлению к Малазгирту[211]. В результате дезорганизации частей 4-го Кавказского корпуса началось отступление всего левого фланга русской армии (частей генералов Ф.И. Назарбекова и И.Е. Трухина). К середине июля Кавказская армия оставила Ван, Севан и Сорп. 13 (26) июля русские войска оставили Манцикерт[212]. Отступая, части Кавказской армии прикрывали собой многочисленные толпы армянских беженцев, направляющихся в сторону границы[213][214][215][216], а оставшееся в районе Вана армянское население было подвергнуто массовым убийствам[217].

Победа под Манцикертом сильно воодушевила турецкое командование, которое желало закрепить успех[218]. Турецкие части активно преследовали отступавшие русские колонны в Алашкертской долине и к 20 июля (2 августа) заняли Каракилису[219].

Согласно К. Уолкеру, в Битлисском вилайете армяне вели себя «законопослушно», и не вступали в конфронтацию с местными властями. Однако и здесь турки нападали на армянские деревни и убивали местное население. Несмотря на то, что армяне пытались организовать сопротивление, «приблизительно 15 тыс. человек было убито». А в июне, армянское население Муша было вынуждено организовать кратковременное сопротивление наступающим турецким частям. В течение четырёх дней турки перебили практически всех армян, а несколько сотен человек, в основном женщин и детей, сожгли заживо в конюшнях[220].

Алашкертская операцияПравить

Одновременно с отступлением частей П. И. Огановского (4-й Кавказский корпус), командующий армией Н. Н. Юденич готовил контрудар во фланг туркам и курдам. В рамках подготовки контрманёвра на данном направлении, целью которого было окружение и уничтожение группировки противника, Н. Н. Юденич начал сосредотачивать в районе Тахира мощную ударную группировку под командованием Н. Н. Баратова (4-я и 14-я Кавказские стрелковые дивизии в районе Зейдкана и Тахира соответственно, 13-й Туркестанский и 156-й Елисаветпольский полки в районе Велибабы, и 17-й Туркестанский полк в районе Башкёя); от района Диадина в сторону долины Алашкерт двигались два драгунских полка под командованием Н. Р. Шарпантье и отряд Ф. И. Назарбекова[221].

Бои начались вечером 22 июля (4 августа). По-началу турецкие части под командованием Абдул Керим-паши оказывали упорное сопротивление, однако после, были вынуждены начать отступление, оставив значительные запасы продовольствия и боеприпасов. К 25 июля (7 августа) частям 4-го Кавказского корпуса удалось занять Каракилису. На следующий день Кавказская армия прекратила преследование отступающей 3-й армии[222].

На всём фронте, за исключением района Ванского озера, наступило продолжительное позиционное затишье, которое стороны использовали для пополнением и обучения вновь прибывавших частей, усиления имеющихся и наращивания резервов[223]. До конца августа — начала сентября в районе города Ван происходили жестокие бои, город несколько раз переходил из рук в руки, но в итоге, отряд генерал-лейтенанта И.Е. Трухина, состоящий из 2-й Забайкальской казачьей бригады и армянских добровольческих дружин смог закрепиться в городе. К середине октября эта же казачья бригада взяла под контроль Вастан. Кавказская армия закрепила свои успехи на этом направлении, разгромила группировку противника и вышла на территорию юго-западнее озера Ван, приблизившись к Битлису[224][225].

Кеприкейское сражениеПравить

 
Курдская кавалерия на Кавказском фронте

К концу года русское командование ожидало прибытия, освободившихся в результате Дарданелльской операции, частей для подкрепления 3-й Турецкой армии. Н. Н. Юденич решил превентивно ударить по армии Махмут Камиль-паши и прорвать её оборону между Пасинской долиной и долиной реки Ольты-чай (хребет Чакир-баба)[226].

Началась, проводившаяся в секретности, масштабная подготовка к наступлению. О предстоящей операции были проинформированы лишь несколько командиров частей и соединений, а командир 4-й Кавказской стрелковой дивизии — основной ударной силы предстоящего наступления, генерал-лейтенант Н. М. Воробьев, узнал об операции только за две недели до её начала. Сосредоточение войск происходило исключительно в тёмное время суток, боеприпасы доставляли небольшими партиями поэтапно, предпринимались меры для дезинформации турецкий стороны. Позиции турок были тщательно оценены и изучена местность будущего прорыва[227].

Наступление частей 2-го Туркестанского и 1-го Кавказского армейских корпусов началось 28 декабря (10 января) и 30 декабря (12 января) соответственно[228]. Для отвлечения противника от направления главного удара, два Туркестанских полка наносили демонстративные удары в направлении горы Карадаг, где располагалась 31-я турецкая дивизия. Вскоре к операции присоединились части 1-го Кавказского армейского корпуса (154-й Дербентский, 5-й Кавказский стрелковый и 155-й Кубанский полки), атаковавшие позиции трёх дивизий 9-го и 11-го турецких корпусов. Встречные бои носили ожесточённый характер и шли с переменным успехом[229].

В целом же, наступление в этом районе частей Кавказской армии отвлекло внимание турецкого штаба от района Кёприкея, где готовился главный удар[230].

Итоги кампании 1915 годаПравить

В результате боёв, проведённых в 1915 году, русская армия продвинулась вглубь турецкой территории, тем самым упрочив своё положение на Кавказском фронте, протяжённость которого к концу года превышала 2400 км (вместе с Персидским фронтом)[231][232].

Наряду с успехами, все больше затруднялось снабжение войск из-за значительного удлинения линий снабжения и огромного числа беженцев[216][233] из Западной Армении и Северной Персии. Русское командование принимало меры для улучшения снабжения и транспортной доступности районов боевых действий[234][235].

К концу 1915 года в русскую Кавказскую армию (включая Персидский корпус) входило: 129 батальонов, 8 артиллерийских дивизионов с 384 орудиями, 240 кавалерийских сотен и эскадронов, 2 добровольческие конные сотни, 48 дружин ополчения, 4 армянские добровольческие дружины, 18,5 инженерных рот, отдельная пулемётная команда, 1 авиационный отряд, 1 этапный батальон, 1 воздухоплавательная рота[236]. Состав турецкой армии в сентябре был следующим: до 223 батальонов (из них до 49 запасные), 132 эскадрона и сотни, до 10 тыс. курдов при 194—214 орудиях[237].

В течение 1915 года в командном составе русской армии шли обсуждения по вопросу ликвидации армянских дружин. С одной стороны, армянские представители и ряд царских офицеров приветствовали их смелость и фанатизм, с другой стороны — российские чиновники обращали внимание на их склонность к мародёрству и массовому убийству мусульман. Отчуждение мусульманского населения имело негативные военные последствия. Ещё летом верховное командование (в лице генерал-квартирмейстера Кавказской армии Л. М. Болховитинова) запретило формирование новых армянских частей[238], а также перестало привлекать к волонтёрству армян из других стран. 13 (26) декабря последовал приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего о праве Главнокомандующему Кавказской армией формировать армянские стрелковые батальоны на основе бывших армянских добровольческих дружин — часть личного состава дружин вошла в состав регулярной армии, другая часть была распущена[56]. Однако сохранение хороших отношений с мусульманами стало не единственной причиной, повлиявшей на это решение. К середине 1915 года в российской политической среде вновь был поднят вопрос об армянском сепаратизме. Российские чиновники видели в армянских формированиях силу, которая могла быть позже повёрнута и против России. Так, российское консульство в Салониках в середине года отклонило просьбу 100 армян из Турции, желавших служить в русской армии, а Н. Н. Юденич воспрепятствовал переходу группы армян из Болгарии, заподозрив в них дашнаков. Согласно докладу бывшего консула в Дамаске Бориса Шаховского, который был ответственен за связи с курдскими племенами, армянские националисты хотели «уничтожить всё мусульманское население в оккупированных нами районах» и их дикость вызывала «отчаянное сопротивление курдов», что «ужасно осложняло наши [военные] операции»[239].

1916 годПравить

Кеприкейское сражение (продолжение)Править

Общее наступление русской армии с использованием практически всех резервов произошло в ночь на 1 (14) января, когда турки меньше всего могли его ожидать. В течение первых пяти дней боев русские занимали один населённый пункт за другим, оттесняя турок[240]. В ночь на 4 (17) января, после получения приказа Абдул Керим-паши (временно исполнял обязанности командующего 3-й Турецкой армией взамен находящегося в отпуске Махмут Камиль-паши[228] об отступлении и уничтожении продовольствия и боеприпасов, турецкие части покинули удерживаемые ими позиции и начали двигаться в сторону Эрзурума. Вечером того же дня 4-я Кавказской стрелковая дивизия заняла Кеприкей[241].

Попытки Н. Н. Юденича организовать преследование отступающих турецких частей, по причине упущенного времени в самом начале отступления противника, оканчивались практически безрезультатно. В результате сражения группировка 3-й турецкой армии потеряла до трети своего личного состава. Русские потери также были достаточно велики. Кавказская армия провела качественно подготовленную успешную операцию, тем не менее полностью разгромить группировку противника ей не удалось[242].

Эрзурумская операция и Битлисское сражениеПравить

В ходе общего наступления, которому поначалу воспротивился командующий Кавказским фронтом великий князь Николай Николаевич[243][244], части 4-го Кавказского армейского корпуса под командованием только что назначенного генерала В. В. Де-Витта (8-й Кавказский стрелковый полк и одна Армянская добровольческая дружина) 13 (26) января овладели важным транспортным узлом Хыныс. Позднее в этот район подошёл и 7-й Кавказский стрелковый полк. 4-я Кавказская стрелковая дивизия заняла тактически важный хребет Каргапазар. По результатам боёв, 4-й корпус вышел на линию Хыныс — Малазгирт. Части 2-го Туркестанского армейского корпуса выдвигались сквозь заснеженные высокогорные хребты в сторону эрзерумских фортов для подготавливаемого штурма. Русские войска к 20 января (2 февраля) подошли к Эрзерумской укреплённой зоне, а Азербайджан-Ванский отряд Ф. Г. Чернозубова с боями продвигался к западному берегу озера Ван на города Муш и Битлис. Параллельно с наступлением шла подготовка к штурму самой укреплённой позиции[245].

