Открыть главное меню

Норманская теория

(перенаправлено с «Норманизм»)
Расселение и походы скандинавов

Норма́нская тео́рия (нормани́зм) — направление в историографии, согласно которому народ-племя русь происходит из Скандинавии периода экспансии викингов (называемых в Западной Европе норманнами).

Сторонники норманизма считают варягов норманнами и рассматривают их как основателей первых государств восточных славян: Государства Рюрика, а затем Киевской Руси. Норманизм зародился на основе историографической концепции «Повести временных лет» (начало XII века) и дополнил её широким кругом письменных, археологических и лингвистических источников. Основные споры велись вокруг этнической принадлежности варягов. Временами они усиливались политической идеологизацией.

В российской и советской историографии норманизму противопоставляется антинорманизм, при этом обе концепции как отдельные и противостоящие друг другу существуют только в постсоветских странах[1][2][3][4][5].

Сущность

Понятия норманская теория, норманизм являются весьма неоднозначными. Они могут означать лишь то, что упоминаемые летописью варяги — это норманны. Классический норманизм включал положения о приходе норманнов на восточнославянскую территорию, влиянии их на местную культуру, основании ими Русского государства и правящей княжеской династии, а также о скандинавском происхождении названия «Русь». Современный научный норманизм может не разделять идею о том, что норманны являлись единственными или приоритетными создателями раннего Русского государства, и сводится к присутствию скандинавов на территории восточных славян, их влиянии на экономические и этнокультурные процессы, происхождении от них княжеской династии и названия государства[6].

Аргументы

Русские летописи

Согласно «Повести временных лет» 862 году, для прекращения междоусобиц племена восточных славян (кривичи и ильменские словене) и финно-угров (чудь и весь) обратились к варягам-руси с предложением занять княжеский престол:

«В год 6370 [862 по современному летоисчислению]… Пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные — норманны и англы, а еще иные готы — вот так и эти. Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: „Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами“. И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли прежде всего к славянам. И поставили город Ладогу. И сел старший, Рюрик, в Ладоге, а другой — Синеус, — на Белом озере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля»[7].

Откуда были призваны варяги, летописи не сообщают. Можно локализовать местожительство руси на побережье Балтийского моря («из-за моря»). Летопись перечисляет народы, которые входят в общность, именуемую варягами. В число варягов включены свее (шведы), урмани (норвежцы), аньгляне (англичане), готе (готландцы). Почти все перечисленные народы, кроме англичан, принадлежат к скандинавам, а англичане имеют скандинавское происхождение и в рассматриваемый период испытывали значительное скандинавское влияние новых норманнских переселенцев[8].

В то же время в Новгородской первой летописи этот фрагмент отсутствует: «И реша к себе: „князя поищемъ, иже бы владелъ нами и рядилъ ны по праву“. Идоша за море к Варягомъ и ркоша: „земля наша велика и обилна, а наряда у нас нету; да поидете к намъ княжить и владеть нами“»[9].

Летописи оставили в древнерусской транскрипции список имён варягов-руси (до 944 года), большинство отчётливой древнегерманской или скандинавской[10] этимологии. В «Повести временных лет» упоминаются следующие князья: Рюрик (Rorik), Аскольд, Дир, Олег (Helgi), Игорь (Ingwar), а также послы в Византию в 912 году (в тексте русско-византийского договора 911 года): Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид. Имена князя Игоря и его жены Ольги в греческой транскрипции по синхронным византийским источникам (сочинениям Константина Багрянородного) фонетически близко стоят к скандинавскому звучанию (Ингор, Хелга).

Первые имена со славянскими или иными корнями появляются лишь в списке русско-византийского договора 944 года, хотя вожди западно-славянских племён с начала IX века известны под отчётливо славянскими именами.

Письменные свидетельства современников

Западноевропейские и византийские авторы IX—X веков идентифицируют русь как шведов[11], норманнов[12] или франков[13]. За редким исключением арабо-персидские авторы описывают русов отдельно от славян, помещая первых вблизи или среди славян[14].

Важным аргументом норманской теории является сочинение византийского императора Константина VII Багрянородного «Об управлении империей» (949 год), где приводятся названия днепровских порогов на двух языках: росском и славянском, и толкование названий на греческом.

Таблица названий порогов[15][16]:

Славянское
название
Перевод
на греческий
Славянская
этимология
Росское
название
Скандинавская
этимология
Название в XIX веке
Не спи Ἐσσουπῆ 1. Не съпи
2. Уступы
др.-шв. stupi
‘водопаду (дат.п.)’
Старо-Кайдацкий
Островок порога Ὀστροβουνιπράχ Островьныи прагъ Οὐλβορσί др.-шв. holmforsi
‘островному порогу (дат.п.)’
Лоханский и Сурский пороги
Шум порога Γελανδρί др.-шв. gællandi
‘громкий, звенящий’
Звонец, в 5 км от Лоханского
Гнездовье пеликанов Νεασήτ Неѩсыть (пеликан) Ἀειφόρ др.-шв. æidfors
‘водопад на волоке’
Ненасытецкий
Большая заводь Βουλνιπράχ Вълньныи прагъ Βαρουφόρος др.-исл. barufors
‘порог с волнами’
Волнисский
Кипение воды Βερούτζη Вьручии
(кипящий)
Λεάντι др.-шв. le(i)andi
‘смеющийся’
Не локализован
Малый порог Ναπρεζή 1. На стрьзи (на стрежне)
2. Порожьнии, напрасьныи
Στρούκουν др.-исл. strukum
‘узкой части русла реки (дат.п.)’
Лишний или Вольный

При этом Константин сообщает, что славяне являются «данниками» (пактиотами — от греч. πάκτα «налог», «подать») росов. Этим же термином характеризуются сами же росские крепости, в которых жили росы.

Археологические свидетельства

Арабский путешественник Ибн Фадлан в деталях описал обряд захоронения знатного руса со сжиганием в ладье и последующим возведением кургана. Данное событие относится к 922 году. Могилы такого типа обнаружены под Старой Ладогой и более поздние в Гнёздове[17]. Способ захоронения, вероятно, возник в среде выходцев из Швеции на Аландских островах и позднее с началом эпохи викингов распространился в Швеции, Норвегии, на побережье Финляндии и на территории будущей Киевской Руси[18].

Предметы скандинавского происхождения найдены во всех древнерусских торгово-ремесленных поселениях (Ладога, Тимерево, Гнездово, Шестовица и др.) и ранних городах (Новгород, Псков, Киев, Чернигов). Более 1200 скандинавских предметов вооружения, украшений, амулетов и предметов быта, а также орудий труда и инструментов VIII—XI веков происходит примерно из 70 археологических памятников Древней Руси. Известно около 100 находок граффити в виде отдельных скандинавских рунических знаков и надписей[19].

В 2008 году на Земляном городище Старой Ладоги археологами обнаружены предметы эпохи первых Рюриковичей с изображением сокола, возможно позднее ставшее символическим трезубцем — гербом Рюриковичей[20]. Похожее изображение сокола отчеканено на английских монетах датского конунга Анлафа Гутфритссона (939—941).

При археологических исследованиях слоев IX—X веков в Рюриковом городище обнаружено значительное количество находок военного снаряжения и одежды викингов, предметы скандинавского типа (железные гривны с молоточками Тора, бронзовые подвески с руническими надписями, серебряная фигурка валькирии и др.)[21], что свидетельствует о присутствии выходцев из Скандинавии в Новгородских землях во времена зарождения русской государственности.

Лингвистические свидетельства

Целый ряд слов древнерусского языка имеет доказанное древнескандинавское происхождение. Существенно, что в славянский язык проникали не только слова торговой лексики, но и морские термины, бытовые слова и термины власти и управления, собственные имена. Так, были заимствованы имена Глеб, Игорь, Ингварь, Олег, Ольга, Рогволод, Рогнеда, Рюрик, слова[22]: варяги, колбяги, гриди, тиун, вира, стяг, пуд, якорь, ябедник (старое значение — чиновник), кнут, голбец и др.