 
Древний христианский храм, превращённый турками в арсенал. Эрзурум. Журнал Нива № 31-1916
 
Взятый русскими войсками Трапезунд. Журнал Нива № 31-1916

Эрзерумский укрепрайон представлял из себя мощную модернизированную английскими и позднее немецкими военными советниками крепость из 15 фортов и батарей с мощной крепостной артиллерией и современными на тот момент полевыми сооружениями. Силы турок составляди около 75 тыс. человек, русских — 80 тыс., причём до 20 тыс. из них были новобранцами[246].

Непосредственно перед началом операции по взятию Эрзерума, великий князь Николай Николаевич вновь приказал остановить штурм, и разрешил продолжить операцию только после телефонного разговора с Н. Н. Юденичем[247][248].

Штурм крепости начался ночью 29 января (11 февраля)[249]. Первым, к утру 30 января (12 февраля), после яростных атак 153-го Бакинского полка, пал форт Далан-Гёз, а на следующий день за ним последовал Кара-Гебек, 1 (14) февраля 13-й и 17-й Туркестанские полки совместно с Донской пешей бригадой заняли форт Тафет, а 2 (15) февраля 154-м Дербентским и 156-м Елисаветпольским полками захвачен форт Чопан-Деде[250]. 3 (16) февраля части 1-го Кавказского армейского корпуса вошли в город, за ними последовали части 2-го Туркестанского армейского корпуса. В тот же день командующий фронтом Н. Н. Юденич прибыл в город для организации преследования турецких сил[251].

В результате штурма захвачено 9 турецких знамён[252][253], около 5 тысяч пленных и 327 орудий, а общие потери Турецкой армии приближались к 10 тысячам[254]. Вся операция осуществлялась при тяжелых рельефе и погоде[255] — 30-ти градусном морозе и сильном ветре, на высотах свыше 2000 м [256]. Турецкий гарнизон отступил, преследование продолжалось, пока линия фронта не стабилизировалась в 120 км[257] западнее Эрзерума. В результате всей операции, 3-я турецкая армия потеряла больше половины личного состава, и, оставив почти всю артиллерию, боеприпасы и продовольствие, продолжала отступление[258]. План штурма был разработан лично Н. Н. Юденичем, а подготовка к нему велась в тайне и при дезинформации[259].

Командующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич писал императору Николаю II[260]: «Господь Бог оказал сверхдоблестным войскам Кавказской армии столь великую помощь, что Эрзерум после пятидневного беспримерного штурма взят. Неизречённо счастлив донести о сей победе Вашему императорскому Величеству».

 
Трофейная турецкая пушка во взятом русскими Эрзуруме. Нива № 11 1916
 
Русский аэроплан в кузове грузовика на Кавказском фронте. Нива № 9 1916

По сообщениям прессы того времени, около 25 тыс. армян вырезано в городе до прихода русской армии[261], а в целом, к лету 1916 года «65 тыс. армян из города Эрзерум и его окрестных деревень были доведены до смерти или умерли в изгнании»[262]. Как писал в мемуарах генерал-майор Е. В. Масловский[263], большая часть турок Эрзерума оставила город, но греки и армяне восторженно встретили русскую армию. Греческий митрополит совершил молебен о здравии императора Николая II, о даровании победы русским войскам и освобождении христианского населения из-под турецкого владычества. Овладев Эрзерумом, русские войска взяли под контроль значительную часть Западной Армении[264][265].

На других направлениях действия русских войск также оказались успешными[266]: в день взятия Эрзерума (3 (16) февраля) 154-й Дербентский полк с боем взял Мамахатун. На крайнем левом фланге Кавказского фронта 6 (19) февраля 1-м Лабинским казачим полком 4-го Кавказского армейского корпуса был взят город Муш. 10 (23) февраля 2-й Туркестанский армейский корпус генерал-лейтенанта М. А. Пржевальского (входивший в Чорохский отряд) отбил город Испир. 19 февраля (3 марта) при тяжелых климатических условиях небольшие части 4-го Кавказского армейского корпуса (батальон 6-го Кавказского стрелкового полка с двумя Армянскими дружинами) под командованием генерал-лейтенанта Д. К. Абациева ночным штурмом овладели городом, имеющим важное транспортное значение (см. Битлисское сражение)[267][268][269].

Как указывает Дж. Маккарти, взятию Битлиса русской армией предшествовало армянское восстание, которое привело к резне мусульманского населения города и окрестных деревень. Расследование, проведенное османами, когда они ненадолго взяли город, определило, что было разрушено или сожжено 15 мечетей, три дервишских монастыря, четыре религиозных учебных заведений, четыре гробницы, школы, бани, крупные общественные здания города, включая здания полиции, жандармерии, муниципалитетов и провинциальных административных зданий, а также коммерческие и военные склады, а мечеть Хатунийе была превращена в конюшню[270].

В рамках Персидской кампании войска генерал-лейтенанта Н. Н. Баратова к апрелю овладели следующими городами: Исфаган, Керманшах[271], а также Ханекин и Кум[272][273], тогда же произошло его реформирование согласно штатной корпусной организации и переименование в Кавказский кавалерийский корпус, а в июне — в 1-й Кавказский кавалерийский корпус[274].

Трапезундская операцияПравить

Ранней весной на Черноморском побережье русская армия начала активные действия совместно с силами Батумского отряда Черноморского флота, овладев 23 февраля (8 марта) портом Ризе со значительными продовольственными запасами[271][275]. После переброски с австро-германского фронта в район Кара-дере, находящийся в 50-ти км от Трапезунда, двух Кубанских пластунских бригад путём высадки морского десанта для усиления Приморского отряда генерал-лейтенанта В. П. Ляхова, при огневой поддержке кораблей Батумского отряда — броненосцев «Ростислав» и «Пантелеймон», броненосного крейсера «Прут», а также десантных кораблей — им была осуществлена успешная наступательная операция на важнейший турецкий порт на Черноморском побережье Анатолии — Трапезунд, который был взят с его значительными запасами и трофеями 5 (18) апреля[276][277][278].

Имеются сведения о массовых кровавых бесчинствах турок по отношению к армянскому и греческому населению, происходивших до прихода русской армии[279][280]. После ухода в ночь на 3 (16) апреля из Трапезунда частей 3-й турецкой армии, местные жители, в отместку за массовую депортацию греков, в течение дня занимались грабежами оставленных турками домов, которые продолжались до вступления в город русских войск[281].

К концу мая Приморский отряд был усилен двумя пехотными дивизиями (123-я и 127-я), и преобразован в 5-й Кавказский армейский корпус[2][282].

 
Иллюстрация Трапезундской операции. Английский журнал «Sphere» (Сфера), 1916 год

Эрзинджанская операцияПравить

Уже в середине апреля прибывшая из Стамбула, одна из частей перебрасываемой 2-й турецкой армии (5-я пехотная дивизия), атаковав левый фланг Кавказской армии, овладела населённым пунктом Сирт и начала движение по направлению к Битлису[283].

 
Н. Н. Юденич с офицерами штаба

17 (30) мая не выдержав натиска 9-го и 11-го корпусов 3-й турецкой армии, части 1-го Кавказского армейского корпуса были вынуждены оставить Мамахатун. Турки наступали в направлении Эрзерума, и русское командование бросило на этот участок дополнительные силы — 4-ю пластунскую бригаду и полки 39-й дивизии. В результате завязавшихся кровопролитных боёв Кавказской армии удалось остановить дальнейшее продвижение противника[284].

К началу июня в состав Кавказской армии входили 211 батальонов, 37 дружин ополчения, 1 добровольческая дружина, 5 армянских дружин, 235 сотен, 2 добровольческие сотни, 468 орудий, 20,5 инженерных рот, 1 этапный батальон и Персидская бригада[285]. Силы армии располагались в следующем порядке: на правом фланге — 5-й Кавказский армейский корпус (В.А. Яблочкин, прикрывавший Черноморское побережье и район Трапезунда, левее, по обоим берегам Чороха, находился 2-й Туркестанский армейский корпус (М.А. Пржевальский), на его левом фланге — 1-й Кавказский армейский корпус (П.П. Калитин), занимавший район транспортной «артерии» региона — дороги Эрзерум-Ашкале-Байбурт и изгиба реки Карасу. Части 4-го Кавказского армейского корпуса (В.В. Де Витт) занимали район Хыныс—Муш—Битлис. Территорию от Муша до озера Урмия прикрывал Азербайджан-Ванский отряд (Ф.Г. Чернозубов). Армейский резерв располагался в Эрзеруме. В Персии действовал 1-й Кавказский кавалерийский корпус (бывш. Экспедиционный кавалерийский корпус) Н.Н. Баратова[286][287][288].

В состав турецкой армии (включая перебрасываемые на усиление части 2-й турецкой армии и силы, действующие в Персии) — 309 батальонов пехоты с артиллерией, 156 эскадрона и сотен, а также до 12 тыс. курдов[289]. Неполная 2-я турецкая армия концентрировалась в районе городов Харпут, Диарбекир и Сирт (дивизии 3-го и 16-го корпусов). 3-я армия занимала фронт от Черноморского побережья до района Байбурта, Ашкале и Мамахатуна[290].

Командование 3-й армии планировало закрепить успехи ударом по Трапезунду, с целью отрезать 5-й Кавказский армейский корпус от основных войск и разбить его. Турецкое наступление началось 13 (26) июня ударом усиленной 3-й дивизии 5-го корпуса по 19-му Туркестанскому полку. 5-й Кавказский и 2-й Туркестанский корпуса контратаковали 19 июня (2 июля)[291].

 
Главнокомандующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич в Трапезунде, июль 1916 г.

После успешного завершения Дарданелльской операции, турецкое командование решило для усиления 3-й армии перебросить из района проливов на Кавказский фронт 2-ю армию, с включением в последнюю двух свежих корпусов (всего более 80 тыс. человек). Значительную военную и людскую помощь турецкой армии в этот период оказывала Германия[292][293]. Но из-за плохого состояния железных дорог в Османской империи переброска шла медленно[294][295].

Чтобы сорвать планы турецкого командования по объединению двух армий и дальнейшему общему наступлению[296][297], 19 июня (2 июля) началось генеральное наступление Кавказской армии[298] с целью овладения Байбуртом и дальнейшего продвижения на запад к Келкиту и Гюмюшхане[299]. Русские войска начали теснить турок по всему фронту наступления и 27 июня (10 июля) 154-м Дербентским пехотным полком 1-го Кавказского армейского корпуса вновь был взят город Мамахатун[300], а 2 (15) июля 7-й Туркестанский стрелковый полк 2-го Туркестанского корпуса вошёл Байбурт[301]. Началось активное преследование турецких частей, отступавших к Гюмюшхане и Эрзинджану. Гюмюшхане был занят 5 (18) июля, а к 12 (25) июля турецкие части без боя оставили Эрзинджан и в город вошёл 154-й Дербентский полк. Был захвачен оставленный турками арсенал, с его значительными материальными запасами[302]. А за два дня до этого Кавказская армия овладела Келкитом[303].

В результате боёв, русская Кавказская армия разгромила 3-ю турецкую армию[304][305], потери которой только пленными составили около 17 тыс. человек[302], и полностью взяла под контроль стратегически важное шоссе Эрзерум — Трапезунд. 2-я армия смогла провести лишь демонстративные атаки в районе Муша[306]. Успехи русской армии вызвали значительный эмоциональный подъём среди армянского населения[307][308].

Летом главнокомандующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич посетил фронт, побывав в Эрзеруме, Байбурте, Трапезунде и Эрзинджане[307].

На Персидском фронте дела обстояли не так благополучно — в июне-июле 6-я турецкая армия, освободившаяся после взятия Эль-Кута, начала контрнаступление на Багдадском направлении против 1-го Кавказского кавалерийского корпуса[309]. К августу русским войскам пришлось оставить Керманшах, Хамадан и Кум[307][310].

Огнотская операцияПравить

 
Боевые действия Кавказского фронта в ноябре 1914 — сентябре 1916

Части 2-й турецкой армии начали перебрасываться к Диарбекиру ещё в марте, но оказать существенную помощь терпящей бедствие 3-й армии они были неспособны[311]. В июне дивизии 3-го турецкого корпуса (1-я, 12-я, 49-я) по приказу командующего 2-й армией Иззет-паши концентрировались в районе Огнота для последующего удара по частям Кавказской армии. Целью турок было сковать силы трёх русских корпусов (5-го, 1-го Кавказских и 2-го Туркестанского), ударить в направлении Эрзерума и тем самым отрезать данные корпуса Кавказской армии от основных сил[312]. Н. Н. Юденич, зная о перегруппировке турок, также начал переброску частей: три полка 66-й дивизии 4-го Кавказского корпуса в район Огнота, 5-й (4-й Кавказский корпус) и 6-й (1-й Кавказский корпус) Кавказские стрелковые дивизии в район Муша[313].

16 (29) июля командующий Кавказской армией приказал начать наступление в Огнотском направлении. К следующему дню, русские части подошли к Огноту и начали его штурм, продолжавшийся до 19 июля (1 августа). После взятия города началось преследование отступающих турецких частей[314].

В день взятия русскими Огнота Иззет-паша приказал 2-й армии, не завершившей своё сосредоточение, перейти в наступление в направлении Муша и Битлиса. В первую неделю боёв наступавший 16-й корпус под командованием Мустафы Кемаля имел серьезные, но кратковременные успехи на данном направлении — к 25 июля (7 августа) полки 2-й Кавказской стрелковой дивизии под командованием Ф. И. Назарбекова и 261-й Ахульгинский полк 66-й дивизии под командованием Ф. А. Потто с большими потерями оставили Муш и Битлис, отойдя сперва к Татвану, а затем к Ахлату. Потери турок были также высоки[315].

На Огнотском направлении действия турок также были успешными: 1-я и 49-я дивизии 3-го корпуса заняли Огнот и продолжили теснить силы 4-го Кавказского корпуса, которому 23 июля (5 августа) было приказано отступить за реку Чарборох-дараси, на линию Хинис — Муш. Отступление восточнее Огнота дало русской армии возможность перегруппироваться и сосредоточить необходимые силы для будущего контрудара[316][317].

Одновременно с наступлением на Огнот, в районе Киги начались ожесточённые боестолкновения. К концу июля – началу августа на стык 1-го и 4-го Кавказских корпусов были переброшены две ударные группы под командованием генералов Ф.И. Дубисского и А.М. Николаева, позднее они образовали новый – 6-й Кавказский армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Д.К. Абациева, основу которого составили 4-я и 5-я Кавказские стрелковые дивизии из состава Армейского резерва, а также 2-Кубанская пластунская бригада, до того находившаяся в составе 1-го Кавказского корпуса[318][319][320]. 4-й Кавказской стрелковой дивизии Н. М. Воробьева удалось захватить Киги, а три дивизии 4-го турецкого корпуса наступали на позиции 5-й и 6-й Кавказских стрелковых дивизий. Однако, к 7 (20) августа, после 200 км марша в тяжелейших условиях горной местности, к кавказским дивизиям подошло подкрепление в составе 4-й Кубанской пластунской бригады 1-го Кавказского корпуса, что сильно облегчило положение русской армии перед её наступлением[321].

5 (18) августа началось общее наступление частей Кавказской армии, которым удалось восстановить положение и оттеснить 3-й и 4-й турецкие корпуса на их исходные позиции. Русское командование выдвинуло на правый фланг значительные силы (4-й Кавказский корпус), которые наступательными действиями разбили 16-й турецкий корпус. В итоге, турецкое наступление закончилось поражением — был взят населённый пункт Огнот и 10 (23) августа возвращён контроль над городом Муш[307][322].

В дальнейшем русская и турецкая армии попеременно предпринимали контрнаступления, и успех склонялся то в одну, то в другую сторону[323]. Русские войска потеснили турок и начали их преследование, которое продолжилось до конца августа — начала сентября[324][325], когда в горах выпал снег и ударил мороз, заставивший противников прекратить боевые действия вплоть до весны[326][327]. В ходе боёв 2-я и 3-я турецкие армии понесли значительные потери[328][329].

В августе произошла реорганизация Азербайджан—Ванского отряда, после которой он стал именоваться 2-м Кавказским кавалерийским корпусом, а с февраля 1917 года — 7-м Кавказским армейским корпусом[274]. К октябрю началось полное разложение 2-й и 3-й турецких армий — усталость от войны, болезни, нехватка продовольствия и массовое дезертирство сильно ослабило и без того разбитую турецкую группировку[330].

В Персии русским войскам в декабре удалось вернуть под свой контроль Керманшах и Кум.

Итоги кампании 1916 годаПравить

В добавок к англо-франко-русскому соглашению, заключённому 18 (31) марта 1915 года, и предусматривающему передачу Константинополя и черноморских проливов Российской империи[331], 16 (29) мая 1916 года, после длительных дипломатических переписок и переговоров, между Великобританией, Францией и, несколько позже, Российской империей, было заключено секретное «Соглашение о разделе азиатской Турции» с секретными протоколами, более известное как Соглашение Сайкса — Пико. По нему, окончательно были подтверждены права России на Константинополь и проливы, а также обширная отвоёванная территория Западной (Турецкой) Армении и часть Курдистана отходила в непосредственное владение России[332][333][334][335][336][337][338], а армяне, покинувшие свои дома, смогли бы вернуться на родную землю[339]. Уже во время войны началось освоение турецкой территории — строилась обширная сеть военно-полевых железных дорог (узкоколейных и нормальной ширины) (см. Закавказская железная дорога) и инфраструктура[340][341][342][343][344].

 
Территория Западной Армении, занятая русскими войсками к лету-осени 1916. Журнал Нива № 31 1916

Итоги кампании 1916 года на Кавказском фронте «превзошли ожидания русского командования»[345]. К концу года, русские войска продвинулись вглубь Османской империи более чем на 250 км[346], овладев важнейшими и крупными городами — Эрзерумом, Ваном, Трапезундом, Эрзинджаном и Мушем[347][339]. Кавказская армия выполнила основную задачу — защиту Закавказья от вторжения турок на огромном фронте, протяжённость которого к концу 1916 года составляла, включая Персидский театр, свыше 2400 км[345].

На занятых русскими войсками территориях Турецкой Армении был установлен оккупационный режим, созданы подчинённые военному командованию военно-административные округа. 8 (21) июня Николай II утвердил «Временное положение по управлению областями Турции, занятых по праву войны». Оно предусматривало создание временного военного генерал-губернаторства, которое разделялось на области, округа и участки. К началу 1917 года на все 29 округов, на которые разделялось временное генерал-губернаторство, были назначены начальники. Округа, в свою очередь, делились на участки, возглавляемые участковыми начальниками. Как правило, главами округов и областей назначались русские военные выше чина капитана. В городах и районах предусматривалось создание департаментов полиции первого, второго и третьего рангов. Вводилась фискальная и судебная системы. Особое внимание уделялось продовольственному снабжению как армии, так и гражданских лиц и беженцев. Армянским представителям высшие посты не доверялись, их назначали, в основном, на второстепенные должности. Первым генерал-губернатором завоеванных областей стал генерал-лейтенант Н. Н. Пешков[348][349].