По мнению А. А. Зализняка, современный научный консенсус скорее всего говорит о том, что вне зависимости от того, как было образовано слово «русь», вначале оно обозначало только норманнов и пришло в русский язык из древнескандинавского языка (др.-сканд. rōþr «гребец» и «поход на гребных судах», трансформировавшееся через фин. ruotsi «шведский, швед» в др.-рус. «русь»[23]), а затем постепенно с норманнской элиты стало «скользить» на весь народ Древней Руси[24].

История теории

Иван Васильевич часто хвастал, что предки его не русские, как бы гнушаясь своим происхождением от русской крови. Это видно из слов его, сказанных одному англичанину — золотых его дел мастеру. Отдавая слитки для приготовления посуды, царь велел ему хорошенько смотреть за весом. «Русские мои все воры, — сказал он. — <...> Я не русский, предки мои германцы».

Впервые тезис о происхождении варягов из Швеции выдвинул король Юхан III в дипломатической переписке с Иваном Грозным. Сам Грозный категорически это отрицал, настаивая на происхождении Рюриковичей из потомков императора Августа из германской нации, к которой относились тогда не только немцы, но балтийские славяне, половцы, венгры и т. д.[26][27]

«Варяжский вопрос» часто приобретал политическое звучание. В XVII веке Швеция для обоснования своей экспансионистской политики по отношению к Русскому государству активно использовала летописные сведения о скандинавском происхождении древнерусских князей и присутствии скандинавов в Восточной Европе периода становления Древнерусского государства[23].

Идею скандинавского происхождения варягов развил в 1615 году шведский дипломат Пётр Петрей де Ерлезунда в своей книге «Regin Muschowitici Sciographia». Его поддержал в 1671 году королевский историограф Юхан Видекинд в «Thet svenska i Ryssland tijo åhrs krijgs historie». По мнению В. Меркулова, большое влияние на последующих норманистов оказала «История шведского государства» Олафа Далина[27].

В самой России широкую известность норманская теория получила в первой половине XVIII века, благодаря деятельности немецких историков в Российской академии наук Г. З. Байера (1694—1738), позднее Г. Ф. Миллера, Ф. Г. Штрубе де Пирмонта и А. Л. Шлёцера.

Политическую и идеологическую остроту «варяжский вопрос» приобрёл в середине XVIII века[23], когда против норманской теории, усмотрев в ней тезис об отсталости славян и их неготовности к образованию государства[28], активно выступил М. В. Ломоносов, предложив иную, не скандинавскую идентификацию варягов, отчасти совпавшую с неизвестными ему взглядами Ивана Грозного. Ломоносов, в частности, утверждал, что Рюрик был родом из полабских славян, которые, по его мнению, имели династические связи с князьями ильменских словен. Этим и было обусловлено его приглашение на княжение.

В дискуссии 1749 года обозначились два диаметрально противоположных взгляда: признание скандинавов в качестве основателей Древнерусского государства, трактовка наименований «русь» и «варяги» как обозначения скандинавов (Г. Ф. Миллер, опиравшийся на исследования Г. З. Байера) и отрицание какого-либо участия скандинавов в социально-политической жизни Руси, утверждение, что слова «русь» и «варяги» — греческие или славянские (М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский и др.). Обе стороны исходили из единых представлений о возможности создания государства одним человеком и считали летописные сообщения полностью достоверными, но расходились в их интерпретации[23].

Один из первых русских историков середины XVIII века В. Н. Татищев, исследовав «варяжский вопрос», не пришёл к определённому выводу относительно этнической принадлежности призванных на Русь варягов, но предпринял попытку объединения противоположных воззрений. По его мнению, основанному на «Иоакимовской летописи», варяг Рюрик происходил от норманнского князя, правящего в Финляндии, и дочери славянского старейшины Гостомысла.