1917 годПравить

В начале 1917 года общее состояние Османской империи было плачевным. Потери на Кавказском фронте от войны, дезертирства и болезней превышали 100 тыс. человек. Последние резервы, семь дивизий, были посланы в помощь австро-венгерской армии. В Анатолии царил голод, который был даже в Стамбуле. В целом война измотала и обанкротила империю[350].

Российские генералы, напротив, были полны желания воевать. Практически на всех фронтах Антанта добилась материального превосходства, а вступление в войну США ожидалось со дня на день[350].

Осенью — зимой 1916/1917 на Кавказском фронте наступило позиционное затишье. Необычно суровая зима затрудняла боевые действия[351][352]. Это и спасло турецкую армию от полного военного краха и позволило сохранить остатки армии[350]. Дальнейшее продвижение вглубь территории Османской империи не имело никакого стратегического и тактического смысла для русской армии из-за сложной обстановки с подвозом продовольствия и фуража[353].

 
Турецкая территория, занятая русскими на сентябрь 1917 (жёлтый цвет)

Группировка русской Кавказской армии насчитывала 247 батальонов (включая 6 армянских стрелковых батальонов) при 546 орудия, 236 сотен, 33 инженерных роты, 3 дружины ополчения, 2 добровольческие сотни[354].

Последней наступательной операцией на Кавказском фронте, по мнению военного историка А. Керсновского[355], стало занятие хребта Ики-Сиври 19-м Туркестанским стрелковым полком в феврале месяце. На персидском участке фронта командующий Кавказской армией Н. Н. Юденич в январе 1917 года организовал наступление на Месопотамию (в феврале Кавказская армия вновь взяла Хамадан), что вынудило Османскую империю перебросить часть войск на русский фронт, ослабив оборону Багдада, который вскоре был занят англичанами[356][357].

По мнению некоторых историков, произошедшая Февральская революция спасла турецкую армию от полного разгрома[358]. Революция была встречена со стороны армян с большим энтузиазмом, возродились надежды по военно-политическому решению Россией армянского вопроса. В этот период большая часть турецкой Армении была оккупирована русскими войсками. Главной задачей армянских политических лидеров являлся Кавказский фронт — оказать поддержку русской армии в регионе и не допустить, чтобы турки отвоевали обратно северо-восточную Анатолию[359].

Османы также, поняв политический смысл произошедшей революции, старались использовать её в своих целях. При помощи авиации и наземных патрулей распространялись листовки с поздравления по случаю революции, проводились параллели между ситуацией в России и конституционным режимом в Турции, а также для встреч с русскими военнослужащими на линию фронта отправлялись делегации из турецких солдат[360].

В этот период турецкие войска страдали от зимних болезней и массового дезертирства[361]. 3-я турецкая армия держала фронт от Тиреболу до Кемаха, 2-я — от Киги до юго-западной оконечности озера Ван. Обе армии с марта 1916 года входили в Кавказскую (Анатолийскую) группу войск, командовал которой Иззет-паша, а штаб находился в Харпуте. Командующий 3-й армией Вехиб-паша реорганизовал 5-й, 9-й, 10-й и 11-й корпуса. Он создал 1-й и 2-й Кавказские корпуса, объединив в них по три дивизии. Таким образом, 9-я, 10-я, 36-я и 5-я, 11-я, 37-я дивизии вошли, соответственно, в состав 1-го и 2-го Кавказского корпусов[330].

Небольшое наступление 2-й турецкой армии, предпринятое её новым командующим Мустафой Кемалем, завершилось повторным захватом турками территории Битлисского вилайета вплоть до Муша из-за нежелания русских солдат участвовать в военных действиях после Февральской революции. Наступательный порыв турецкой армии иссяк только в мае, да и то из-за отсутствия необходимых ресурсов для ведения крупномасштабных операций. По другой версии, турки остановились по просьбе германского главнокомандующего Э. Людендорфа, который таким образом давал понять российскому правительству, что желание Германии заключить сепаратный мир было искренним[362].

Н. Н. Юденич, назначенный командующим Кавказским фронтом, продолжил наступления против турок в Персии (к концу марта 1-й Кавказский кавалерийский корпус достиг реки Дияла[363] вновь заняв города Сенендедж, район Керманшаха и Ханакин), но трудности со снабжением войск, падение дисциплины под воздействием революционной агитации и рост заболеваемости малярией заставили его прекратить Мосульскую операцию и отвести войска в горные районы[364]. Его репутация в распропагандированной русской армии пострадала из-за отступления русских в район Битлиса и Муша, к тому же его подозревали в симпатиях к «старому режиму»[365]. Отказавшись выполнить приказ Временного правительства о возобновлении наступления, в мае 1917 года Юденич был отстранён от командования фронтом и сдал командование генералу от инфантерии Михаилу Пржевальскому и переведён в распоряжение военного министра. С весны 1917 года русская армия постепенно разлагалась, солдаты дезертировали, отправляясь по домам. Процессы ускорила Октябрьская революция и к концу года Кавказский фронт почти полностью был развален[364].

В поиске противодействия падению воинской дисциплины русское командование экспериментировало с созданием национальных воинских формирований — к середине июля 1917 года на Кавказском фронте по предложению армянских общественных организаций Петрограда и Тифлиса и штаба Кавказской армии, приказом Верховного главнокомандующего а основе Армянских батальонов были созданы стрелковые полки, после чего последовало их объединение в бригаду. В конце октября последовал приказ Начальника штаба Верховного главнокомандующего о формировании ещё одной бригады, таким образом, что 1-й, 2-й и 5-й полки вошли в состав 1-й бригады, а 3-й, 4-й и 7-й — в состав 2-й. Этим же приказом было заложено обоснование для будущего формирования единого войскового соединения — Добровольческого армянского корпуса[366].

Переход территорий в районе Муша под контроль турецких войск и разложение русской армии были встречены с тревогой среди армян. Члены национальных комитетов Москвы и Петрограда обсуждали сложившуюся ситуацию с Временным правительством. Их целью было убедить Александра Керенского в необходимости сохранения устойчивого Кавказского фронта, с целью чего они просили о переброске тысяч армянских солдат с других фронтов на Кавказ, что могло стать решающим фактором для сохранения оккупированных Россией территорий. Согласие было получено, однако решение старались не придавать огласке, чтобы предотвратить подобные прецеденты[365]. Незадолго до краха Временного правительства, в октябре месяце, Керенским было отдано распоряжение о переводе 35 тыс. армянских солдат на Кавказ с целью замещения русских частей[367]. Но только несколько тысяч из них достигли фронта, остальные оказалась в районе Баку, где большую часть 1918 года, под руководством Армянского совета, оказывала помощь советской администрации города[365].

После произошедшей Октябрьской революции и продолжавшегося разложения русской армии, турецкое командование приняло решение восстановить границы Османской империи 1878 года и начать наступление силами 3-й армии (1-й и 2-й Кавказские корпуса и три дивизии из 2-й армии, ранее полностью расформированной). Численность турецких войск оценивалась от 40 до 50 тыс. человек при 160 орудиях[368].

Итоги кампании 1917 годаПравить

30 ноября (13 декабря) командующий Кавказским фронтом генерал от инфантерии М. А. Пржевальский издал приказ, а основании которого должен был формироваться Добровольческий армянский корпус, командующим которого был назначен генерал-лейтенант Ф. И. Назарбеков (позднее — главнокомандующий вооружёнными силами Первой республики Армении), а начальником штаба — генерал Е. Е. Вышинский[369]. По просьбе Армянского национального совета особым комиссаром при Назарбекове был назначен Драстамат Канаян. Позднее в Армянский корпус вошла также Западноармянская дивизия под командованием Андраника Озаняна[370]. Таким образом, армянские стрелковые батальоны стали основной силой, отделившей Закавказье от реорганизованной турецкой армии[367][371].

Получив свободу действий, армянские подразделения вновь прибегли к насилию против мусульман, в основном курдов, — массовым убийствам, грабежам и изгнаниям. Так, в июне 1917 года, в Хынысе, курдские населённые пункты ежедневно подвергались грабежам со стороны армянских банд, а в Карсе курдское мирное население подверглось массовым убийствам[372].

1918 годПравить

Младотурецкое правительство Энвер-паши видело в русской революции возможность претворить в жизнь амбициозные планы в кавказском направлении, и даже наименее мечтательные круги в армии думали о возможности восстановить границу 1878 года. Предполагалось, что пантуранистская экспансия возместит потерю арабских провинций, и поэтому, несмотря на неотложную надобность в подкреплении на Месопотамском и Палестинском фронтах и затишье на Кавказском фронте, 3-я армия была оставлена на последнем.[373] Не в последнюю очередь на решение турок повлиял декрет большевиков «О Турецкой Армении», который выдвигал самоопределение местного населения, нежели восстановление османской власти. Начало поэтапной репатриации на Кавказ и вооружения около 100 тыс. армянских солдат бывшей царской армии убедило османских политиков, в частности Талаата, что, несмотря на мирную риторику новых большевистских властей, «русский леопард не поменял свои пятна»[374].

3-я армия состояла из I и II Кавказского корпусов, в каждом по три дивизии, а также двух дивизий расформированной 2-й армии. Дивизии составляли, в среднем, по 5 тыс. человек, а с вспомогательными войсками 3-я армия могла выставить от 45 до 50 тыс. человек[368].

Противостоящий 3-й армии Армянский добровольческий корпус в начале года состоял из двух стрелковых дивизий, трёх добровольческих и одной кавалерийской бригад, а также нескольких батальонов ополченцев. Пополнением корпуса являлись армяне — бывшие военнослужащие Кавказской армии и добровольцы из районов Эрзерума, Вана и Эрзинджана. Общая численность оценивалась в 21 тыс. человек личного состава. Сопротивление турецким войскам также оказывал Грузинский корпус под командованием В. Д. Габаева (Габашвили) численностью до 10 тыс. человек[375]. В январе Андранику Озаняну было присвоено звание генерал-майора с назначением его руководителем обороны Эрзерума[94].

Резня мусульман в Восточной АнатолииПравить

30 января (12 февраля) под предлогом защиты мусульманского населения от резни со стороны армян начались наступательные операции турецкой армии на Кавказском направлении[376]. Вместе с тем, внутренняя переписка показывает, что начавшееся продвижение турецких войск ради «человечности и цивилизации» было не просто предлогом[377].

В начале 1918 года межэтнические столкновения между армянами, курдами и азербайджанцами в прифронтовой зоне приобрели массовый характер. После вывода частей русской армии из Восточной Анатолии началась «война всех против всех». Курды пытались занять опустошённые после геноцида армян территории, но теперь и армяне пытались вернуть себе восточную Анатолию, Нахичевань и Зангезур. Следствием этого стали массовые убийства: с конца января до середины февраля в Эрзинджане и Эрзуруме армянскими вооружёнными отрядами было вырезано почти 10 тыс. мусульман[378]. Имеется свидетельство русского артиллерийского офицера Твердохлебова о событиях в Эрзеруме: «Армяне поздравляли себя в связи с тем, что вырезали до трех тысяч людей этим вечером»[379]. Армянские отряды, особенно те, которые возглавлял генерал Андраник, совершили череду массовых убийств также в Карсской области. По словам британского консула, они «опустошали одно татарское (азербайджанское)[прим. 3] село за другим»[378]. Массовые убийства мусульман коснулись также Байбурта, Терджана (Мамахатуна) и почти всех мусульманских сёл Восточной Анатолии[380]. По сообщениям австрийского репортёра доктора Стефана Эшани, посетившего регион вскоре после резни, все мусульманские сёла от Трапезунда до Эрзинджана и от Эрзинджана до Эрзерума были уничтожены. Почти весь Эрзерум был разрушен[381].

Информацию о резне сообщили также американские офицеры Эмори Нильс и Артур Сазерлэнд, посетившие в 1919 году Восточную Анатолию по указанию американского правительства. Согласно их сообщениям, «армяне совершили над турками те же зверства и преступления, что и турки над армянами в других регионах»[379]. Вначале они были настроены скептически, но впоследствии убедились, что рассказы местных жителей об убийствах, изнасилованиях и поджогах со стороны армян соответствуют действительности — в Ване и Битлисе армянские кварталы остались целы, тогда как мусульманские были в руинах, армянским сёлам не был причинён ущерб, а мусульманские были уничтожены[382].

Сведения об убийствах мусульман на территории Османской империи русскими частями и армянами подтверждаются и другими источниками[371]. Последствия этих убийств в подробностях описывал Ахмет Рефик-бей, побывавший в 1918 году на восточном фронте, в своей книге «Два комитета, две резни»[383].

Командующий 3-ей армией Вехип-паша на протяжении января старался обратить внимание генералов И. З. Одишелидзе и М. А. Пржевальского на резню мусульман, сообщая о таких зверствах, как сожжение живьём. Хотя генерал Одишелидзе (фактический командующий Кавказского фронта[384]) обещал защитить мусульман от армян, по-видимому признав наличие массовых убийств мусульманского мирного населения, резня продолжилась. На этом фоне, после очередной жалобы Вехип-паши на действия армян началось османское наступление[385]. Как указывает американский историк Шон Макмикин, турецкие солдаты были сильно мотивированы сражаться против армян, так как были одержимы местью — особенно после резни мусульман, последствия которой турки наблюдали по мере наступления[386].

Наступление турецкой армии к границе 1914 годаПравить

3-ей армии ставилась задача возврата оккупированных территорий, избегая при этом стычек с остатками русских войск. Турецкие войска двигались не встречая серьёзного сопротивления[377]. Прикрывавшие обширный фронт армянские части не могли сдерживать напор наступающих турецких войск. 31 января (13 февраля) турецкие войска заняли Эрзинджан[387]. По просьбе Энвера-паши войска Вехиб-паши три дня не входили в Трапезунд, чтобы дать возможность русским, армянским и грузинским силам уйти из города морем. 11 (24) февраля, турецкие войска, без кровопролития, вошли в город, в сопровождении русского духового оркестра[388]. Под натиском превосходящих сил противника армянские войска отступали, прикрывая толпы западноармянских беженцев, уходивших вместе с ними[384]. 27 февраля (12 марта) 25-тысячная турецкая армия Вахиб-паши вошла в Эрзурум[389][390]. Защищавшие город армяне, под командованием Андраника, несмотря на численное превосходство[391], не оказав сопротивления бежали, оставив большие запасы продовольствия и оружия[392]. С падением Эрзурума турки фактически вернули контроль над всей Восточной Анатолией. В тот же день части армянского корпуса покинул Хыныс и Манцикерт[393]. 11 (24) марта турецкие войска дошли до границ 1914 года[394].

Как указывает Дж. Маккарти, резня мусульманского населения со стороны армян продолжалась на протяжении всего отступления армян, и лишь быстрое наступление османской армии позволило спасти многие жизни[395].

Мирные переговорыПравить

Выход России из войныПравить

 
Декрет о мире. 26 октября 1917 г.

Захватившая власть в октябре 1917 года партия большевиков осудила войну, как империалистическую, и выступила за мир «без аннексий и контрибуций»[396]. Продолжение войны ставило под угрозу существование власти большевиков — экономика была разрушена, а армия небоеспособна. Призыв начать переговоры содержался в Декрете о мире, который был принят на II Всероссийском съезде Советов проходившим 26 октября (8 ноября)[397]. Младотурки с трудом верили в подобный поворот — османская оборона на Кавказе была уничтожена русской армией, а обширные территории Восточной Анатолии были оккупированы, но пришедшее к власти новое правительство собиралось выйти из войны, отказываясь от всех захваченных территорий[396]. 7 (20) ноября в главнокомандующему русской армией было дано указание обратиться к командующим неприятельских армий с предложением о приостановке военных действий, однако из Ставки ответа не последовало, в связи с чем, главнокомандующий был отстранён от руководства армией. На следующий день Народный комиссариат по иностранным делам обратился с нотой к союзным войскам, в которой просил считать Декрет о мире как «формальное предложение немедленного перемирия на всех фронтах и немедленного открытия мирных переговоров»[397]. Страны Антанты саботировали предложение о начале переговоров о перемирие[398].

20 ноября (3 декабря) министр иностранных дел Османской империи Ахмед Насими-бек проинформировал Палату депутатов о начале мирных переговоров с Россией. В тот же день, в штаб-квартире немецкой армии в Брест-Литовске, представители Центральных держав встретились с делегацией большевиков[399].

В оккупированном Эрзинджане 5 (18) декабря младотурки встретились с представителями Кавказской армии и подписали перемирие[396]. По его условиям, от Чёрного моря до линии Мерване-Чарчал устанавливалась демаркационная линия, запрещалось производить оперативно-стратегические передвижения, перевозки и перегруппировки[400]. 7 (20) декабря были приостановлены военные действия на всех фронтах, в том числе и на Кавказском[401].

 
Первая страница Брест-литовского мирного договора. Март 1918 года

В то время как Россия надеялась восстановить территории занятые Германией и Австрией, турецкая сторона выигрывала от обещания большевиков о заключении мира без аннексий. Младотурки сели за стол переговоров с целью не только восстановить границы 1914 года, но и возвратить три аннексированные Россией в 1878 году провинции — Карс, Ардаган и Батум[402].

После двух этапов переговоров немецкая армия вновь перешла к военным действиям и двинулась к Петрограду. За четыре дня они продвинулись на 240 км[403]. В этой ситуации, В. И. Ленин даёт указание участникам переговоров заключить с Центральными державами соглашение о мире на любых условиях. Это дало возможность туркам восстановить границы 1914 года и обеспечить полный вывод русских войск из трёх провинций, окончательное решение по которым было закреплено всеобщим референдумом, организованным турецкими властями. Таким образом, Турция получила наибольшую выгоду от подписанного 18 февраля (3 марта) Брест-Литовского мирного договора[402]. Российской стороной договор был ратифицирован 2 (15) марта на Чрезвычайном IV Всероссийском съезде Советов[404].

Переговоры с ЗакавказьемПравить

После падения царской власти в Закавказье был сформирован Особый Закавказский комитет (ОЗАКОМ), контролировавший от имени Временного правительства гражданские дела[405]. С уходом из региона демобилизованной Кавказской армии Закавказье потеряло защиту от турецкого или германского вторжения. После Октябрьской революции в Закавказье был создан Закавказский комиссариат, который не признал большевистское правительство[406].

Ещё в начале турецкого наступления 10 (23) февраля в Тифлисе Закавказским комиссариатом был созван Закавказский сейм, в состав которого вошли депутаты, избранные от Закавказья во Всероссийское учредительное собрание, и представители местных политических партий. После длительного обсуждения Сейм принял решение начать сепаратные переговоры о мире с Турцией, исходя из принципа восстановления русско-турецких границ 1914 года на момент начала войны, которые проходили в Трапезунде, с 1 (14) марта по 1 (14) апреля[407]. На личных встречах отдельные представители закавказских партий старались установить более тесные связи с представителями Турции на переговорах[394]. Так, мэр Тифлиса Александр Хатисян предложил главе турецкой делегации Рауф беку выступление армянских делегатов в Трабзоне в поддержку возвращения Карса, Ардагана и Батума в обмен на репатриацию около 400 тыс. армян в Восточную Анатолию. В свою очередь грузинский политик Акакий Чхенкели обосновывал Рауф беку свою поддержку автономии для Турецкой Армении желанием предотвратить попытки дестабилизации ситуации в стране со стороны армян, которых он считал «вредным элементом»[408]. Представители же мусульман были заинтересованы в продвижении турок вглубь Закавказья. В конце марта в Баку, объединившиеся с дашнаками большевики, выступили против партии Мусават, представлявшей мусульманское большинство города, в результате чего была создана Бакинская коммуна. В результате террора и погромов против мусульманского населения города, в Баку погибло около 12 тыс. мусульман, что сделало призывы мусульман о помощи, обращённые к османам, более настойчивыми[394]. 24 марта (6 апреля) турецкой стороной был выдвинут ультиматум с требованием провозглашения Закавказьем независимости и принятия условий Брестского мира[409]. Турки перешли русско-турецкую границу 1914 года, начав вторжение в Карсскую и Батумскую области, что было обосновано в телеграмме Вехип-паши русскому штабу: «Армяне полны решимости вырезать османских мусульман»[410]. 23 марта (5 апреля) турки взяли Сарыкамыш, а 25 марта (7 апреля) — Ван, 1 (14) апреля — Батум, 12 (25) апреля — Карс[407], с его значительными военными и продовольственными запасами[411].