В начале XIX века Н. М. Карамзин, опираясь на критический анализ летописных известий, сделанный А. Л. Шлёцером, сформулировал концепцию создания древнерусской «монархии» варягами-скандинавами во главе с Рюриком, который был приглашён новгородским старейшиной Гостомыслом для управления славянскими и финскими племенами. Построение Карамзина преобладало до середины XIX века[23]. В свою очередь, под влиянием трудов И. Ф. Г. Эверса[29] С. М. Соловьев, признавая происхождение первых князей и дружины норманским, в целом оценивал их влияние как незначительное.

В середине XIX века в рамках славянофильского направления исторической науки усилились антинорманские тенденции. Двумя виднейшими представителями антинорманизма XIX века были С. А. Гедеонов и Д. И. Иловайский. Гедеонов вновь поставил во главу угла вопрос об этнической природе варягов и руси. Он утверждал, что эти термины, а также имена первых русских князей (Рюрика, Олега, Игоря) происходят из прибалтийско-славянских языков, что, по его мнению, доказывало славянскую природу древнерусской государственности. Русов он считал балтийскими славянами — ободритами. Однако предложенная им этимология была тогда же отвергнута языковедами. Вместе с тем его критика взглядов «норманистов» побудила их интенсифицировать поиски и исследование новых источников по «варяжскому вопросу»[23]. Иловайский утверждал южное происхождение русов.

В середине XIX — начале XX веков учёные ввели в научный оборот значительный корпус восточных (А. Я. Гаркави, А. А. Куник), византийских (В. В. Латышев), скандинавских (Ф. А. Браун) и западно-европейских источников. Эти источники существенно расширили представления об экономическом и социально-политическом процессах образования раннего Русского государства и свидетельствовали о значительной роли в них скандинавов. Взгляды на причины возникновения Русского государства изменились, в том числе было признано значение внутреннего экономического и социального развития восточных славян; само возникновение государства теперь рассматривалось как длительный процесс. Расширение круга источников и изменение подхода к решению проблемы сняли остроту вопроса об этнической принадлежности варягов и первых русских князей. Вплоть до середины 1940-х годов подавляющее большинство отечественных и зарубежных историков и филологов склонялось к мнению об активном участии скандинавов в формировании Древнерусского государства, скандинавского происхождения русской знати и династии, скандинавской этимологии терминов «варяг» и «русь». Эти взгляды разделяли С. М. Соловьёв, В. О. Ключевский, В. Л. Томсен, А. А. Шахматов, Ю. В. Готье, Б. Д. Греков, С. В. Юшков и др. Одновременно широкомасштабные археологические исследования в Старой Ладоге, Гнёздове, Киеве, Чернигове (Н. Е. Бранденбург, Д. Я. Самоквасов, А. А. Спицын, Т. Арне и др.) подтвердили присутствие в Восточной Европе в IX—X веках значительного числа скандинавов и концентрацию скандинавских древностей в основных пунктах торговых путей.

В середине 1940-х — начале 1950-х годов произошёл новый всплеск антинорманизма. Он имел две основных причины: реакция на эксплуатацию идей «норманизма» в нацистской Германии для пропаганды расового превосходства германцев над славянами (утверждалась культуртрегерская роль скандинавов по отношению к славянам), а также борьба с космополитизмом в СССР. В сферах истории и археологии последняя выразилась в теории автохтонного (без внешних влияний) развития восточных славян. Присутствие скандинавов в Восточной Европе отрицалось (А. В. Арциховский). Основным аргументом этого, как и в XVIII веке и в середине XIX века, была нескандинавская этимологию названий «русь» и «варяги». Для этих терминов предлагалось восточно-славянское (М. Н. Тихомиров), кельтское, прибалтийско-славянское (А. Г. Кузьмин) и др. происхождение[23].