9 (22) апреля правительство Закавказья, вынужденное пойти на возобновление переговоров, выполнило основное требование Турции и объявило о независимости Закавказской демократической федеративной республики[412]. Одновременно с этим турецкие войска продолжали продвижение вглубь Закавказья[413] — Эривань и Тифлис столкнулись с угрозой захвата[414]. Между Турцией и Германией 14 (27) апреля был подписан секретный договор, который разграничивал сферы влияния двух стран в Закавказье[415]. 1 (14) мая Национальный совет Грузии начинает сепаратные переговоры с представителями Германии[416]. 22 мая (4 июня) Грузии и Армении пришлось подписать с Турцией договора о мире, по своей сути напоминавшими капитуляцию. Согласно мирной турецко-армянской конвенции, все железные дороги, а также значительные территории Армении переходили под контроль Турции. По заключённому турецко-грузинскому договору, граница между государствами проходила по реке Чолоки[417]. В тот же день между азербайджанцами и турками был подписан договор о союзе и дружбе. Для освобождения своей территории от большевиков, совместно с дашнаками насильно удерживавшими власть в Баку, азербайджанские власти обратились к османам за военной помощью. Энвер паша быстро принял решение заняться этим вопросом, одновременно имея намерение расширить турецкое влияние на каспийскую нефть, на которую претендовали также англичане и немцы[418]. Распад федерации во многом был обусловлен отношением к Турции. Если армяне занимали антитурецкую позицию, то азербайджанцы (с центром в Гяндже), напротив, видели в турках своих братьев. Грузия в результате Понтийского договора признала протекторат союзной Турции Германии[источник?].

Первая мировая война на Кавказском фронте перетекла в армяно-турецкую войну[419]. Турция, только что подписавшая на выгоднейших условиях мирный договор с Россией и уже фактически вернувшаяся к границам 1878 года, потребовала от закавказской делегации признать условия Брестского мира. Сейм прервал переговоры и отозвал делегацию из Трапезунда, официально вступив в войну с Турцией. При этом представители азербайджанской фракции в Сейме открыто заявили, что в создании общего союза закавказских народов против Турции они участвовать не будут, учитывая их «особые религиозные связи с Турцией»[источник?].

Завершение войны для Османской империи и ГерманииПравить

Последние сражения на КавказеПравить

 
Боевые действия турецких войск в Закавказье в 1918 году, на завершающем этапе Первой мировой войны

Энвер-паша ставил перед собой амбициозные задачи — вторжение в Закавказье, дальнейшее продвижение восточнее Каспия и панисламистское восстание всего среднеазиатского региона, включая Афганистан и Индию. Помехой для осуществления этих планов являлись два государства — Первая Республика Армения и Грузинская демократическая республика[420].

Заключение соглашений с Антантой о прекращении огняПравить

Конец Первой мировой войны для Османской империи наступил 31 октября 1918 года. Причиной стал одновременный крах македонского и палестинского фронтов. Европейская часть Турции, включая Дарданеллы и Стамбул, осталась незащищённой после разгрома болгарского фронта[421]. 30 октября на борту британского военного корабля «Агамемнон» в порту Мудрос (остров Лемнос) представители Великобритании (как уполномоченные держав Антанты) и Османской империи заключили Мудросское перемирие[422].

Вскоре в Германии, которая ещё продолжала вести войну, началась революция, кульминацией которой стало провозглашение 9 ноября республики. Одновременно, продолжался развал немецкого фронта, линия которого к ноябрю была отодвинута на глубину до 80 км. 11 ноября в салоне вагона маршала Ф. Фоша, который расположился в Компьенском лесу, Германия подписала соглашение о прекращении военных действий, согласившись в числе прочего принять условие об отказе от Брест-Литовского мирного договора. Уже, 13 ноября Всероссийский ЦИК аннулировал Брестский договор[423].

Итоги и последствияПравить

Точную цифру потерь населения Восточной Анатолии в течение Первой мировой войны определить невозможно, однако она огромна. Согласно оценкам, в провинциях Ван, Эрзурум и Битлис в период 1914—1921 годов погибло 40 процентов мусульманского населения, из которых, как считает Майкл А. Рейнольдс, половина приходится на 1914—1918 года. Наряду с высоким уровнем детской смертности, условия военного времени разрушили местную экономику. По свидетельствам посетившего Анатолию армянского священника Григориса Балакяна, там находились десятки тысяч турок и курдов «уцелевших из сотен тысяч мусульман, спасшиеся бегством от русских войск и армянских волонтёрских полков». Наряду с этим, потери армян и ассирийцев, по причине депортаций и массовых убийств, выше в пропорциональном отношении[424]. Данные по потерям армянского населения разнятся от нескольких сотен тысяч до 1,5 млн[425][426]. Потери ассирийцев пропорционально ниже. Результат имел радикальные последствия — два народа жившие на протяжении тысячелетий в Анатолии были искоренены[424].

Крушение Османской империи. Образование Турецкой РеспубликиПравить

 
Территориальные изменения в Европе, в том числе в пределах бывших Российской и Османской империй, после Первой мировой войны (по состоянию на 1923 год)

Центральные державы позволили греческим войскам высадится в мае 1919 года в Измире, а в мае 1920 года оккупировать Стамбул. Подобная политика союзников изменила общественное мнение и сподвигла большинство населения присоединится к националистическому сопротивлению[427]. Подписание Севрского мирного договора, на тяжёлых для Турции условиях, 10 августа 1920 года вызвало непреодолимый раскол между властью и турецким национальным движением. Катастрофическое поражение в войне и принятие в дальнейшем тяжёлых условий Севрского мирного договора привело к падению Османской империи[428].

К 1922 году кемалисты добились полной победы над всеми иностранными военными силами на территории Турции — армянами на Кавказе, французами в Киликии и греками в Западной Анатолии. 11 октября 1922 года было подписано Муданийское перемирие, а уже 1 ноября Национальное Собрание Турции проголосовало за упразднение Османского султаната. В июле 1923 года в Швейцарии национальное правительство Турции подписало с Антантой новый Лозаннский мирный договор, признававший независимость Турции в её нынешних границах. 29 октября 1923 года была провозглашена Турецкая Республика, а Мустафа Кемаль, позднее получивший от турецкого парламента прозвище Ататюрк (буквально «отец турок»), становится первым президентом нового государства[428].

ПримечанияПравить

КомментарииПравить

  1. Речь идёт о Соглашении о проведении реформ в Армении, заключённом г. Гулькевичем и Саид-Халимом 26 января 1914 года
  2. Следует отметить, что многие мирные жители, опасаясь реакции турецких властей, выступали против контрабанды оружия через российско-турецкую границу, осуществлявшейся дашнаками
  3. В начале XX века азербайджанцев нередко называли «закавказскими татарами».