Другим аргументом считался тезис одного из основоположников марксизма Фридриха Энгельса о том, что государство не может быть навязано извне, дополненный официально пропагандируемой в то время псевдонаучной автохтонистской теорией лингвиста Н. Я. Марра, отрицавшей миграции и объясняющей эволюцию языка и этногенез с классовой точки зрения. Идеологической установкой для советских историков стало доказательство тезиса о славянской этнической принадлежности племени русь. Характерные выдержки из публичной лекции доктора исторических наук В. В. Мавродина, прочитанной в 1949 году, отражают состояние дел в советской историографии сталинского периода:

Естественно, что «учёные» прислужники мирового капитала стремятся во что бы то ни стало опорочить, очернить историческое прошлое русского народа, принизить значение русской культуры на всех этапах её развития. Они же «отказывают» русскому народу в инициативе создания своего государства.[…]
Этих примеров вполне достаточно, чтобы прийти к выводу о том, что тысячелетней давности предание о «призвании варягов» Рюрика, Синеуса и Трувора «из-за моря», которое давным давно следовало сдать в архив вместе с преданием об Адаме, Еве и змие-искусителе, всемирном потопе, Ное и его сыновьях, возрождается зарубежными буржуазными историками для того, чтобы послужить орудием в борьбе реакционных кругов с нашим мировоззрением, нашей идеологией.[…]
Советская историческая наука, следуя указаниям Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, положив в основу замечания товарищей Сталина, Кирова и Жданова на «Конспект учебника по Истории СССР», разработала теорию о дофеодальном периоде, как периоде зарождения феодализма, и о варварском государстве, возникающем в это время, и приложила эту теорию к конкретным материалам истории русского государства. Таким образом уже в теоретических построениях основоположников марксизма-ленинизма нет и не может быть места норманнам как создателям государства среди «диких» восточно-славянских племён[30].

Многие годы советский антинорманизм представлял историк и археолог Б. А. Рыбаков. С 1940-х годов он отождествлял русов и славян, помещая первое древнеславянское государство, предшественника Киевской Руси, в лесостепь Среднего Поднепровья.

В 1960-е годы «норманисты» вернули позиции, признавая существование славянского протогосударства во главе с русью до прихода Рюрика. И. Л. Тихонов называет одну из причин, почему в 1960-е годы многие становились норманистами:

…отход от научного официоза воспринимался и как своего рода «научное диссидентство», фронда, а это не могло не привлекать молодых людей, политическое диссидентство которых ограничивалось чтением Гумилева и Бродского, распеванием песен Галича, да анекдотами про Брежнева […] Некоторая оппозиционность вполне устраивала нас и создавала некий ореол вокруг участников «Варяжского семинара»[31].

В 1960-е — начале 2000-х годов в трудах археологов (Д. А. Авдусин, М. И. Артамонов, А. Н. Кирпичников, Г. С. Лебедев, Е. Н. Носов, Т. А. Пушкина и др.), историков и источниковедов (А. А. Горский, Е. А. Мельникова, А. П. Новосельцев, В. Т. Пашуто, В. Я. Петрухин, М. Б. Свердлов, И. П. Шаскольский и др.), филологов (Г. А. Хабургаев, Г. Шрамм) изучение славяно-скандинавских связей периода становления Русского государства вышло далеко за рамки спора об этимологии названий «русь» и «варяги» и приобрело комплексный и междисциплинарный характер. Основными вопросами являются роль торговых путей в образовании государства и степень участия варягов в международной торговле, формирование древнерусской военной элиты и место в ней варягов, наряду с другими этническими группами, сравнительная типология социально-политического развития скандинавов и восточных славян и их этнокультурный синтез и др.[23]

Предметом дискуссии стала локализация объединения русов с каганом во главе, получившего условное название Русский каганат. Востоковед А. П. Новосельцев склонялся к северному расположению Русского каганата, в то время как археологи (М. И. Артамонов, В. В. Седов) помещали каганат на юге, в районе от Среднего Поднепровья до Дона. Не отрицая влияния норманнов на севере, они всё же выводят этноним «русь» из иранских корней[32][33][34].

По мнению Е. А. Мельниковой и В. Я. Петрухина, становлению княжеской династии предшествовал длительный процесс развития социально-экономических отношений у славян и финно-угров, в котором скандинавские дружины стали не более чем катализатором в связи с их участием в создании торгового маршрута из Скандинавии в Восточную Европу. Скандинавы целиком «реализовали» себя в ранней русской истории, приняв участие в том этнокультурном синтезе, который привел к становлению Русского государства и культуры[35]. Призвание Рюрика на княжение рассматривается учёными как фольклорное отражение договорных отношений (др.-рус. рядъ) между племенной знатью восточных славян и финнов с одной стороны и варяжской дружиной во главе с князем — с другой стороны[36][37][38][39][40][41].

Критика

Антинорманизм, преобладавший в славянофильском течении российской исторической науки, а позднее благодаря партийным идеологам и в советской историографии, приписывал норманской теории следующие положения[42]:

  1. Приход норманнов на древнюю восточнославянскую территорию
  2. Основание норманнами киевской княжеской династии
  3. Норманское происхождение названия «Русь»
  4. Влияние норманнов на восточнославянскую культуру
  5. Норманны как создатели первого восточнославянского государства
  6. Расовое превосходство норманнов как причина их успехов
  7. Политическое влияние на современную ситуацию: германцам суждено повелевать, славянам — подчиняться

При этом в действительности учёные-норманисты разделяли лишь первые пять из этих пунктов. О расовом превосходстве и влиянии на политику учёные речь не вели[6].

В новейшее время в контексте цивилизационного подхода в истории и теорий этнокультурных взаимодействий противостояние «норманистов» и «антинорманистов» в значительной мере утратило научный смысл. Становление государственности рассматривается как длительный процесс углубления стратификации общества, завершающийся политогенезом под воздействием комплекса различных факторов[23].