ПримечанияПравить

  1. Корсун, 1946, с. 11—16.
  2. 1 2 Арутюнян, 1971, с. 242.
  3. Корсун, 1946, с. 82.
  4. 1 2 Rogan, 2015, p. 103.
  5. 1 2 3 Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 377.
  6. Allen, Muratoff, 1953, p. 439.
  7. Allen, Muratoff, 1953, pp. 234—239.
  8. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 321—355.
  9. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 326—327.
  10. Treaty of Alliance Between Germany and Turkey.
  11. Масловский, 2015, с. 13,499.
  12. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 329—330.
  13. Walker, 1997, p. 244.
  14. Ключников, Сабанин, 1926, с. 17.
  15. Михайлов, 2017, с. 104.
  16. Михайлов, 2017, с. 94.
  17. Михайлов, 2017, с. 107.
  18. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 356—360.
  19. Потёмкин, 1945.
  20. Михайлов, 2017, с. 156.
  21. Михайлов, 2017, с. 157—161.
  22. Павлович, 1964, с. 334—340.
  23. Шигин, 2017.
  24. Михайлов, 2017, с. 158—161.
  25. Михайлов, 2017, с. 162—163.
  26. Zürcher, 2010, p. 166.
  27. Allen, Muratoff, 1953, pp. 238—239.
  28. Масловский, 2015, с. 41.
  29. Erickson, 2007.
  30. Allen, Muratoff, 1953, p. 237.
  31. Масловский, 2015, с. 42.
  32. Масловский, 2015, с. 432—433.
  33. Корсун, 1946, с. 23.
  34. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 378—379.
  35. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 242.
  36. Керсновский, 1994, с. 127.
  37. Корсун, 1946, с. 22.
  38. Масловский, 2015, с. 425—433.
  39. 1 2 3 Корсун, 1946, с. 20—22.
  40. 1 2 Зайончковский, 2000, с. 373.
  41. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 378.
  42. Новиков, 1937, с. 111—114,116—117.
  43. 1 2 3 Reynolds, 2011, pp. 123—124.
  44. Киреев, 2007, с. 102—103.
  45. 1 2 3 Bloxham, 2005, pp. 72—73.
  46. Bloxham, 2005, pp. 71—75.
  47. Reynolds, 2011, p. 117.
  48. Арутюнян, 1971, с. 297.
  49. 1 2 Hovannisian, 1997, p. 280.
  50. Корганов, 2011, с. 28.
  51. 1 2 3 Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 176.
  52. Арутюнян, 1971, с. 303—304.
  53. Арутюнян, 1971, с. 304—307.
  54. 1 2 Корганов, 2011, с. 54.
  55. Allen, Muratoff, 1953, p. 378.
  56. 1 2 Подпрятов, 2014, с. 160.
  57. Allen, Muratoff, 1953, pp. 242,301.
  58. Арутюнян, 1971, с. 308—313.
  59. Корганов, 2011, с. 26—27.
  60. Безугольный, 2011, с. 59.
  61. Rogan, 2015, p. 100.
  62. Hovannisian, 1997, pp. 239—245.
  63. Astourian, 1990, pp. 132—135.
  64. Лудшувейт, 1966, с. 63.
  65. Allen, Muratoff, 1953, p. 236.
  66. 1 2 Rogan, 2015, pp. 32—33.
  67. Akçam, 2007, p. 99.
  68. Zürcher, 2004, p. 114.
  69. Noël, 1994, p. 101.
  70. Dadrian, 2005, pp. 69—71.
  71. Hovannisian, 1997, pp. 212—218.
  72. de Zayas, 2010, pp. 23—25.
  73. Hovannisian, 1997, pp. 222—226,230—235.
  74. Astourian, 1990, pp. 119—127.
  75. Akçam, 2004, pp. 79—92.
  76. Dadrian, 2005, pp. 71—72.
  77. Берлинский трактат
  78. Bloxham, 2005, p. 45.
  79. Hovannisian, 1997, pp. 203—238.
  80. Astourian, 1990, pp. 123—124.
  81. Akçam, 2007, pp. 38—39.
  82. Akçam, 2007, pp. 233—234.
  83. Rogan, 2015, p. 10.
  84. Astourian, 1990, p. 136.
  85. 1 2 Sunny, 2016, pp. 220—221.
  86. Hovannisian, 1997, pp. 235—238.
  87. Bloxham, 2005, pp. 62—65.
  88. Akçam, 2007, pp. 97—102.
  89. Корганов, 2011, с. 17.
  90. Dadrian, 2005, pp. 70—71.
  91. Akçam, 2007, p. 43.
  92. 1 2 Rogan, 2015, p. 104.
  93. Kazemzadeh, 1951, p. 26—27.
  94. 1 2 3 4 Арутюнян, 2015, с. 199—205.
  95. Akçam, 2004, pp. 163—164.
  96. Kazemzadeh, 1951, p. 26.
  97. Astourian, 1990, pp. 136—137.
  98. Арутюнян, 1971, с. 297—298.
  99. Kazemzadeh, 1951, p. 24.
  100. Kazemzadeh, 1951, pp. 24—25.
  101. Reynolds, 2011, pp. 140,143,160.
  102. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 22.
  103. Bloxham, 2005, p. 97.
  104. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 42.
  105. 1 2 Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 45—46.
  106. Reynolds, 2011, p. 115.
  107. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 52.
  108. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 53.
  109. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 54.
  110. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 56—58.
  111. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 59.
  112. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 60.
  113. Адамов, Козьменко, 1952, с. 204.
  114. Allen, Muratoff, 1953, pp. 221—225.
  115. 1 2 Масловский, 2015, с. 17—19.
  116. Корсун, 1946, с. 11.
  117. 1 2 Масловский, 2015, с. 19—20.
  118. 1 2 Корсун, 1946, с. 11—12.
  119. Масловский, 2015, с. 47.
  120. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 375—376.
  121. Astourian, 1990, p. 137.
  122. Walker, 1997, p. 245.
  123. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 380.
  124. Bloxham, 2005, p. 75.
  125. Akçam, 2007, pp. 138—139.
  126. Walker, 1997, p. 254.
  127. Akçam, 2007, p. 140.
  128. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 381.
  129. Rogan, 2015, pp. 102—103.
  130. Allen, Muratoff, 1953, pp. 255—256.
  131. Масловский, 2015, с. 435.
  132. Allen, Muratoff, 1953, pp. 257—258.
  133. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 260.
  134. Allen, Muratoff, 1953, pp. 260—262.
  135. Allen, Muratoff, 1953, pp. 263—265.
  136. Allen, Muratoff, 1953, p. 265.
  137. Allen, Muratoff, 1953, pp. 265—267.
  138. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 385—386.
  139. Allen, Muratoff, 1953, pp. 267—270.
  140. Allen, Muratoff, 1953, pp. 270—271.
  141. Allen, Muratoff, 1953, pp. 276—277.
  142. Allen, Muratoff, 1953, pp. 277—278.
  143. Allen, Muratoff, 1953, pp. 279—280.
  144. Allen, Muratoff, 1953, p. 280—281.
  145. Корсун, 1946, с. 37.
  146. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 390.
  147. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, pp. 282—283.
  148. Allen, Muratoff, 1953, p. 276.
  149. Айрапетов.Кн.1, 2014, с. 391—399.
  150. Корсун, 1946, с. 39.
  151. Керсновский, 1994, с. 134.
  152. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 47.
  153. 1 2 3 4 Reynolds, 2011, p. 145.
  154. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 283.
  155. 1 2 3 Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 170—171.
  156. Allen, Muratoff, 1953, p. 295.
  157. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 284.
  158. Akçam, 2007, p. 125.
  159. Корсун, 1940, с. 21.
  160. Zürcher, 2010, pp. 171—172.
  161. Walker, 1997, pp. 245—249.
  162. Dadrian, 2003, pp. 62—68.
  163. Akçam, 2007, pp. 125—126.
  164. Akçam, 2007, pp. 143—145.
  165. Reynolds, 2011, p. 143—144.
  166. Engelstein, 2017, p. 65.
  167. Корсун, 1940, с. 40.
  168. Алиев, 2004, с. 75.
  169. 1 2 Farrokh, 2011, pp. 232—233.
  170. Farrokh, 2011, p. 230.
  171. 1 2 Reynolds, 2011, pp. 126—127.
  172. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 48—49.
  173. Масловский, 2015, с. 150—152.
  174. Allen, Muratoff, 1953, p. 299.
  175. Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 417–418.
  176. Allen, Muratoff, 1953, p. 373.
  177. Корсун, 1940, с. 179.
  178. 1 2 Bloxham, 2005, p. 77.
  179. 1 2 Walker, 1997, p. 251.
  180. Reynolds, 2011, p. 159.
  181. McCarthy, 1995, p. 187.
  182. Корганов, 2011, с. 30—35.
  183. Корсун, 1946, с. 41.
  184. Allen, Muratoff, 1953, pp. 299—301.
  185. 1 2 Reynolds, 2011, p. 146.
  186. Арутюнян, 1971, с. 304—305.
  187. Корганов, 2011, с. 30—31.
  188. Арутюнян, 1971, с. 306—307.
  189. Allen, Muratoff, 1953, pp. 302.
  190. Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 175.
  191. 1 2 3 Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 173.
  192. Balakian, 2004, pp. 207—208.
  193. 1 2 Walker, 1997, pp. 250—251.
  194. Akçam, 2007, p. 197.
  195. McCarthy, 1995, pp. 187—189.
  196. Арутюнян, 1971, с. 307.
  197. Shaw, 1977, p. 316.
  198. Akçam, 2007, p. 148.
  199. Reynolds, 2011, pp. 146—147.
  200. Akçam, 2007, p. 149—150.
  201. Akçam, 2007, p. 129.
  202. Akçam, 2004, p. 149.
  203. Astourian, 1990, pp. 113—114.
  204. Алиев, 1972, с. 277—278.
  205. Sunny, 2016, pp. 210—211,223—226.
  206. Dadrian, 2005, pp. 73—75.
  207. Walker, 1997, pp. 247—248.
  208. Dadrian, 2005, p. 75.
  209. Allen, Muratoff, 1953, pp. 303—304.
  210. Allen, Muratoff, 1953, pp. 305—306.
  211. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 307.
  212. Allen, Muratoff, 1953, pp. 308—310.
  213. Bloxham, 2005, pp. 76—78.
  214. Walker, 1997, pp. 249,255.
  215. Корсун, 1940, с. 109.
  216. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 310.
  217. Akçam, 2007, pp. 139—140.
  218. Allen, Muratoff, 1953, p. 311.
  219. Allen, Muratoff, 1953, p. 320.
  220. Walker, 1997, pp. 256—258.
  221. Allen, Muratoff, 1953, pp. 311—314.
  222. Allen, Muratoff, 1953, pp. 315—319.
  223. Allen, Muratoff, 1953, pp. 320—321.
  224. Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 179.
  225. Allen, Muratoff, 1953, p. 322.
  226. Allen, Muratoff, 1953, pp. 325—327.
  227. Allen, Muratoff, 1953, pp. 328—329,333—335.
  228. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 331.
  229. Allen, Muratoff, 1953, pp. 335—337.
  230. Allen, Muratoff, 1953, pp. 337—338.
  231. Корсун, 1946, с. 47.
  232. Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 419.
  233. Айрапетов.Кн.2, 2014, с. 180.
  234. Масловский, 2015, с. 337—346.
  235. Allen, Muratoff, 1953, pp. 291—292,378,455.
  236. Масловский, 2015, с. 463—468.
  237. Масловский, 2015, с. 472—474.
  238. Арутюнян, 1971, с. 310—311.
  239. Reynolds, 2011, pp. 156—158.
  240. Allen, Muratoff, 1953, pp. 338,340.
  241. Allen, Muratoff, 1953, pp. 341—342.
  242. Allen, Muratoff, 1953, pp. 342—343.
  243. Масловский, 2015, с. 249.
  244. Allen, Muratoff, 1953, p. 345.
  245. Allen, Muratoff, 1953, pp. 346–349,355.
  246. Allen, Muratoff, 1953, pp. 350–354.
  247. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 9–10.
  248. Мультатули, 2010, с. 31–32.
  249. Allen, Muratoff, 1953, p. 356.
  250. Allen, Muratoff, 1953, pp. 356–363.
  251. Allen, Muratoff, 1953, p. 364.
  252. Широкорад, 2005, с. 604.
  253. Корсун, 1946, с. 54.
  254. Allen, Muratoff, 1953, p. 363.
  255. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 9.
  256. Зайончковский, 2000, с. 519.
  257. Зайончковский, 2000, с. 522.
  258. Allen, Muratoff, 1953, pp. 364–365.
  259. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 7–8.
  260. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 11.
  261. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 12.
  262. Walker, 1997, p. 256.
  263. Масловский, 2015, с. 318.
  264. Михайлов.Ст.2, 2006, с. 53.
  265. Корсун, 1946, с. 16.
  266. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 98—106.
  267. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 14.
  268. Зайончковский, 2000, с. 516—517.
  269. Allen, Muratoff, 1953, pp. 365—368.
  270. McCarthy, 1995, p. 190.
  271. 1 2 Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 91,98.
  272. Масловский, 2015, с. 207.
  273. Allen, Muratoff, 1953, pp. 373—374.
  274. 1 2 Масловский, 2015, с. 326.
  275. Allen, Muratoff, 1953, p. 372.
  276. Арутюнян, 1971, с. 240–242.
  277. Масловский, 2015, с. 319.
  278. Allen, Muratoff, 1953, p. 383.
  279. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 97–98.
  280. Akçam, 2004, pp. 144—149.
  281. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 97.
  282. Корсун, 1946, с. 59.
  283. Allen, Muratoff, 1953, p. 393.
  284. Allen, Muratoff, 1953, pp. 393—396.
  285. Масловский, 2015, с. 474—480.
  286. Allen, Muratoff, 1953, p. 392.
  287. Корсун, 1946, с. 56—57.
  288. Арутюнян, 1971, с. 244.
  289. Масловский, 2015, с. 480—483.
  290. Allen, Muratoff, 1953, pp. 390—392,413—414.
  291. Allen, Muratoff, 1953, pp. 397—399.
  292. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 6.
  293. Арутюнян, 1971, с. 244—246.
  294. Корсун, 1946, с. 64.
  295. Allen, Muratoff, 1953, pp. 375—377.
  296. Allen, Muratoff, 1953, pp. 393,413.
  297. Арутюнян, 1971, с. 242—243.
  298. Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 110—111.
  299. Allen, Muratoff, 1953, p. 401.
  300. Allen, Muratoff, 1953, p. 406.
  301. Allen, Muratoff, 1953, p. 404.
  302. 1 2 Арутюнян, 1971, с. 243.
  303. Allen, Muratoff, 1953, pp. 407—410.
  304. Allen, Muratoff, 1953, pp. 410—412,414.
  305. Корсун, 1946, с. 68.
  306. Allen, Muratoff, 1953, p. 413.
  307. 1 2 3 4 Айрапетов.Кн.3, 2016, с. 111.
  308. Минасян, 2014, с. 175—178.
  309. Allen, Muratoff, 1953, pp. 430—435.
  310. Корсун, 1946, с. 75.
  311. Allen, Muratoff, 1953, pp. 413—414.
  312. Корсун, 1946, с. 71.
  313. Allen, Muratoff, 1953, pp. 416—419.
  314. Allen, Muratoff, 1953, p. 419.
  315. Allen, Muratoff, 1953, pp. 420—423.
  316. Allen, Muratoff, 1953, pp. 423—424.
  317. Арутюнян, 1971, с. 247.
  318. Корсун, 1946, с. 69,72,76.
  319. Масловский, 2015, с. 485—486.
  320. Allen, Muratoff, 1953, p. 425.
  321. Allen, Muratoff, 1953, pp. 425—426.
  322. Allen, Muratoff, 1953, pp. 427—428.
  323. Корсун, 1946, с. 72—74.
  324. Масловский, 2015, с. 389.
  325. Арутюнян, 1971, с. 248—249.
  326. Широкорад, 2005, с. 607.
  327. Allen, Muratoff, 1953, p. 438.
  328. Allen, Muratoff, 1953, pp. 428—429.
  329. Арутюнян, 1971, с. 249.
  330. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, pp. 436—437.
  331. Kazemzadeh, 1951, p. 30.
  332. Sykes-Picot Agreement.
  333. Лазарев, 1960, с. 129—137.
  334. Kazemzadeh, 1951, pp. 30—31.
  335. Киреев, 2007, с. 106.
  336. Арутюнян, 1971, с. 338.
  337. Адамов, Козьменко, 1952, с. 452—453.
  338. Шацилло, 2003, с. 274.
  339. 1 2 Hovannisian, 1997, p. 282.
  340. Алиев, 2003, с. 24.
  341. Широкорад, 2006, с. 266—273.
  342. Корсун, 1946, с. 86—88.
  343. Allen, Muratoff, 1953, pp. 291,378,455.
  344. Масловский, 2015, с. 338—340.
  345. 1 2 Корсун, 1946, с. 76—77.
  346. Лазарев, 1960, с. 61.
  347. Михалёв, 2003, с. 688.
  348. Марукян, 2014.
  349. Арутюнян, 1971, с. 357—365.
  350. 1 2 3 Reynolds, 2011, p. 167.
  351. Широкорад, 2005, с. 620—621.
  352. Allen, Muratoff, 1953, pp. 436, 439.
  353. Корсун, 1946, с. 78—79.
  354. Масловский, 2015, с. 483—489.
  355. Керсновский, 1994, с. 160.
  356. Корсун, 1946, с. 80.
  357. Allen, Muratoff, 1953, pp. 445—449.
  358. Allen, Muratoff, 1953, pp. 438—439.
  359. Suny, 1993, с. 120.
  360. Reynolds, 2011, p. 168.
  361. Айрапетов.Кн.4, 2016.
  362. Hovannisian, 1967, pp. 80—81.
  363. Корсун, 1946, с. 80—81.
  364. 1 2 Корсун, 1946, с. 85.
  365. 1 2 3 Hovannisian, 1967, p. 81.
  366. Арутюнян, 1971, с. 324—327.
  367. 1 2 Suny, 1993, p. 121.
  368. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, pp. 459—460.
  369. Корганов, 2011, с. 71—72.
  370. Корганов, 2011, с. 80—81.
  371. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 460.
  372. Reynolds, 2011, p. 194.
  373. Allen, Muratoff, 1953, p. 459.
  374. McMeekin, 2010, p. 330.
  375. Allen, Muratoff, 1953, pp. 458—459.
  376. Kazemzadeh, 1951, p. 80.
  377. 1 2 Reynolds, 2011, p. 197.
  378. 1 2 Levene, 2013, p. 217.
  379. 1 2 Lieberman, 2006, p. 134.
  380. McCarthy, 1995, pp. 199—202.
  381. McCarthy, 1995, p. 201—202.
  382. McCarthy, 1995, pp. 222—227.
  383. Aktar, 2007, p. 247.
  384. 1 2 Allen, Muratoff, 1953, p. 462.
  385. Kazemzadeh, 1951, pp. 85—86.
  386. McMeekin, 2010, p. 330—331.
  387. Саркисян, 1958, с. 28.
  388. Reynolds, 2011, p. 198.
  389. Михайлов.Ст.1, 2006, с. 128.
  390. Жуков, 1973—1982.
  391. Kazemzadeh, 1951, p. 86—87.
  392. Reynolds, 2011, p. 199.
  393. Allen, Muratoff, 1953, p. 463.
  394. 1 2 3 Reynolds, 2011, p. 200.
  395. McCarthy, 1995, p. 196.
  396. 1 2 3 Rogan, 2015, p. 356.
  397. 1 2 Абашидзе, 1998, с. 123—124.
  398. Абашидзе, 1998, с. 125.
  399. Reynolds, 2011, p. 171.
  400. Абашидзе, 1998, с. 126.
  401. Матвеев, Мар-Юханна, 1968, с. 62—63.
  402. 1 2 Rogan, 2015, p. 357.
  403. Reynolds, 2011, pp. 184—186.
  404. Абашидзе, 1998, с. 132.
  405. Reynolds, 2011, p. 191.
  406. Reynolds, 2011, p. 192.
  407. 1 2 Саркисян, 1958, с. 29.
  408. Reynolds, 2015, p. 200—201.
  409. Reynolds, 2011, p. 203.
  410. McMeekin, 2010, p. 331.
  411. Allen, Muratoff, 1953, pp. 463—467.
  412. Муханов, 2018, с. 111.
  413. Муханов, 2018, с. 112.
  414. Муханов, 2018, с. 114.
  415. Муханов, 2018, с. 119.
  416. Муханов, 2018, с. 115.
  417. Муханов, 2018, с. 542.
  418. Rogan, 2015, p. 372.
  419. Allen, Muratoff, 1953, pp. 471—472.
  420. Allen, Muratoff, 1953, p. 468.
  421. Zürcher, 2010, p. 188.
  422. Zürcher, 2010, p. 191.
  423. Из постановления ВЦИК об аннулировании Брест-Литовского договора, 13 ноября 1918 г..
  424. 1 2 Reynolds, 2011, pp. 154—155.
  425. Ágoston, Masters, 2009, p. 54.
  426. Rouben Paul Adalian, 1999, p. 73.
  427. Zürcher, 2010, pp. 193—194.
  428. 1 2 Rogan, 2015, pp. 394—395.

ЛитератураПравить

КнигиПравить

На русском языке

На английском языке

На французском языке

На турецком языке

СтатьиПравить

На русском языке

На английском языке

СсылкиПравить