Примечания

  1. Антинорманизм в сборнике РИО. // Клейн Л. С. Спор о варягах. — СПб.: Евразия, 2009.
  2. Elena Melnikova. The Varangian problem. In Raymond Taras. Russia’s Identity in International Relations: Images, Perceptions, Misperceptions. Routledge, 2012
  3. Véronique Gazeau and Alexandre Musin Normannism and Anti-Normannism Wednesday, 24 March 2010 (недоступная ссылка). Дата обращения 20 марта 2015. Архивировано 30 января 2016 года.
  4. Белоусова. Роковое золото // Совершенно секретно.
  5. Katie Lane HST 499 Spring 2005 VIKINGS IN THE EAST: SCANDINAVIAN INFLUENCE IN KIEVAN RUS
  6. 1 2 Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия : Избранные труды / под ред. Г. В. Глазыриной и Т. Н. Джаксон. М. : Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011.
  7. 1 2 Повесть временных лет (Подготовка текста, перевод и комментарии О. В. Творогова) // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 1997. Т. 1: XI—XII века. (Ипатьевский список Повести временных лет на языке оригинала и с синхронным переводом). Электронная версия издания, публикация Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.
  8. Петрухин В. Я. Русь в IX—X веках. От призвания варягов до выбора веры. 2-е изд., испр. и доп. М. : Форум : Неолит, 2014. 464 с.
  9. Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. М. : Издательство АН СССР, 1950. С. 106.
  10. Скандинавская этимология некоторых имён оспаривается, однако альтернативные версии признаются в основном лишь авторами этих версий.
  11. Бертинские анналы, 839 год.
  12. Иоанн Диакон, около 1000 года; Лиутпранд Кремонский, около 960 года.
  13. Продолжатель Феофана. Франками в византийских источниках назывались жители Северо-Западной Европы.
  14. Очерки истории СССР (под ред. Н. М. Дружинина). Академия наук СССР, 1958. С. 767.
  15. De Administrando Imperio by Constantine Porphyrogenitus, ред. Gy. Moravcsik, пер. R. J. H. Jenkins, Dumbarton Oaks Center for Byzantine Studies, Washington D. C., 1993.
  16. Комментарии к гл. 9 труда Константина Багрянородного «Об управлении империей».
  17. Могильник Плакун, сожжение в ладье по типу В2 (Бирка), датируется первой половиной IX века. Гнёздовские захоронения по типу В1 (Бирка) датируются X веком. Лебедев Г. С. Шведские погребения в ладье VII—XI веков // Скандинавский сборник XIX. Таллин : Ээсти Раамат, 1974.
  18. Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. Гл. 2.1.
  19. Пушкина Т. А. Скандинавские находки с территории Древней Руси (обзор и топография) // XIII конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии. М.—Петрозаводск, 1997.
  20. Чернов Ю. В Старой Ладоге найден герб Рюрика? (2009).
  21. См. подробнее в статье Рюриково городище.
  22. См. Этимологический словарь Фасмера.
  23. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Мельникова Е. А. Варяги // Большая российская энциклопедия. Т. 4. М., 2006. С. 621—622.
  24. sergeitsh. Андрей Зализняк : История русского языка (1 июня 2014). Дата обращения 12 ноября 2017.
  25. Of the Russe Common Wealth: Or Maner of Governement by the Russe Emperour ... - Giles Fletcher - Google Книги
  26. См. также врезку, где то же он говорил английскому послу Флетчеру.
  27. 1 2 Меркулов В. И. Откуда родом варяжские гости? (генеалогическая реконструкция по немецким источникам). — М., 2005. — С. 33—40. — 119 с.
  28. История России / А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. Г. Георгиева, Т. А. Сивохина. М. : Проспект, 2010.
  29. Соловьёв С. М. Мои записки. С. 60.
  30. Мавродин В. В. Борьба с норманизмом в русской исторической науке. Л. : Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний. 1949.
  31. «Варяжский семинар» — особый дискуссионный кружок норманистов Ленинграда. Тихонов И. Л. Отблеск «Варяжского семинара» в годы застоя. // Клейн Л. С. Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон. СПб. : Евразия, 2009. С. 299—300.
  32. Седов В. В. Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование. М., Языки русской культуры, 1999. С. 67. Автор признаёт версию О. Н. Трубачёва наиболее обоснованной.
  33. Березовец Д. Т. «Об имени носителей салтовской культуры» // Археологія: Сборник. Т. XXIV. Киів, 1970. Автор предположил, что русы восточных источников — это ираноязычные носители лесостепного варианта салтовско-маяцкой культуры. Большинство сторонников норманизма и антинорманизма эту версию в те годы не поддержали.
  34. Артамонов М. И. История хазар. 2-е изд. СПб., 2002. С. 297—301.
  35. Петрухин В. Я. «Славяне, варяги и хазары на юге Руси». К истории формирования территории древнерусского государства // Древнейшие государства Восточной Европы. 1992—1993. М., 1995.
  36. Мельникова Е. А., Петрухин В. Я. «Легенда о призвании варягов» в сравнительно-историческом аспекте // XI Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Скандинавских стран и Финляндии / редкол.: Ю. В. Андреев и др. М., 1989. Вып. 1. С. 108—110.
  37. Петрухин В. Я. Глава 4. К начальной истории Русского государства Архивировано 11 августа 2016 года. // Начало этнокультурной истории Руси IX—XI вв.. М., 1995.
  38. Петрухин В. Я. Легенда о призвании варягов и балтийский регион // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2008. № 2 (32). С. 41—46.
  39. Мельникова Е. А. Ряд в Сказании о призвании варягов и его европейские и скандинавские параллели // Мельникова Е. А. Древняя Русь и Скандинавия: Избранные труды / под ред. Г. В. Глазыриной и Т. Н. Джаксон. — М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2011. — С. 249—256.
  40. Петрухин В. Я. Русь в IX—X веках. От призвания варягов до выбора веры / Издание 2-е, испр. и доп. — М.: ФОРУМ: Неолит, 2014.
  41. Мельникова Е. А. Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской историографической традиции // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998 г / Отв. ред. Т. М. Калинина. — М.: Вост. лит., 2000. — 494 с. — 1000 экз. — ISBN 5-02-018133-1..
  42. Клейн Л. С. Норманизм – антинорманизм: конец дискуссии.

Литература

Ссылки